Надеюсь, она не узнает (СИ)

Я улыбнулась — забавно видеть такую надпись в театре, — а потом заметила, что мне навстречу из гардеробной выходит какой-то мужчина.
То, что это не Хэнг, я поняла сразу. Хотя вероятность, что Хэнг может оказаться и таким, определённо имелась, особенно если вспомнить мои первоначальные мысли о том, что незнакомец в интернете может оказаться не молодым парнем, а дедушкой или даже бабушкой. Вот и этот мужчина был… почти дедушкой. Седой, в очках и явно очень добродушный — ну просто старичок-лесовичок какой-то. Даже одет во всё зелёное — тёмно-зелёные штаны, футболка цвета хаки…
— Добрый вечер, — кивнул он, протягивая мне… Ого! Это же маскарадная маска! — Держите. Надевайте и проходите в зал.
Значит, Хэнг — или Костя? — действительно решил попытаться оставить нас анонимами?..
Я взяла маску в руки и прежде, чем надеть её, стала рассматривать.
Понятия не имею, из чего она была сделана — может, картон и ткань? Во всяком случае, не кружевная. Чёрная, с мелкими капельками — наверное, лак. И серебряным гелем с блёстками, которым были подчёркнуты отверстия для глаз. Маска закрывала половину лица, оставляя открытыми только подбородок и губы. Даже лоб и тот был закрыт.
По краям были прикреплены чёрные ленточки, которыми предполагалось удерживать маску на голове, завязав их сзади.
— А не свалится она?.. — пробормотала я невольно, и старичок-лесовичок жизнерадостно предложил помочь мне её завязать. Я тут же согласилась, понимая, что вряд ли у меня самой выйдет что-то путное — я ведь никогда не пробовала завязывать маскарадные маски на голове так, чтобы они не развязывались.
А вот старичок, представившийся Николаем Григорьевичем, явно имел опыт подобного действа. И завязал ленточки так, что я даже пошутила:
— Эдак я без вашей помощи их и развязать не смогу!
— Там, кроме меня, у тебя ещё помощничек будет, — хохотнул старичок, махнув рукой на вход в зрительный зал. — Иди уж, красавица.
«Красавица»... Отчего-то стало очень приятно.
И навстречу своей судьбе я шагнула с широкой улыбкой на лице.
85
Вера
В зале было очень темно. По крайней мере, там, где находятся кресла, — почти ничего не было видно, кроме дорожки, которая вела вниз, к единственному освещённому месту — сцене. Хотя… нет, кажется, дорожка тоже была освещена, просто тускло. Ведь я её всё-таки видела перед собой, причём казалось, что она серебрится, как… лунный луч.
Именно такая ассоциация у меня и возникла, как только я посмотрела на сцену, где ярким пятном светилась интересная декорация — самая настоящая полная луна, выглядевшая настолько натурально, будто бы её сняли прямиком с неба и повесили здесь, над театральными подмостками. Больше ничего на сцене, кажется, не было — только эта луна.
Я сделала несколько шагов вперёд, стремясь поскорее подойти поближе и понять, из чего сделана эта декорация, когда откуда-то сбоку — оттуда, где было темно, — на сцену шагнул человек.
Мужчина. Не настолько высокий, как, к примеру, Кир, а пониже. В чёрном худи с капюшоном — похожие часто носит Костя — и, кажется, в джинсах. И в маске, конечно, — парной с моей. Она тоже закрывала и лоб, и нос, и щёки, оставляя открытыми лишь подбородок и губы.
И волосы…
Когда-то давно Костя говорил мне, что при помощи освещения можно сделать чуть ли не что угодно, раскрасить мир в любые цвета — брюнета превратить в блондина, блондина в брюнета… И сейчас я вспомнила те его слова. Не знаю, каким образом, но волосы человека, что стоял на сцене в нескольких метрах от меня, не казались рыжими. Они казались тёмными. Или они были тёмными на самом деле?..
Я вглядывалась в фигуру, застывшую возле декорации луны, пытаясь узнать в ней Костю — или не узнать, — так, что заболели глаза. И поразительно, но я не замечала никакого особенного освещения, хотя и понимала, что оно здесь всё-таки есть. Причём какое-то очень хитрое, раз я могла хорошо рассмотреть лишь луну, а остальное — нет. И края сцены были целиком погружены в темноту, как в чернила, и сам Хэнг освещался так, что у меня никак не получалось сообразить, похож он на Костю или не очень. Слишком нечётко, чересчур смазанно. Специально!
 
Я подошла ещё ближе, и человек, стоящий на сцене возле луны, протянул мне руку, словно… приглашая на танец?
А потом я вздрогнула, когда откуда-то из-за его спины полилась знакомая ещё со школы мелодия танца, который мы разучивали в паре с Костей.
Меня бросило сначала в жар, а затем в холод.
Нет, серьёзно?..
Это такой намёк?
Или совпадение?
Да нет, не может быть! Не бывает таких совпадений!
Я вскочила на сцену, проигнорировав лесенку сбоку, — теперь, подойдя ближе, я смогла рассмотреть больше деталей — и сделала несколько шагов вперёд к… Хэнгу? К Косте?
Я по-прежнему не могла определиться.
Он всё стоял на месте, протягивая мне руку. Я опустила взгляд, изучая ладонь…
Обычная мужская ладонь. Не большая, не маленькая. Без особых примет. Кожа казалась белой, как у Кости, но это освещение… Не поймёшь, что именно оно меняет.
Я вновь подняла голову и попыталась рассмотреть волосы Хэнга. Но сейчас, когда я стояла от него в двух шагах, их не было видно — только маску. И подбородок. И губы.
Губы…
Я сделала последние шаги, принимая руку, и слегка вздрогнула, ощутив теплоту ладони, показавшейся мне знакомой. Да, она и вправду словно была ладонью Кости… Хотя я никогда не задумывалась об этом, но выяснилось, что я знаю, помню, как моя рука лежит в его руке во время танца.
Или мне кажется, что я знаю и помню?..
Мы закружились по сцене, повторяя движения, разученные в далёком детстве. Боже! Я и не предполагала, что в моей памяти осталось всё это. Но оказалось, что да, я всё помню. Хотя если бы не музыка и не… рука Кости… ещё неизвестно, получилось ли бы у меня повторить этот танец.
Я даже закрыла глаза на несколько мгновений, наслаждаясь происходящим и воображая, что вновь танцую — но нет, не в школе, а на той встрече выпускников, когда я зачем-то предпочла Косте общество другого парня и этим, возможно, изменила наши жизни.
Быть может, мы вообще были предназначены друг другу с детства?
Нет, не так.
Быть может, мы были предназначены друг другу ещё в прошлой жизни? И поэтому мне всегда казалось, что я знаю Костю? Знаю, как будто я была знакома с ним давным-давно и теперь просто знакомлюсь ещё раз, повторяя всё по кругу…
Как движения в этом танце, что мы выучили в начальной школе.
И как в песне, под которую мы тогда целовались с Киром, на встрече выпускников. Я-то думала, что это романтично… Это и было романтично, вот только не для меня и Кира.
Для нас с Костей.
«Странствуя между мирами, я храню в себе память о каждом твоём воплощении. И в назначенный час я узнаю тебя по первому прикосновению…»*
(*Песня группы «Flёur».)
Я вздрогнула, распахнула глаза — и, поймав необыкновенно жаркий и безумно чувственный взгляд Кости, словно он вспоминал и понимал всё это вместе со мной, резко вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Оно действительно будто сходило с ума в моей груди, и кровь кипела — лава, горячая лава, превращающая меня в безвольный пепел, а вовсе не кровь…
Я словно теряла точку опоры, путаясь в мыслях и ощущениях, и даже во времени — то возвращалась к нашему детству, то вспоминала встречу выпускников, то погружалась в здесь и сейчас, где неясно, кто я такая и чего хочу от будущего…
Быть вместе или расстаться?
Боже, о чём я думаю, если Костя мне ещё вообще ничего не предлагал?..
Запутавшись в себе окончательно, я вновь закрыла глаза…
…И, перестав танцевать, замерла, застыв в знакомых и родных объятиях, когда ощутила лёгкое прикосновение к губам…
86
Вера
Лёгким это прикосновение было недолго — пару мгновений. До того, как я начала отвечать, вскинув руки и попытавшись сдёрнуть с Кости эту дурацкую маску.