95-й. Сны о будущем прошлом (СИ)
С трудом заставила себя отлепиться от экрана, бегом умылась, села на диван. Вещали рождественский бал в Кремле. Потом пошёл Чайковский. Сюита из балета «Спящая красавица».
Я вдруг подумала про разницу во времени — сколько сейчас в Москве-то? Полпятого утра? Не рано ли я жду? Хотя, нападение началось ночью… И тут экран мигнул, мелькнула заставка «Экстренный выпуск новостей» и девушка-диктор со скорбной складкой между бровей сказала:
— Экстренное сообщение, — сердце заколотилось у меня в горле, на мгновение перекрыв все звуки, — … одня ночью большая группа вооружённых боевиков совершила нападение на военную часть и аэропорт города Кизляр в Дагестане, — за спиной дикторши появилась карта с отмеченной точкой, — В городе ведутся бои. Подробности неизвестны.
За следующий час я спела все губы себе обкусать. Этот выпуск немногим отличался от первого, тоже было мало что понятно.
Ещё через час мы сидели на диване и ждали новостей втроём — Вова я и бабушка. По-моему, они заразились моей чудовищной нервозностью.
На этот раз диктором был мужчина.
— Экстренное сообщение. Сегодня, девятого января, сразу после призыва Аслана Масхадова активизировать боевые действия против российских войск, военные формирования Ичкерии, действуя силами нескольких мобильных групп под руководством полевых командиров Хункар-Паши Исрапилова, Салмана Радуева и Турпал-Али Атгериева, совершили вооружённый налёт на территорию соседнего Дагестана, выбрав своей целью город Кизляр… — что, уже имена — всё закончилось, что ли, или как⁈ — Основной целью атак стали военные объекты города. Подразделение Айдамира Абалаева, используя стрелковое оружие и гранатомёты, совершило нападение на вертолётную базу, попыталось ликвидировать охрану. Целью группы было уничтожить находящиеся на базе вертолёты и захватить оружейный склад.
Так называемый «Наурский батальон» под командованием Мусы Чараева попытался захватить войсковую часть №3693, которую охранял батальон Внутренних войск МВД России.
Сводный отряд под командованием Сулеймана Радуева, брата известного террориста Салмана Радуева, избрал своей целью авиационный завод, расположенный недалеко от вертолетной базы.
Однако федеральные силы были готовы к возможному нападению. Несколько машин боевиков были уничтожены в момент высадки на прилегающих территориях. Оставшиеся отряды перегруппировались и укрылись на территории городской больницы, предприняв попытку прорваться в родильное отделение с целью захвата заложников, однако были встречены огнём специальных выделенных рот охраны, вытеснены на окраины города Кизляр и уничтожены, — картинка за плечом дикторши увеличилась; камера крупно выхватила кровавые тряпки, которыми наспех были прикрыты головы сложенных в ряд террористов, — В результате боестолкновения погибли двести сорок шесть боевиков.
Среди них опознаны: Салман Радуев, Сулейман Радуев, Муса Чараев, Айдамир Абалаев, Турпал-Али Атгериев, Хункар-Паши Исрапилов.
Шестнадцать человек из состава федеральных сил получили ранения различной степени тяжести. Всем раненым оказана квалифицированная медицинскую помощь, их жизням ничего не угрожает. Пострадавших среди гражданского населения нет.
Как я орала! Как я скакала!!!
Он поверил!
И он смог убедить ещё кого-то, потому что в одного организовать всё это нереально.
Вот теперь мы похохочем!
Чуть позже, когда бабушка ушла к себе, а Вовка сел за комп, я позвонила папе:
— Пап, ты помнишь, мы с тобой осенью в культурную поездку ездили в Питер?
— Конечно.
— Ты бы мог устроителю тура сообщить, что я совсем не против посетить Третьяковскую галерею.
Пауза.
— Когда?
— Одиннадцатого января, часов в двенадцать. Я надеюсь, в этот раз они самостоятельно организуют билеты.
Снова пауза.
— Так это послезавтра, что ли?
— Да. Именно поэтому я очень рассчитываю на организацию мест в самолёте.
На этот раз я успела досчитать до девяти, пока он молчал.
— Понял. Я передам.
На следующий день мы с Вовкой пошли гулять в лесок. А когда вернулись, буквально через пять минут пришёл курьер. Караулил нас, что ли? Принёс письмо без опознавательных знаков, а внутри — билеты до Москвы на завтрашний рейс (и сразу же вечерние, обратно). На меня и на папу. Ну, зер гут.
НА ВСТРЕЧУ С ПРЕКРАСНЫМ
Одиннадцатого января с раннего утра Вовка поехал в казарму. И я поехала вместе с ним — самолёты на Москву у нас вылетают в девять пятнадцать. Как раз, пока контроль-досмотр, часа два надо иметь в запасе. Сперва хотели бюджетненько, на автобусе, но потом я что-то запаниковала на предмет давки, и не тиснул бы у меня кто-нибудь билеты или паспорт. Такой расклад был бы совсем неуместен.
Поэтому мы договорились с папой и поехали все вместе. План получился многоступенчатый. Сперва такси забирает нас с Вовой, потом на Мухиной подбираем папу, потом мы с папой выходим в аэропорту, а Вовка едет ещё пару остановок до ИВВАИУ и там расплачивается. Зато я всё время под контролем. Фу, под защитой. Тип того.
Багажа у меня с собой не было. Из всех вещей — прямоугольная сумка размером примерно под большой ноут, из джинсы, крашеной в приглушённо-бордовые тона со цветами. А ещё она была в бархатных вставках, кусочках золотой тесьмы и с золотисто-металлическими висюльками. Этакое бохо-арабика. Внутри деньги, документы и носовой платочек. А что ещё надо, мы на несколько часов летим?
Шубу я сняла, и проводник унёс её в гардероб — сервис, не хухры мухры. Осталась в ярком и пёстром, под стать этой моей самошитой сумке. Этакая у нас с папой пристрастность к цыганщине, я уже говорила, кажется. Только он себе позволяет блеснуть, тысызыть, в узком кругу. А я просто позволяю. Хожу в чём хочу. Вторая жизнь у меня, панимаишь, никаких искусственных ограничений! Поэтому сверху была очень облегающая и декольтированная (хоть и с длинными рукавами) блузка из тонкого трикотажа, вся в каких-то восточных узорах. А снизу — лично мной пошитая многоярусная юбка в пол. Кр-р-расная, как кармин. А сверху юбки — ещё юбка, но не настоящая. На самом деле (секрет) это был короткий плащ под ролевуху из бордового бархата, с золотым кружевом и атласным узорчатым подкладом. На вручную выплетенном разноцветном шнуре. У меня и в прошлой жизни подобная была, очень мне нравилась. Ну так вот, на играх это был фендибоберный плащ, а вне игр — тёплая верхняя юбка, как бы с разрезом до пояса. Ну шикарно же?
В комплекте с висюлистыми серёжками и бусами из карминно-красного кварца смотрелось оч хорошо.
Нет, ну а как не похвастаться? Сама себя не похвалишь…
Бизнес-классом я до этого ни разу не летала.
Места у нас были прям сразу в первом ряду. Папа сказал, что, скорее всего, уснёт.
— Ну и садись тогда к окну, — предложила я.
Я себя знаю, всё равно сто раз до туалета бегать буду, чего об ноги-то запинаться.
Осмотрелась.
Любопытно. Комфортно, так-то. Свободно. Не сказать, чтоб прям люксово, но кресла широкие, проходы между ними большие. Всякая малоинтересная мне шняга наличествует, которая должна, видимо, символизировать демонстративный уровень потребления. Типа телек встроенный — такое.
И выпить предлагают.
Выпить я не очень. У меня вообще с этим по жизни проблемы, метаболизм по азиатскому типу. Очень быстро пьянею, так же стремительно трезвею, и к тому моменту, когда прочая публика достигает нужной разухабистой кондиции, у меня уже наступает похмелье. Фубля, ненавижу это чувство. А веселиться до полного отвала башки я и без алкоголя могу спокойненько.
А вот чая я с удовольствием. Меня тут просто спросили только что, не хочу ли я чего-нибудь.
— Чай есть у вас? Горячий, чёрный, с молоком и без сахара. Можно такое устроить?
Стюардесса профессионально приветливо улыбнулась:
— Сливки вместо молока подойдут?
— Конечно! И леденец какой-нибудь залётный.