Пленник ее сердца

Грифф вздохнул.
– Я был так рад, когда узнал, что у меня родилась девочка.
– Правда? Я думала, мужчины мечтают о сыновьях.
Ее отец хотел сыновей, и так и не смог оправиться от разочарования, когда на свет появились одна за другой две девочки. Он даже отказался давать им девичьи имена. Только по милости священника в записи о рождении появились имена Даниэла и Полина, а не Даниил и Пол.
– Я хотел дочь, – признался Гриффин. – Незаконнорожденному сыну пришлось бы тяжелее в жизни, ведь никогда он не мог бы стать моим наследником. Из-за этого он мог чувствовать свою неполноценность, что разбило бы мне сердце. Но дочь – дело другое. Я бы лелеял ее и баловал. У меня было столько планов. Вы даже представить не можете.
Полина закусила губу.
– Ну почему же… могу.
– Мои мечты касались не только обустройства комнаты. Я уже спланировал, как мы будем отмечать ее дни рождения и выходы в свет, даже нанял для нее няньку и гувернантку.
– Наверное, и школу тоже выбрали?
Гриффин усмехнулся.
– Вы правы – справки наводил.
– Не сомневаюсь. – У Полины полегчало на душе при виде его пусть грустной, но все же улыбки.
Гриффин закрыл глаза.
– Она прожила меньше недели, но именно эта неделя была лучшей в моей жизни. Как так вышло, что боль все еще не отпускает меня?
– Я не стану притворяться, будто понимаю, что делает с нами любовь. – Полина погладила его по волосам. – Сколько дней мы знакомы? Не так уж много. Но я сомневаюсь, что смогу прожить хоть день, не думая о вас, даже если мне суждено прожить до ста лет. Потому что… люблю вас!
От удивления он вскинул брови и уставился на нее.
– Простите, – стушевалась Полина. – Я выбрала не лучшее время для признания.
– А когда бы оно настало, лучшее время?
– Не знаю. – Полина до боли стиснула руки. – Наверное, никогда. Но я не умею скрывать свои чувства и поэтому хочу, чтобы вы знали правду. Я безнадежно в вас влюбилась.
Гриффин провел рукой по волосам.
– Не понимаю, мисс Симмз, как это могло случиться… У нас был договор.
– Не знаю, но случилось. Воксхолл, книжная лавка, поцелуи в вашей библиотеке. Когда я пытаюсь это понять, то возвращаюсь к самому началу. – Она заставила себя посмотреть ему в глаза. – Не знаю, как все началось, но знаю, что это никогда не кончится. Никогда.
– Полина. – Он взял в ладони ее лицо.
– И все же не могу сказать, что мне жаль, что я хотела бы все изменить и не допустить, чтобы это случилось. Я знаю, что мы должны расстаться, и это разбивает мне сердце. Но как бы сильно оно ни болело, я буду знать, что оно у меня есть. – Она слабо улыбнулась. – И все эти неприличные книжки теперь уже не кажутся мне набором бессмысленных фраз.
Лицо Гриффина приняло решительное выражение, и, набрав полную грудь воздуха, он ударил кулаком по крыше кеба, приказывая извозчику остановиться.
– Все. Мы едем домой.
– Потому что вы чувствуете себя несчастным?
– Нет. – «Разве это не очевидно?» – сказал ей его взгляд. – Потому что не привык заниматься любовью в наемных экипажах.
– О!..
Он сгреб ее в объятия и жарким шепотом произнес у самых ее губ:
– Полина, сердце мое, любовь моя. Чтобы воплотить в жизнь все свои фантазии, мне нужна кровать. И время – много-много времени.
 
Глава 23
 
Одно несомненно: сколько бы ни старалась герцогиня сделать из нее леди, по натуре своей Полина оставалась деревенской девчонкой-трудягой, поэтому опять проснулась еще до рассвета.
Грифф спал, не размыкая объятий, и слегка посапывал. Голова его покоилась у нее на груди, чуть придавливая своей тяжестью. Будить его Полине не хотелось: после ночных подвигов он заслужил отдых, но слуги уже проснулись и ей пора было уходить.
– Грифф, – прошептала она, взъерошив его кудри, – уже утро.
Он лишь крепче обнял ее, сонно пробормотав:
– Не может быть. Я этого не допущу.
Полина улыбнулась.
– Не думаю, что даже такому герою, как герцог Халфорд, под силу совладать со временем и повернуть его вспять.
– Но можно же попытаться…
 
Гриффин подмял ее под себя и накрыл их обоих простыней, устроив что-то вроде палатки. Неяркий свет раннего утра проникал сквозь лен золотистой дымкой. Здесь, с ним, в его объятиях Полина перестала тревожиться. Он мог заставить ее забыть обо всем, но лишить слуха не мог даже он. Судя по скрежету, доносившемуся снизу, на первом этаже уже чистили камины – значит, скоро придут и сюда.
– Дверь заперта? – спросила Полина.
– Конечно, – лизнув ее сосок, кивнул Гриффин.
– Вы уверены?
– Совершенно, – сказал он, запустив руку ей между ног.
Полина уперлась ладонью ему в грудь, слегка отстраняя, и попросила:
– Пожалуйста, проверьте. Мне так будет спокойнее.
Он уставился на нее с таким видом, словно не понимал, о чем это она.
– Ладно. Недопустимо, чтобы вы чувствовали себя в опасности в моей постели.
Быстро поцеловав ее в лоб, он встал и направился к двери, а Полина повернулась на бок, наблюдая за ним.
Он шел легким пружинистым шагом, и ей доставляло удовольствие любоваться его мускулистыми икрами, рельефными плечами и спиной. А что до ягодиц… Господь не создал ничего совершеннее с шестого дня творения. Они оказались тугими, округлыми – сплошь мышцы. И когда он шел, на каждой из половинок по очереди появлялись очаровательные ямочки.
Правая, левая, правая…
Гриффин дошел до двери, потряс щеколду и провозгласил:
– Заперто.
И развернулся…
Если вид со спины радовал взгляд, то сказать, что вид спереди ее возбуждал, значит, не сказать ничего. Ошеломленная, Полина воскликнула:
– Подождите! Не двигайтесь.
Гриффин в недоумении остановился.
– Что-то не так?
– Нет, просто… просто я немного слукавила.
Темные брови его грозно насупились.
– В чем именно?
– Я не особенно переживала из-за двери – очень хотелось посмотреть на вас во всей красе, как вы пройдетесь по комнате…
Он расхохотался, отчего мышцы его живота напряглись и стали еще рельефнее.
Полина приподнялась на локте и томно вздохнула.
– Вы… обворожительны. Если, конечно, этим словом уместно охарактеризовать мужчину.
– Вот уж не знаю… Как-то не приходилось делать комплименты обнаженным мужчинам. – Грифф потянул себя за ухо. – Я начинаю себя чувствовать экспонатом Британского музея.
– Вы там смотрелись бы великолепно. – Полина восхищенно поцокала языком. – Как вам удается поддерживать такую форму? Вы аристократ, а мускулатура как у крепкого крестьянского парня.
Он провел рукой по рифленому, словно стиральная доска, и такому же твердому животу.
– Просто веду активный образ жизни. Для меня это важно. Особенно после того как переболел пневмонией. Больше месяца провалялся в постели и чуть не умер. Трудное было время для меня.
Можно себе представить. И не для него одного, но и для всей его семьи. Гриффин был единственным ребенком, и если бы с ним что-то случилось…
Он подтвердил ее мысли.
– Я и так доставлял своим родителям массу неприятностей, но, видите ли, самое меньшее, что я мог для них сделать, – это выжить. Понятно почему? Поэтому, как только оправился от болезни, я стал работать над собой. Делал все, чтобы сила ко мне вернулась. – Гриффин согнул руку в локте, демонстрируя бицепс. – И не только сила, но и чувство равновесия, и реакция. И с тех пор стараюсь не терять форму, хотя последнее время в основном за счет занятий фехтованием.
Полина улыбнулась.
– Все эти тычки вам явно на пользу.
– Фехтование – это не одни лишь «тычки», как вы изволили выразиться. – Он подошел ближе. – Это острота ума и реакция тела. Гибкость. Концентрация. Стратегия.
Что-то в его голосе заставило ее сладко замереть в предвкушении. Взгляд ее скользнул по его животу вниз, к слишком явному свидетельству возбуждения. Он опять хотел ее, и это заставляло ее желать его еще сильнее.