Без маски

— Совершенно распущенный субъект, — прошипела Велвет.
— Правда?.. Значит, леди Мэри ужасно повезло.
— Но ей всего пятнадцать, — запротестовала Велвет. Барбара сделала глоток шампанского и с улыбкой заметила:
— В таком случае лорду Каву тоже повезло.
Когда танец закончился, Велвет подошла к Уиллу Кавендишу и заявила:
— Имейте в виду, Мэри Батлер — совершенно невинная девушка.
— Вот и хорошо, — закивал Кав. — В противном случае она бы меня не заинтересовала.
— Я не позволю вам ее совратить!
— У меня самые достойные намерения. Ведь она дочь герцога.
— Вы имеете в виду брак?! — воскликнула Велвет.
Ей тут же представилось, какой нечастной станет бедняжка Мэри, если действительно выйдет замуж за этого негодяя.
Холодные голубые глаза Кава полыхнули ненавистью.
— Ты сама вышла замуж за титул и земли. Так что мне странно слышать порицания из уст столь двуличной сучки.
Резко развернувшись, Уилл Кавендиш снова направился к Мэри Батлер. В течение следующего часа он трижды приглашал Мэри Батлер на танец, и Велвет не на шутку встревожилась за девушку. В конце концов она решила, что должна немедленно поговорить с Карлом и поделиться с ним своими опасениями. Приблизившись к королю, стоявшему недалеко от двери, Велвет присела перед ним в книксене. Он приветствовал ее галантным поклоном, после чего поднес к губам ее руку. Велвет, приподнявшись на цыпочки, шепотом поведала королю о своих подозрениях.
Выслушав ее, король усмехнулся и тихо спросил:
— А откуда ты знаешь, что молодой Кавендиш — развратник и женолюб?
— Он пытался изнасиловать меня, сир, — прошептала Велвет.
Король внимательно посмотрел на нее, потом молча взял за руку и вывел из зала в холл, где никто не мог их подслушать.
— Я польщен, дорогая Велвет, что ты поделилась со мной своими опасениями, — произнес Карл. — Твое стремление защитить юную леди заслуживает всяческого уважения. Я скажу Ормонду, чтобы он приглядывал за дочерью.
— Благодарю вас, сир. Вы сняли камень у меня с души.
— Между прочим, я ищу Барбару. Думаю, она сейчас там, где ведут игру в карты. — Король улыбнулся и добавил: — Желаю удачного завершения вечера, миледи.
Вернувшись в зал, Велвет сразу же направилась к Грейстилу, беседовавшему с братьями короля Джеймсом и Генри. Джентльмены говорили о прудах, которые его величество велел вырыть в Сент-Джеймсском парке.
— Когда работы закончатся, пруды будут соединены между собой наподобие цепочки, — сказал Джеймс, объясняя идею короля своему младшему брату Генри, герцогу Глостеру.
— А они, случайно, не зацветут? — высказал опасение Генри.
— Нет, потому что их будет питать Темза, — ответил Грейстил. — Кстати, проточная вода позволит развести там рыбу.
Увидев Велвет, Генри тут же потерял интерес к рыбным прудам.
— Ваш покорный слуга, миледи! — воскликнул он с радостью. — Надеюсь, у вас нет партнера для следующего танца?
— Моя жена собирается уходить, — скрипучим голосом произнес Монтгомери.
Велвет поразила грубость мужа. Отвернувшись от него, она одарила молодого принца чарующей улыбкой:
— Полагаю, у вас был приятный день рождения, ваше высочество?..
— Да, разумеется, миледи. Обещайте, что составите мне пару в танцах завтра вечером…
— Это явится величайшим удовольствием и честью для меня, ваше высочество, — проворковала Велвет, приседая перед принцами в реверансе.
Но прежде чем она успела пожелать королевским братьям доброй ночи, Грейстил, кивнув принцам, вывел ее из зала.
— Какой дьявол в тебя вселился? — Велвет посмотрела на мрачного как туча мужа.
Он не произнес ни слова, пока они не оказались в своих покоях. Плотно закрыв дверь, он молча прошелся несколько раз по комнате. После чего резко развернулся и в упор посмотрел на жену.
— Вашим победам не будет конца, не так ли, миледи?
С губ Велвет сорвался смешок.
— Ты о Глостере?
Она считала его обвинения абсурдными. И действительно, как мог такой умный и зрелый мужчина, как Монтгомери, ревновать ее к младшему брату короля? Существовал только один человек, ревность к которому могла быть оправдана. А что, если… О Боже, ведь Грейстил видел, как она шепталась с Чарлзом!
 
— Складывается впечатление, что у тебя просто непреодолимая тяга к Стюартам.
— Если ты имеешь в виду его величество, то он спросил меня, не видела ли я Барбару. И я отвела его к двери игорной комнаты, — соврала Велвет. — Она прямо-таки его околдовала, и он не может обходиться без нее ни минуты.
— Барбара — шлюха, — процедил Грейстил сквозь зубы.
— Нет ничего зазорного в том, чтобы быть любовницей короля.
— Это почему же? Потому что королевская шлюха взимает большую плату за свои услуги, чем любая другая?
— Барбара беременна. И я почти уверена, что отец ребенка — король, поскольку она ходит гордая, как павлин.
— Скорее — как пава, — уточнил Грейстил, невольно улыбнувшись. — Знаешь, дорогая, возможно, я на какое-то время увезу тебя от двора.
— Грейстил, ты же знаешь, как я люблю Роухемптон. Но давай пока туда не поедем. Скоро должны открыться театры, а я просто умираю от желания посмотреть театральную постановку!
— Я отведу тебя в театр в начале следующей недели, — пообещал Грейстил.
— Благодарю тебя, дорогой.
Велвет поняла, что грозовые тучи почти полностью рассеялись. Постепенно она училась управлять своим деспотичным мужем, рожденным под знаком Овна. Вместо того чтобы ссориться с ним, обвиняя его в припадках ревности, она говорила ему ласковые слова. Ну а теперь, поскольку близилась ночь, ей оставалось одно — затащить его поскорее в постель.
Однако внутренний голос ей говорил, что первой проявлять чувства в постели никак нельзя. Ее муж был слишком деспотичен, чтобы соглашаться на пассивную роль, тем более — в любовных отношениях. Так что любовные игры всегда начинал он, а она следовала у него «в кильватере».
Много позже, утомленная страстью, Велвет заснула в объятиях мужа, и ей приснился сон.
Она поднималась по лестнице, ведущей в покои короля, и знала, что он ждет ее, но почему-то забыла о времени, поэтому опаздывала. Сжав под мышкой книгу об астрологии, она ускорила шаг, но ступени все не кончались, и она стала опасаться, что никогда не доберется до короля. Между тем на лестнице становилось все темнее, и она почувствовала, как ее начала захлестывать паника. Неожиданно в темноте перед ней возникла дверная ручка. Она потянула за нее, открыла дверь — и увидела короля в серебряном свечении, заливавшем темную комнату.
— Чарлз! — вскричала Велвет, чувствуя, как он обнимает ее своими сильными руками и прижимает к сердцу.
Грейстил вздрогнул и в ужасе уставился на спящую жену. Не могло быть никаких сомнений: во сне она видела себя в объятиях короля. Он резко отодвинулся от нее, но она не проснулась.
Внезапно король стал отодвигаться от нее и повернулся к двум другим женщинам, стоявшим чуть в стороне. Одной из них была Барбара с ребенком на руках, а другой — его жена, королева с золотой короной на голове.
— У меня нет более времени для тебя, Велвет, — сказал король. — Так что мы не сможем больше с тобой дружить.
Она громко закричала, увидев, что король все дальше уходит от нее, и крик ее становился все громче.
— Чарлз, Чарлз, Чарлз!..
Грейстил вскочил с постели и, разразившись проклятиями, выбежал из комнаты. Оказавшись в гостиной, он какое-то время расхаживал из угла в угол; ему ужасно хотелось что-нибудь сломать или разбить. Не удержавшись, он с силой ударил ногой стул так, что кожа на сиденье лопнула и набивка вывалилась на пол. Заметив стоявшие на столе графины, он потянулся к графину с виски. Приблизившись к окну, он уставился в него невидящими глазами, поднес горлышко графина к губам и начал пить — глоток за глотком.
Граф отошел от окна лишь после того, как графин опустел. Затем прошел в гардеробную комнату и растянулся на стоявшей там походной складной кровати. С трудом удержавшись от стона, он закрыл глаза, но заснуть ему, конечно же, не удалось — его по-прежнему терзала ревность, и виски нисколько не помогло. В глубине души он понимал, что король не спал с Велвет. Как ни крути, а она оставалась для Карла прежде всего подругой детства. Но почему же в таком случае он, Грейстил, столь сильно ревнует ее? Ответ на этот вопрос напрашивался сам собой. Еще с детства, со дня их обручения, Велвет постоянно сравнивала его с Карлом Стюартом, и эти сравнения были не в его, Грейстила, пользу. Она влюбилась в принца с детских лет, а в годы совместного изгнания все ее помыслы, все желания и даже сны были так или иначе связаны с реставрацией монархии и воцарением Карла на троне Англии. Это стало ее наваждением, которое, словно густая вуаль, закрывало от нее весь окружающий мир и населявших его людей.