Не выпускайте чудовищ из шкафа (СИ)
А тут…
Приоткрытая дверь.
И чужой резкий запах, в котором смешались вонь немытого тела и дешевого одеколона. Мужчина, почуяв меня, начал оборачиваться. А главное, потянулся к кобуре.
В моем собственном доме?!
Я добралась до него раньше. Короткий тычок в шею. И в последнее мгновенье удержать руку, чтобы удар не стал смертельным. А потом подхватить тело, что стало заваливаться на бок.
- Да что ты с ней рассусоливаешь! – этот голос донесся откуда-то изнутри.
Я вытащила из кобуры упавшего пистолет. Неплохой. И чистили его, смазывали. Проверила обойму. И сунула за пояс. Пригодится.
- Господин, вы…
- Дай я сам с ней поговорю…
Вот урод. Я принюхалась, поморщившись – чужие запахи виделись темными пятнами. Трое… этот, что лежит и пролежит еще минут десять точно. А большего и не нужно. И двое там, в Софьиной гостиной.
- Слышишь ты, тварь?! Знаешь, кто я?
Софьины покои на первом этаже. Она все еще боится лестницы, а я вот наоборот люблю, чтобы повыше. Хотя… для двоих дом все одно велик. И сейчас он настороженно замер, прислушиваясь к происходящему.
Паркет и тот не скрипнул, несмотря на отвратный характер.
- Чего молчишь? Ты сейчас напишешь письмо этой вот… скажешь, что ошиблась. И еще что-нибудь придумаешь.
Дверь открыта.
Софья никогда её не запирает. И сейчас в коридор пробивается узкая полоска света. В ней видна тень. Длинная. Уродливая. Она извивается змеей.
- Господин, я прошу…
- Заткнись. А ты смотри на меня! Слышишь?
Резкий звук пощечины заставил меня оскалиться. И та, другая часть, рванула. Её уже беспокоили сегодня, и теперь она, чуткая, ждала.
Почти дождалась.
Я остановилась, уперлась в стену, сдерживая нервную дрожь.
- Смотри в глаза! Кого ты видишь, ну?
- Чудовище, - Софьин голос был спокоен. – Мертвое. Скоро.
- Что?!
В лицо плеснуло кислотой, и кости заныли. Ненавижу этот момент… и людей… и…
- Ты, кажется, не поняла, с кем имеешь дело, - я запомнила этот голос, такой уверенный, такой спокойный. – Сейчас я выдавлю тебе глаз. Левый или правый. Выбирай. Хотя… можешь не выбирать. Выдавлю сначала один, потом второй.
Он говорил это почти равнодушно.
А тварь во мне очнулась окончательно. И зарычала. Утробно. Низко. Беззвучно.
- Потом отрежу палец. Один, второй и третий… и буду резать вот так, по кусочку… и главное, что мне за это ничего не будет. А знаешь, почему? Потому что никому нет дела до старой тупой стервы, забившейся в эту вот дыру.
Я потянулась и мышцы захрустели. Всегда так поначалу, занемевшие они плохо слушались.
Сжать кулаки.
Разжать.
Наклониться… поэтому мы не слишком любим менять форму.
- Мне даже о компенсации договариваться будет не с кем, потому что…
Я сделала шаг.
Второй.
Дверь потянуть. Она скользит беззвучно, слегка застревая в мягком ворсе ковра. Но ныне дверь сдерживает обычный свой протяжный стон.
Двое.
Один уже знакомый толстячок, что жмется к стене, прижимая к животу портфель. А вот второй навис над Софьей. Он стоит спиной. Широко расставив ноги.
Модный костюм в узкую полоску. Аккуратная стрижка. Шея… не самая толстая.
Софья сидит прямо. И улыбается.
Безумно так.
Чудовище, стало быть… и да, мертвое, хотя пока еще живое.
Толстяк почувствовал что-то и повернулся ко мне. Лицо его красное исказилось, и я прижала палец к губам. Не надо шума.
Не надо.
Софья улыбнулась шире.
- Ты… ненормальная! – кажется, это совсем не понравилось парню.
- А ты мертв, - она подняла руку. Тонкие бледные пальчики и золотое колечко на среднем болтается. Она под него подворачивает тонкую полоску ткани, но кольцо постоянно слетает. – Во всех вероятностях. И это хорошо. Очень… очень хорошо.
Он отшатнулся, этот княжич.
Удачно.
Я положила руку на плечо. А второй ткнула в печень. Он захрипел и… и сильный, паразит. Редко кто мог остаться на ногах. Этот же поворачиваться начал и запоздало потянулся к силе.
Только…
Ищейки – твари особые.
А потому просто пропустила его энергию сквозь себя. Я так могу. В отличие от этого урода. Если перехватить мага за горло и хорошенько тряхнуть, то спеси в нем поубавится.
А если горло сдавить.
И дернуть, двинув сжатыми пальцами под дых, то и вовсе до разума достучаться можно. Или до страха? Я не позволила ему упасть на колени. И ручонки, которыми он попытался дотянуться до меня, стряхнула. А горло сдавила еще сильнее.
И отпустила, позволяя сделать вдох.
Небольшой.
- И что мне с тобой делать? – поинтересовалась я.
Мальчишка ведь.
Сколько ему? Семнадцать? Восемнадцать? Красивый. Чувствуется благородная кровь.
- Отпустите, госпожа, - отряхнулся толстяк, впрочем, не рискуя приближаться. И этот, княжич, как его там… не запомнила. Главное задергался, затрясся, бледнея.
Воздуху не хватает?
А можно ведь еще иначе. Маги, они на самом деле хрупкие. Тела. Человеческие. И точек на них много есть. Нас учили, потому что физическое тело с энергетическим связаны намертво. Особенно у магов. Это простому человеку, если в нужное место ткнуть, будет больно.
А магу будет очень больно.
Но я ткнула.
И снова убедилась, правы были добрые люди. Его аж перекосило…
- А вот так можно и от силы отрезать, - я надавила чуть повыше ключицы. – Временно. Но если, скажем, надавить сильнее. Или в сочетании с энергетическим воздействием, то начнется нарушение малого узла… он как раз тут и находится.
- Госпожа, вы не имеете права…
- Кто сказал? – я вглядывалась в глаза этого вот…
Боится?
И ненавидит. Надо же, злости в нем больше, чем страха. Не верит? Неужели и вправду не верит, что решусь? А может, и прав. Не решусь.
Если бы сразу шею свернуть, но… почему-то не свернула.
- Дернешься, я его просто додавлю, - это я толстяку, который за портфелем прятался.
- Зима Желановна, - голос Бекшеева несколько отвлек от мыслей на тему, почему же так сложно кого-то убить в мирное время. – Думаю, вы можете отпустить этого… молодого человека.
- Зачем?
- Затем, что иначе его будет сложно доставить в участок, - он стоял, опираясь на свою тросточку. Такой вот взъерошенный и нелепый слегка. – А нам еще протокол писать.
- Думаете, надо? Можно ведь и так.
- Я… я буду жаловаться!
- Если доживете, - меланхолично ответила я и пальцы-таки разжала, позволив уроду упасть. И тот захрипел, выгнулся.
Зашелся сиплым кашлем.
- Ох… охр…
- Охренел? – подсказала я, присев рядышком. – Ты и вправду охренел, мальчик.
- Охр-на, - выдавил он, пытаясь опереться на руки. Это зря.
Я была хорошей собакой.
И магов мы добыли больше полусотни. А потому знала не только, куда тыкать, чтоб их от силы отрезало, но и как, чтобы отрезало наверняка и надолго. Оно, конечно, не сразу начало получаться, но потом уж, с опытом, намертво вошло.
Нет, силенки к нему вернутся.
Не сразу.
Может, дня через три начнут. Или через четыре. А может, и того позже. Но…= мне-то какая разница? А до того тело будет… неприятным. Одинцов рассказывал, каково это. И мышцы дрожат, и слабость несусветная.
- Если ты про того придурка в коридоре, то он очухается.
И быстро.
Я его даже не сильно помяла.
Впрочем, этот малолетний ублюдок меня быстро перестал интересовать. Я поднялась и, перешагнув через него, подошла к Софье.
- Ты как?
- Знаешь, - она откинулась в кресле. – Я бы от кофе не отказалась…
Глава 13. Звезда
Глава 13. Звезда
«Звезда символизирует надежду, но следует помнить, что она обманчива и далека, воистину как звезда, в предрассветный час мелькнувшая на небосводе»
«Малый толкователь карт и гадальных арканов», выпущенный под редакцией Общества любителей Предсказаний и рекомендованный для домашнего применения лицам, не обладающим истинным даром Прозрения.