Надеюсь, она не узнает (СИ)

От этих мыслей меня избавил тренер, протянув мне руку, чтобы я наконец встал. Удивительно, потому что Владимир Григорьевич обычно не протягивает руку тем, кто не пытается встать сам. Я видел в его взгляде уважение. И оно мне точно не померещилось, потому что вместо того, чтобы отправить меня в медпункт и продолжить тренировку, он раздал парням задания, а сам помог мне подняться и повёл к себе в кабинет, чтобы посмотреть и обработать разбитую бровь. Оказалось, ничего серьёзного, даже швы не понадобилось накладывать.
А напоследок тренер в своей типичной манере поделился житейской мудростью. И, несмотря на банальность, мысль была очень актуальной:
— Костик… Ты, главное, хуйню не твори!
Знал бы он, насколько это трудно выполнимый совет. Хотя, возможно, и знал.
Я поблагодарил Владимира Григорьевича, пообещал когда-нибудь зайти к ним в клуб на чай, поклонился и ушёл. Избитый, но довольный поехал на встречу с рок-группой «No grace». Надо будет не забыть объяснить им, почему я так выгляжу. А то рокеры рокерами, но с собой в тур даже им надо брать ответственного профессионала, а не алкоголика-драчуна.
63
Костя
На следующий день я, как и в прошлый раз, заехал на машине за Верой. И первым, что она сказала, нырнув в салон, было:
— Вершинин, колись, куда мы едем?
Вторым:
— А что это у тебя с бровью?
И третьим:
— Привет, кстати!
И чмокнула меня в щёку.
Насчёт брови я объяснил, как есть, а от ответа на первый вопрос увиливал как только мог. Отшучивался, запугивал, говорил загадками. Например: «Там, куда мы едем, тебе понадобится немного смелости…»
И когда мы приехали к джазовому клубу, Вера посмотрела на меня с недоумением:
— Смелости?
— Ага, потому что здесь причиняют боль и исполняют давние желания.
— Интригуешь ты знатно, — хмыкнула Вера с иронией, — но что-то мне уже страшновато становится.
— Я же говорю, смелость понадобится. Ладно, пойдём внутрь, там всё поймёшь.
Мы зашли в холл с несколькими дверьми. Сдав вещи в гардероб, Вера сначала попыталась пройти туда, где за стёклами виднелась сцена с репетирующими на ней музыкантами, но я поманил в другую сторону.
— А может, всё же туда? — протянула Вера, умоляюще глядя на меня. — Сто лет не слушала живую музыку.
— Не переживай, музыку ты услышишь. Правда, это лишь репетиция, концерт у них вечером. Но они даже репетируют классно! Настоящие профи. Так, а нам надо вот сюда....
Я указал на соседнюю дверь с надписью «Мастер» и наклейками с черепами.
За ней скрывался тускло освещённый коридор с обшарпанными стенами и одной-единственной дверью со стеклянным окошком, через которое пробивался свет. Мы слышали, как внутри играет музыка — какой-то металл — и суровый мужской голос моего хорошего друга подпевал музыкантам, не попадая в ноты и откровенно фальшивя.
— Костя-ян! — радостно воскликнул исполинских размеров бородатый мужик с разрисованным татуировками добрым лицом и полез обниматься, как только мы с Верой вошли в помещение.
Подруга испуганно оглядывала тату-салон, в котором мы оказались неожиданно для неё.
— А это... дай-ка вспомню... Рита?
— Не-ет,— хором ответили мы с Верой и переглянулись.
— Это Вера, моя... подруга, — объяснил я, почему-то ощутив острый укол вины где-то в области грудной клетки.
— А-а-а, понял. Сорян. Вы похожи на парочку почему-то… Да и Костян меня с Ритой так и не познакомил... Вот я и подумал. Впрочем, неважно! Что ж, рад знакомству. Я Гена, для друзей — Гектор.
Мастер протянул Вере руку, она ответила тем же, и он по-джентльменски поцеловал кисть девушки.
— А ведь, глядя на него, и не подумаешь, что он обучен манерам, да? — засмеялся я, стараясь подбодрить Веру. Но она шутку не оценила, а лишь испуганно посмотрела на меня и спросила, почему-то очень тихо, хотя Гектору было отлично всё слышно:
— Костя... а зачем мы здесь?
Комната как будто бы затряслась от громогласного хохота Гектора:
— Ты ей не сказал? Аха-ха-ха! Вот уж сюрприз так сюрприз...
 
Да, я действительно не был уверен, что Вере понравится то, что я для неё приготовил. Но вдруг понравится? Мне хотелось рискнуть.
— Вера… — я развёл руками, по-прежнему стараясь ободряюще улыбаться. — Ты ведь на самом деле уже догадалась, да? Ай, ладно, короче, Гектор, покажи, что я тебе прислал...
Подруга стояла с ошарашенным выражением лица и даже не моргала. Видимо, она и вправду уже всё поняла. Но, когда мастер повернул ноутбук к Вере, она вдруг зажмурилась и спрятала лицо за ладонями. Я не понимал, удался ли сюрприз, но впечатлить точно получилось. Главное, чтобы не в негативном ключе…
Вера несколько секунд стояла молча, а Гектор довольно улыбался и ждал, что будет дальше.
— Я нашёл тот эскиз… — начал я, но мастер тут же меня перебил:
— Отличный эскиз, между прочим! Это Джованни, потрясающий итальянский тату-мастер нарисовал, один из лучших в Европе, а может, и в мире. У тебя хороший вкус, Ри… Вера!
— Если не хочешь, можем просто пойти послушать джаз, — вмешался я, решив дать Вере понять, что у меня есть план «Б». Уж слишком испуганной она выглядела.
— Рыжий… — Вера посмотрела на меня блестящими от волнения глазами. — Мне страшно.
Я обнял её и поцеловал в лоб.
— Можем уйти. Просто я помню, как ты хотела, как тебе нравилась эта идея тогда, давно…
— Мне и сейчас нравится! И я хочу! Но боюсь до жути!
— Что я могу сказать. Я буду с тобой! А Гектор, — я показал на него рукой так, как экскурсовод показывает на что-то великое и значимое, — потрясающий мастер! И, несмотря на брутальный вид, он славится своей… эм… нежностью…
— Да, это правда! Не зря у меня в основном девушки клиенты, — с гордостью заметил Гектор и погладил кудрявую бороду.
Вера немного помолчала, и было видно, что она собирается с духом, чтобы дать ответ.
А через несколько секунд она очень громко выдохнула и поинтересовалась:
— А нальёте мне выпить для смелости? И тогда я согласна!
— Увы, красавица, — развёл ручищами Гектор. — Перед сеансом, во время него и пока не заживёт — никакой алкашки, прости, это не я придумал. Для здоровья и для качества татуировки вредно. Если интересно, могу рассказать почему, но позже. Надо же как-то во время сеанса вас развлекать.
— Ладно! — кивнула Вера, не очень убедительно изобразив уверенность в голосе. — Всё равно я согласна…
— Уважаю! — восхитился Гектор. — Тогда я начну подготовку.
Он отошёл, и Вера обратилась уже ко мне, с перепугу изо всех сил вцепившись пальцами в мои плечи:
— Вершинин! — прошипела она, тараща глаза. — Не знаю, что мне хочется с тобой сейчас сделать… убить или расцеловать. Это… это… У меня нет слов.
— Решишь через несколько часов. А сейчас — да будет джаз! — провозгласил я и попросил Гектора выключить его металлюг, чтобы лучше слышать музыкантов, играющих в соседнем помещении.
У друга всё уже было подготовлено для быстрого переноса эскиза на кожу. Вера решила сделать тату на спине, в области лопатки. Она взялась за край просторного худи и бросила на меня стеснительный взгляд… Я понял намёк, отвернулся, пока она не дала сигнал, что можно поворачиваться. Вера лежала с голой спиной и спущенными бретельками лифчика. Я невольно вспомнил фотографию, которую она недавно прислала мне, и понял, что снимок был одновременно и правдивым, и в то же время кое-что утаивал от зрителя. У Веры было красивое тело, но я не мог не отметить, какая она худая в реальности, как сильно у неё видны рёбра… Моё сердце сжалось.
А когда дело дошло до использования машинки и Вера зажмурилась от страха, я взял её за руку и не отпускал до самого конца сеанса.
Так и держал. И, если честно, не хотел отпускать.
Я не знал, пожалеет она о том, что согласилась пойти на это испытание или нет. Но я точно знал, что был безмерно рад быть рядом с ней в эти непростые минуты и часы.