95-й. Сны о будущем прошлом (СИ)

Он начал что-то прикидывать.
— Так-так… Приходи к двум. Нет, в два пятнадцать лучше.
— На какую?
Городок ИВВАИУ здоровенный, на три остановки растянутый.
— На «Орбиту» подъезжай.
Мы поболтали ещё минут десять. А потом я сидела и смотрела на телефон. Всё-таки легче. Хоть голос его услышать. Но радость эта была с преизрядным оттенком горечи.
Воскресенье, 20 августа 1995.
С утра заехал папа, готовые комплекты постельного забрать. А я ему:
— Слушай, пошли в эту квартиру сходим? А то я одна боюсь.
— Вот купила, молодец! — саркастически похвалил меня он, — А дальше как будешь пользоваться?
— Я надеюсь, когда мне наступит время ей пользоваться, я буду заходить с другой стороны.
Пошли мы, короче, смотреть. Как там что выглядело, вы примерно знаете. Папа скептически огляделся.
— Что думаешь? Ремонт?
— Да я хотела вообще в нежилое перевести, определиться с планом, потом уж ремонты.
— А-а. Я смотрю, там посередине дома чего-то копошатся. Магазин, что ли, делают? Тоже магазин хочешь?
— М-гм… — и вдруг я внезапно со страшной силой поняла, что я совершенно (большими буквами: СОВЕРШЕННО!!!) не хочу быть продавцом.
Не моё это, вот от слова совсем. Я хочу делать то, что мне нравится. Пусть это даже приносит меньше денежек. Только вот имеющиеся площади не вполне соответствуют желаемому счастью. Мне нужен…
— Слушай, пап, а этот ваш юрист земельными вопросами занимается?
— А чё ты хотела?
— Я хотела бы… Вот те товарищи торговцы, видел, не просто ремонт делают, они строить там начали?
— Ну.
— Хочу пристрой. Раз они получили разрешения и согласования, значит это, в принципе, возможно. Тем более, что мы не магазин будем строить, а культурный центр, — папа посмотрел на меня подозрительно, — Культурно-досуговый, — уточнила я.
Это звучало совершенно дико. Бесплатные-то дома пионеров (поспешно переименованные в дома творчества) и клубы для взрослых (в их советском понимании) фактически загибались. Вложиться в такое? Поверить, что буквально через год люди понесут в секции аэробики и танцев очень неплохие деньги, было очень сложно. Поэтому я для верности сказала:
— Да ты не парься. Когда отстроится, можно будет его и в магазин переоформить. С готовым помещением это куда проще.
Да вообще, в те дикие времена, по-моему, много что было проще, только башляй… Беззаконие как оно есть, в диком, первозданном виде. Я ж говорила, что половина законов и прочих регулирующих актов, которыми руководствовались всякие разрешающие органы, были написаны в СССР. В СССР нежилые помещения, конечно, были. А вот право собственности на них отсутствовало как явление. Выводы можно сделать самостоятельно.
Чувствую, на эти согласования вся моя вновь подкопленная заначка в семнадцать мильёнов уйдёт. Это я ещё оптимистически. Не хватит, поди…
Забились с отцом на восемь вечера: приедет, юриста привезёт.
В город я поехала вместе с папой. Помните, я про серёжки рассказывала? Мастерицу ещё в Москву потом сманили, которая ажурные оправы делала. Хочу забежать в самоцветный магазин. К моим серьгам с чёрным нефритом такое, помнится, шикарное колье было. Я в прошлой жизни всё на него облизывалась, а денег не было. Гляну, лежит ещё — нет. Серёжки, кстати, в уши вдену, чтоб плетение сравнить.
Заскочила к папе в магазин, глянуть, как там у них дела, и тут Алла Алексеевна меня прямо обрадовала: пара индивидуальных заказов для меня, вот прямо сегодня утром уже успели. С предоплатой! Может, раскачается всё же это сарафанное радио?
Пошла до цирка, там в переулке как раз эти «Самоцветы» сидели. Колье оказалось аж два. Оба на большое декольте, как я люблю. А ценник… захотелось присвистнуть. Пятьсот тысяч с мелочью! Понятно, почему я тогда их не купила. Померила то и другое. Второе показалось мне более тяжеловесным. Слишком солидным, что ли? Выбрала, в общем, первое. Сразу надела, понеслась счастливая!
Выскочила на «Художественный музей» (остановка так называется), села на маленький сипящий и свистящий лиаз-двадцатку, он тогда круги наворачивал между аэропортом и ж/д вокзалом. Даже не знаю, ходит теперь такой — нет.
 
И вот сижу я вся такая красивая, в чёрном сарафанчике в стиле лоли-готик, умеренном таком, но с кружевами и рюшами, всё как положено (у папы я его в магазине и купила, одно такое платье было на весь город Иркутск), в чёрных блестящих лодочках (туфли, туфли такие, обязательно на каблучке), в черных своих выпендрёжных цацках… На облезлом кожаном бордовом сиденье. Эти сиденья ещё такие гладкие были, что если вдруг у вас голые ляхи, то когда встаёшь, ляхи от искусственной кожи отрывались со смачным «х-х-рычь!» А автобус так дребезжит, как будто вот прям щас все окна разом одномоментно выпадут. А в голове одна мысль: «Лихо летит этот сарай…»
Ой-й…
Ограда у ИВВАИУ (я всё по-старинке его ИВАТУ называю) и правда прозрачная. Кирпичные столбики метра, наверное, через четыре-пять, а между ними решётка из довольно широко поставленных металлических прутьев. На уровне середины по высоте, метрах, наверное, в полутора над землёй, в эти прутья такие типа декоративные круги были вставлены. Я ещё смеялась, что это специально отведённые места, чтоб руки просовывать. Или не руки, хех…
Походила вдоль забора — смотрю, Вовка бежит. Наряжен, как я в первый раз его здесь увидела: форма типа песчанки, только более оливковая, под курткой майка такая же.
— Любимая! Тридцать минут у меня!
Вот так полчаса мы у заборчика и простояли, за ручки подержались.
— Это я что теперь, до новогоднего отпуска тебя и не обниму, что ли?
— Обнять сможешь. На счёт остального вот сложности. Смотри, завтра у нас физуха, дрочево часа на два. Подъезжаешь к десяти к остановке ИВАТУ и прямо идёшь через КПП.
— А у вас разве не по пропускам вход?
— По пропускам. Но у девушек никто никогда не спрашивает. Проходишь прямо-прямо, метров… двести, наверное. И налево поглядывай. Как увидишь толпу курсантов, туда сворачивай. Роты по очереди бегают. Трёшку, сотку и так далее.
— А, типа по очереди разное?
— Да. Наша шестая рота. Пока первый взвод бежит — наши на травке валяются. У меня будут такие кусочки, минут по пятнадцать. Я смогу с тобой постоять. Пообнимать.
Господи, как же он улыбается… А тут эти железяки посреди.
Всё равно как-то меня немножко это КПП тревожило. Такая я, блин, всю дорогу законопослушная, а тут… Я представила себе, как меня арестовывают. Ладно, задерживают и выспрашивают причины проникновения на закрытый военный объект. Бр-р-р…
— Вов… А так точно делают? Вдруг заловят меня?
— Точно. На территории ИВВАИУ сколько семей живёт! У них дети, жёны. К нашим курсантам, у кого постоянные девушки есть, ко всем приходят. Проходят спокойно.
Ага. Я уже в курсе, что у них в роте этих «всех» три человека, а все остальные им завидуют.
Ну вот, теперь я тоже буду приходить. Пополню, тысызыть, ряды.
А ведь правда, с безопасностью полный швах был. Дежурный курсант гораздо больше боевиков опасался гнева какого-нибудь полковника-папы, которому дочка звонит с КПП и говорит, что она забыла пропуск, а её тут мерзавцы домой не пускают. «Папа спрашивает, как ваша фамилия?..»
И хотя совсем недавно произошёл ужасный случай с террористами в Будённовске, всеобщая подозрительность ещё не наступила. Ну, реально, там же толпа ваххабитов, а тут, например, я… Шахидок ещё не придумали, во всяком случае, у нас. Дома́ тоже пока не взрывали. Никто одиноких девушек не боялся, такие дела.
Время у моего любимого мужа кончилось, и он побежал по своим курсантским делам. А я задумчиво пошла вдоль улицы. Дошла до следующей остановки, вспомнила как я тут месяц назад объявления о продаже квартир разглядывала… Меньше их не стало, наоборот, вон свежих сколько. И меняют люди иногда на сущую фигню. На машины. На садовые участки с домом. Причём, если при слове «дом» вам представляется что-то типа коттеджа — фигушки! Хватали всякие, даже совсем небольшие, типа три на четыре, садовые домишки. Наша вот эта сумасшедшая соседка снизу в прошлом году так сменялась. Досталась ей по наследству квартира — двухкомнатная! — мгновенно она её на дачу поменяла. Зато мебель всю вывезла и к себе составила. Наша баба Рая к ней заходила по какому-то делу, как старшая по подъезду, — говорит, теснота такая, не повернуться. Мда.