Не выпускайте чудовищ из шкафа (СИ)

И это имело смысл.
Убийство – это всегда большие проблемы.
- Так что не при чем я. И молчал потому, чтоб… она ж дите, дурочка. Но выползет эта история, слухи там пойдут… оно мне надо?
- Не надо, - согласился Бекшеев. – А про камни что скажете?
- Что тут скажешь, - Сомов вытащил-таки флягу. – Про камни я впервые слышу. Здоровьем клянусь, всеми его остатками. Мой дед этим городком управлять поставлен был еще Его императорским Величеством… вот. Он-то и ведал порядком, но в дела выработки не лез. Там свои люди имелись. Они-то и следили, и чтоб разработка велась, и чтоб камни не воровали. Знаю лишь, что добывалось много всего. А после обвал случился в одной из штолен. Разбирательство было. Её вроде как крепили, если по отчетам, а шахтеры утверждали, что нет… вот… потом комиссия прибыла. И прочие шахты велено было дополнительно укреплять. Что-то тут с породой не то. Уж извините, я в том не специалист. Выработка стала обходиться дороже. А камней с каждым годом все меньше. Вызвали комиссию…
Ничего нового.
Но… Мишка ведь откуда-то да добыл камни.
- Там дело даже не в том, что жила иссякла. Она совсем вглубь ушла. Вниз. И разработка её, ежели вести, стала просто невыгодной. Техника требовалась особая. Там что-то опять же, с особенностями породы связано. Альбит, он навроде как в глинах живет или в пористых камнях, главное, что хрупких донельзя. Оттого и обрушения частенько случаются. Вот. Ну и как оно нерентабельно стало, шахты и закрыли. Знаю, что после еще долго охотнички лазали. Первое время и случалось находить чего, то тут, то там. А вот как все повыгребли, так оно и утихло. Так что…
- Но сугубо в теории, мог Михаил найти жилу?
- Не знаю, - Сомов покачал головой. – Вот… клянусь, ничего не понимаю в этих делах! Совершенно. Но вот… у меня от деда карты остались. Шахт и все такое. И отчеты той комиссии… всех комиссий. Он вроде как при них числился тоже. Если хотите, принесу?
Бекшеев хотел. И даже очень.
  
Глава 31. Отшельник
 
Глава 31. Отшельник
«Настоящим триумфом можно назвать создание российскими учеными сыворотки и профилактической вакцины против такого опасного заболевания, как дифтерия. В результате применения их удалось добиться значительного снижения уровня…»
«Медицинский вестник»
Дом меня встретил запахом кофе и булочек.
Софья раскладывала карты, медленно, сосредоточенно. И главное, я в который раз подумала, что это все до боли странно. Она ведь почти не видит, но как-то умудряется не только раскладывать и расклады читать, но и рисовать эти гребаные карты. Причем рисунки получаются на диво точными.
Как?
- Доброго утра, - сказала она. – От тебя дымом воняет. И не только.
- И тебе доброго утра.
Кивок.
Пальцы скользят по картам, с одной на другую. Вот какие-то монетки, но это не монетки – пентакли, но сколько их не разглядеть, а это важно.
Дева в белых одеждах, и снова символ в её руках сокрыт.
Еще пара мужчин, застывших друг напротив друга. Соперники? Не знаю, есть ли в колоде такая карта, но выглядят именно соперниками.
- И что нового? – я раздумывала, что сперва, выпить кофе и позавтракать, или все же умыться.
Есть хотелось.
Тоже непривычно. Мне снова хотелось есть.
- Кстати, знакомься, - я хлопнула по ноге, и тварь скользнула, к ноге этой прижавшись. – Это… это…
Проклятье.
Имя.
- Девочка, - Софья сгребла все карты в колоду. – Какая она красивая…
Вот уж да, вкус у нее всегда был специфическим.
А ведь там, в Петербурге, за Софьей ухаживали. Одинцов почему-то решил, что обязан её опекать, что в случившемся есть его вина… хотя нет, про вину мы все думали. Но он не только думал.
Вот и забрал Софью из госпиталя.
Там, в Петербурге, в огромном и таком тоскливом доме Одинцовых, мы и подружились. Если это можно назвать дружбой. Но другой я не знала. Да и эта ничего.
- Красивая, красивая, иди сюда…
Она протянула руку и тварь покосилась на меня, можно ли?
 
- Можно, - разрешила я. – Это… друг. И охраняй. Защищай. Понимаешь?
Тварь тявкнула.
А потом ринулась к Софье, чтобы уткнуться головой в её колени. А та со смехом запустила пальцы в шерсть. Она же грязная! Впрочем…
- Я помоюсь.
Девочка… ну кто называет тварей так? Имена должны быть грозными, чтобы соответствовать. А тут… Девочка. Хотя… пусть будет Девочкой. Куплю ей ошейник… или вот в Петербурге дамы носили при себе собачек. И ошейники им заказывали особые, с серебряной нитью, с камнями.
А моя чем хуже?
Решено. Когда все закончится, отпишусь Одинцову, пусть тоже закажет. А лучше сразу семь. На каждый день недели новый… или нет, я ж все одно поленюсь менять.
Так что один.
Ну или два. Один чтобы с камушками, а другой попроще, но тоже красивый.
Мылась я быстро. И глядя на потоки грязи, утекавшие в канализацию, думала, что это… это ведь почти охота.
Та, настоящая.
Когда по следу.
И азарт есть. Слабый пока, не затмевающий разум, но врать себе не стоит. Он есть. И то, что происходит, мне ведь нравится.
Нет, не убийства.
Не…
Охота.
Мне её не хватало. Мать твою… да что я за существо такое? Ведь там, раньше, я только и мечтала о том, как заживу, когда не нужно будет охотиться.
Красться.
Прятаться.
Убивать. Умирать, надеясь, что все-таки дотяну до своих и не сдохну. Как же я мечтала, что буду просто жить. А когда вот получилось, то оказалось, что просто жить как раз и не просто.
И вообще.
Что со мной не так? Или… все так? Просто я уже не могу иначе? И не только я, выходит?
В кабинет я заглянула. И трубку телефона сняла, ожидаемо услышав в ней тишину. Стало быть, связи нет. На пару дней камни все же выбило.
Софья так и сидела, правда, уже с Девочкой, которая устроилась у Софьиных ног, и картами.
- Тебе бы лучше у Бекшеевых пожить, - сказала я, сунув нос в холодильник.
Кастрюля с борщом. Еще одна – с котлетами, судя по запаху, вполне свежими. Рагу. И мясной рулет. Я стащила котлету, бросила на ломоть хлеба. И сыра отломала кусок.
Вкусно.
- В этом нет смысла, - Софья вновь выложила карты. Но хоть без покойника, правда, мрачный вид той дамы, что легла первой, мне не понравился. – А карты молчат.
- Ты же раскладываешь.
- И что? Дело ведь не в картинках. В ощущениях. Карты – лишь проводник, а я ориентируюсь на то, что чувствую… и да, поэтому рисую новые, когда старые уходят.
- Я не спрашивала, между прочим.
- Я почувствовала.
- Ты не менталист.
- Дар пророчества - это близко к ментальному, как и повышенная эмпатичность, - карты она убрала. – Мне не нравится, что происходит, но я не могу это изменить.
- Сапожник, расскажи про него.
Молчание.
И поджатые губы. Ну да, я ведь не удержу все в секрете. И не потому, что не хочу, скорее уж дело такое, что не до секретов. А ей это кажется предательством.
- Там, в госпитале, я… потерялась.
- Среди вероятностей?
- Да. Среди тех, прошлых, вероятностей. Знаешь, я ведь думала, что и вправду лучшая… самая одаренная. Талантливая. Мои прогнозы были точны. Меня ценили. Хвалили.
Знакомо.
Собаку нужно поощрять. Это же основа основ дрессировки. И тогда команды она будет выполнять задорно и с радостью.
- Я и возомнила себя непогрешимой.
- В том, что случилось, не было твоей вины. Или моей… ничьей вообще.
Но сказать это проще, чем поверить в сказанное.
- Это мне тоже говорили, - отмахнулась Софья. – Но я пыталась увидеть, как оно могло бы быть… раз за разом. Вытаскивала из памяти. Проигрывала. Это запрещено. Это может привести к зацикливанию. Оно и случилось. Я закрывала глаза и оказывалась там. И кричала, предупреждала, что идти нельзя, только все равно. Нас раз за разом накрывало залпом. И мы умирали. Все мы.