Пленник ее сердца
Полина вздохнула.
– Вы не понимаете ни меня, ни свою мать. Когда я сказала, что вы могли бы давать больше, то имела в виду не деньги. Вы могли бы уделять этим детям больше времени и внимания.
Герцог покачал головой.
– Это вы не понимаете. Здешним докторам и воспитателям от меня не надо ничего, кроме вовремя переведенных денег.
– Мне кажется, они рады визитам вашей матери и не имеют ничего против… этих вещей.
Проходя через одну из комнат, они заметили в углу одинокую фигуру – это оказался мальчик, с которым они сегодня познакомились.
– Хьюберт? – удивился герцог. – Это снова ты?
Мальчик, едва переставляя ноги, подошел к ним, явно чем-то напуганный, и подаренной шляпы на его голове уже не было.
– Что стряслось с твоей новой шляпой? – поинтересовалась Полина, но можно было и не спрашивать: разбитая губа мальчика говорила сама за себя. – Старшие отняли ее у тебя, верно?
Паренек кивнул.
Оттащив Гриффина в сторону, Полина прошептала:
– Как раз об этом я и говорила. Вы могли бы кое-что для него сделать.
Грифф вскинул руки.
– Другой шляпы у меня нет.
– Да не в шляпе дело. Когда вы говорили с ним, он так на вас смотрел… Одним словом, вы произвели на него впечатление. Поговорите с ним сейчас. Дайте ему мужской совет или научите драться. Возможно, это и для вас будет полезно. Время от времени нам нужно чувствовать, что мы кому-то нужны.
Гриффин тоскливо посмотрел на дверь.
– Мисс Симмз, вы, похоже, забыли, что я нанял вас, причем нанял для того, чтобы вы развлекали мою мать, а не давали мне советы.
– Ну что ж, тогда считайте, что совет – это бонус.
Господи, да ее наглость не знает границ!
– Вы обладаете огромным влиянием, – как ни в чем не бывало продолжала нахалка. – И дело не только в вашем титуле или деньгах. У вас редкий дар убеждать: можете заставить человека поверить в себя, если захотите, или, напротив, почувствовать себя никчемным мусором.
Как ей объяснить? Он хотел помочь пареньку, действительно хотел, но только сейчас никакие слова ободрения и поддержки не шли на ум. В этом месте ему очень-очень плохо, словно ему распороли грудь и по обнаженному сердцу топают все эти маленькие детские ножки…
– Сожалею, но у меня нет на это времени.
Его тон не предполагал продолжения дискуссии, и тогда она изо всех сил врезала ему кулаком под дых, да так, что он чуть было не испустил дух.
– Хьюберт, – сказала Полина, глядя при этом прямо в глаза своему ошеломленному нанимателю, – поскольку его светлость не может уделить тебе время, драться буду учить тебя я.
– Мисс Симмз, вы что, не в своем уме?
– О, напротив, разумна, как никогда. – Она зубами стянула перчатки и бросила на скамью. – Что, вы не собираетесь дать мне сдачи?
– Вы прекрасно знаете, что я никогда не причиню боль женщине.
– Ах, оставьте! Вы делаете это мастерски. – Она ударила его под ребра и проворно отскочила.
Ясно как день, что мисс Симмз на него зла, и совсем не из-за шляпы или воспитанников приюта. Грифф с радостью предоставил бы ей возможность колотить его и дальше, но продолжать эту дискуссию сейчас не мог и потому взметнул руки кверху.
– Сдаюсь!
– Э нет, еще не время. – Она перекрыла ему путь к отступлению. – Если у вас не хватает духу нанести мне физический удар, то вы уж точно знаете, как можно отплатить иначе: унизить, например, оскорбить или помянуть добрым словом моих родственников. Или… да, вот еще что: достаточно просто поаплодировать – так, как умеете только вы!
– Так вот в чем дело? – Он прищурился. – Это все из-за того, что я помешал вашему триумфу? Смазал впечатление от шутовского представления с бокалами?
– Нет, ничего подобного! – воскликнула она запальчиво, но сразу же исправилась: – Впрочем, отчасти да: вы хотели сделать мне больно, и вам это удалось.
– У нас с вами договор, мисс Симмз, забыли? Вы согласились провалить ту миссию, что пыталась возложить на вас моя мать, и я обещал вам щедро за это заплатить. Мне казалось, вам нужны деньги.
– Да, но…
– Если условия нашей сделки вас больше не устраивают, я могу отправить вас обратно в Суссекс.
– Я готова терпеть унижения от этого вашего высшего общества, но не от вас или ваших домочадцев: глумиться надо мной я не позволю.
– Ну, тогда считайте, что получили дополнительный бонус.
– Ах вы…
Полина набросилась на него с кулаками, но на сей раз он был готов: молниеносный выпад, и ее кулак оказался в его ладони.
– Лишь накануне вечером я выложила вам все свои секреты, а наутро вы поступили со мной как… как с ничтожеством.
– Так что вы на самом деле хотите услышать, мисс Симмз? По-вашему, я должен сказать, что считаю вас ровней, что вы ничем не уступаете хорошо воспитанной леди?
– Разумеется, нет. Нет! Я не хочу быть похожей ни на одну из этих надменных напыщенных девиц вроде дочек этой, как ее… Леди Гав.
– А, теперь понятно, – с шутовским поклоном сказал герцог. – Вы не хотите слышать, что ничем не уступаете хорошо воспитанным леди. Мне следовало сказать, что вы их во всем превосходите, что вы лучше их.
Она ничего не ответила.
– Вы хотите, чтобы я признал, будто попытка музицирования с помощью вилок и бокалов с водой услаждает слух не хуже арии из итальянской оперы, или чтобы заявил, будто ваша деревенская непосредственность и отсутствие каких бы то ни было приличных манер радуют меня так же, как радовал бы глоток свежего деревенского воздуха того, кто всю свою жизнь провел в душном плену греха? – Гриффин расхохотался. – Что еще? Возможно, вы надеетесь услышать, что ваша чистота дурманит и завораживает сильнее, чем самые редкие духи, что ваши волосы пахнут молодой листвой, а глаза подобны осколкам неба и что, да поможет мне Бог, вы заставляете меня чувствовать то, чего я не чувствовал годами. Или вообще никогда не чувствовал. – Свободной рукой он театральным жестом схватился за грудь. – Что это там шевелится у меня внутри? Неужели… любовь?
Она уставилась на пуговицу на его жилете, упорно не поднимая глаз.
Голос разума не полностью заглушили эмоции, и этот голос говорил, что он ведет себя как последний ублюдок, но Грифф к нему не прислушался. Он разрывался между взаимоисключающими стремлениями: оттолкнуть ее как можно дальше от открытой раны, которую она не переставала ковырять, и привлечь как можно ближе, вобрать в себя, сделать свой частью.
И самое главное, следовало как можно скорее покинуть это место.
– Я нанял вас для дела, мисс Симмз, для выполнения конкретной задачи. Мне не нужна простушка со свеженькой мордашкой, которая наставляла бы меня в любви и жизни. И если вы ищете состоятельного джентльмена, готового боготворить вас за один лишь сварливый нрав… возможно, и найдете такового в Лондоне. Но это не я.
– Что за речь! – Полина подалась к нему навстречу. – И ведь как убедительна! Если бы не ваши поцелуи вчера ночью, я бы точно поверила…
От ее гнева, казалось, раскалился воздух, и это так возбуждало!
– О, мисс Симмз! За кого вы меня принимаете? Я стольких женщин целовал, не испытывая никаких глубоких чувств.
«Да, пожалуй, я никогда еще не видел такого оттенка зеленого», – неожиданно пришло в голову, когда он смотрел в ее глаза, и эта мысль была последней связной, а потом последовал сокрушительный удар в челюсть и мир взорвался фейерверком ослепительных искр на красном фоне боли.
Он попятился. Голова гудела как церковный колокол. Что ж, поделом ему!..
Когда мир снова вошел в фокус, Гриффин увидел, что мисс Симмз спокойно разговаривает с мальчиком, присев на корточки.
– Вот тебе мой первый урок, Хьюберт: не пытайся драться честно. Жизнь несправедлива, особенно в таких местах, как это. Не упускай шанс. Можешь ударить – бей. Не можешь – беги. Только так. Я, знаешь ли, выросла на ферме. На маленькой небогатой ферме. В мои обязанности входило следить за цыплятами. Знаешь, только что вылупившиеся цыплята такие милые, пушистые – самые невинные создания на земле. На первый взгляд. На самом деле это злобные твари, способные заклевать своих братьев и сестер насмерть, если почувствуют в них слабость.