Пленник ее сердца
Это стало для Гриффина откровением.
– Мы их презираем?
– Ну конечно, презираете. – Она смотрела на него с недоумением. – Во-вторых, я собиралась высказывать свои суждения по поводу и без повода, тогда как настоящие леди все мысли держат при себе.
– Не может быть, чтобы этому научила вас моя мать. Сама она никогда не держит свое мнение при себе, а предпочитает делиться с окружающими.
– Я об этом узнала не от вашей матери, а прочла в одной книге. – В голосе ее появились менторские нотки: – «Если не считать неприглядных усиков, мало что джентльмены так не любят в леди, как собственное мнение в вопросах политики». Ну, усы мне не отрастить, но я могла была сказать, что думаю о хлебных законах.
– О хлебных законах? – не удержался он от смеха.
– Вы не считаете это неуместным?
– Я думаю, вы сильно преувеличиваете способность мужчины вести беседу о новых правилах ввоза зерна, когда взгляду его открывается такой вид.
Он позволил себе заглянуть в ее декольте, туда, куда ему весь вечер хотелось нырнуть. Два нежных бледных холмика прижимались к кайме лифа. Как подушечки-близнецы. Его взгляд перескакивал с одной подушечки на другую, не в силах сосредоточиться.
– Да это ничего, – игривым шепотом сообщила Полина. – Я и сама то и дело на них посматриваю. Этот корсет – чудо инженерной мысли.
– Я думаю, это магия.
– Да не магия это, а фокус. Вот, чувствуете? – Она взяла его руку и поднесла к своей груди.
Грифф остолбенел. Похоть взяла его в тиски.
– Там, в корсете, ватная набивка. Вы что, ее не чувствуете?
Она накрыла его руку своей, демонстрируя, где набивка, а где живая плоть.
Грифф судорожно сглотнул.
– Да, теперь чувствую.
И набивку, и женскую грудь. Живую, теплую и манящую.
– Видите? Они не настоящие. И это еще один мой серьезный промах. – Она снова заговорила этим странным чужим голосом с назидательными нотами: – «Юная леди, которая пользуется поддельными прелестями для того, чтобы овладеть вниманием джентльмена, не может рассчитывать на восхищение со стороны оного».
С большой неохотой он убрал руку с ее груди.
– Поверьте, сейчас я мечтаю лишь о том, чтобы мое восхищение уменьшилось. А то оно… слишком велико.
Она посмотрела ему прямо в глаза и вдруг выпалила:
– Я не девственница.
Проклятье! В этот момент возбуждение его достигло максимума со скоростью, достойной фехтовальщика высшего класса. Нет, пожалуй, так быстро нанести удар настоящим клинком он бы не смог. Если бы на нем был сейчас металлический щиток пониже пояса, раздался бы звон металла о металл.
– Это не поможет. Что заставляет вас думать иначе? Я тоже не девственник.
– Я и не думала, что вы девственник, но…
– «Но» что? Я боялся, что у вас заразная кожная болезнь. Или, к примеру, в момент наивысшего наслаждения вы издаете лошадиное ржание, которое слышно за милю окрест. Вот это бы меня, возможно, от вас отвратило… Впрочем, насчет ржания я не уверен: любопытство сильнее страха, как говорят.
– Но благородные господа не желают в спутницы женщин, потерявших девственность. Насчет этого у миссис Уортингтон все предельно ясно сказано.
– Кто эта столь дурно осведомленная персона, которую вы постоянно цитируете? Эта миссис Всезнайка?
– Она написала книгу про этикет. Разве вы о ней не слышали? «Мудрые советы миссис Уортингтон юным леди». Благодаря этой книге я точно знаю, что следует делать юной леди и что не следует.
– Эту книгу вам моя мать дала? – Название показалось ему знакомым, но едва ли этой книжке нашлось место в их библиотеке.
– Нет. Я эту книгу читаю уже не один год. У нас в Спиндл-Коув такая была в каждом доме. Мисс Финч, теперь она леди Райклиф, хотела изъять весь тираж, кажется, даже скупила все книги и выбросила за ненадобностью. У нас в таверне, например, их целая груда.
Грифф вспомнил, где видел эти книги: они служили исходным материалом для изготовления чайных подносов.
– Верно. Ваши барышни вырывали из них страницы.
Полина кивнула.
– Раньше из них делали пиропатроны, но сейчас, когда война закончилась, переключились на подносы.
Грифф не понял логики, но перебивать не стал.
– Как бы там ни было, – продолжала Полина, – несколько лет назад я принесла книгу из таверны домой. У меня никогда прежде не было своих книг, и я знала, что пропажи никто не заметит. Мне хотелось понять, что в ней так злит знатных дам. Добрая половина сочинения миссис Уортингтон и вправду оказалась ни о чем, тут я с нашими дамочками полностью согласна, но дальше содержались вполне дельные советы: к примеру, рецепт апельсиновой воды, или как написать приглашения на праздник, или как самой сшить шелковые перчатки. Еще там есть темы для вежливых бесед за ужином. Читая эту книгу, я словно через волшебное окно смотрела на другой мир, и все было прекрасно, пока однажды… – Полина опустила глаза и закончила: – Пока однажды мой отец не захлопнул ставни на том окне.
– Ваш отец?
– Он нашел книгу. Как-то я вошла и увидела, что он держит ее в руке и смотрит на нее так, будто это черт с рогами. Он, знаете ли, не очень-то грамотен, но все же сумел понять, что все это значит. А значило это, что я хотела от жизни чего-то большего.
Полина рассеянно сорвала листок с соседнего куста и потерла между пальцами.
– Всю жизнь он не делал тайны из того, что я для него сплошное разочарование. Он хотел мальчика, чтобы тот помогал ему на ферме, и никогда не скрывал, что считает меня ни к чему не пригодной. Но когда он нашел ту книгу… до него дошло, что наши чувства взаимны. Что, возможно, я не так уж счастлива жить так, как привык он. И это так его разозлило!
Грифф поймал себя на том, что тоже в ярости. Но не на нее, совсем не на нее.
– Что он с вами сделал?
Полина колебалась с ответом.
– Скажите же.
– Он переложил книгу в одну руку… – Полина перевела взгляд на зажатый между пальцами листок. – … сказал: «Не твоего ума это дело, девчонка» – и ударил меня книгой по лицу.
«Я его убью!»
Гриффин живо представил, как встретится с Амосом Симмзом. Разговор будет коротким и кончится плохо для подлой крысы, называющей себя отцом Полины. Мысленно прикинув, сколько времени потребуется, чтобы доскакать до Суссекса засветло, он принялся размышлять, как расправиться с негодяем: стоит ли потянуть немного, чтобы заставить молить о пощаде, или прикончить одним ударом…
– Мне было девятнадцать, – ворвался в его мысли голос Полины.
Гриффин закрыл глаза и сделал глубокий вдох, заставляя себя отвлечься от мыслей о мщении. Тот негодяй сейчас далеко, а его дочь здесь, рядом, и защита нужна ей здесь и сейчас.
– Девятнадцать, – повторила она словно в трансе. – Я была уже вполне взрослой: помогала на ферме и зарабатывала деньги для семьи, а он ударил меня по лицу, словно ребенка, всего лишь за желание жить лучше, чему-то научиться. – Полина разжала пальцы, и листок упал на землю. – А потом он бросил книгу в огонь.
Грифф выругался и подвинулся ближе к ней. Он больше не пытался распутать нитку, что обмоталась вокруг пуговицы на его манжете. Ему было совершенно все равно, что подумают о них с Полиной люди в бальном зале, он видел одну цель: защитить ее от досужих домыслов, от унижения. И возможно, цель эта вовсе не сиюминутная, возможно, к ней он стремился всю жизнь – защищать эту женщину. А еще сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности. И это будет непросто, учитывая ее печальный опыт.
– Но я не сдалась, – заявила Полина, гордо подняв голову, – и раздобыла еще один экземпляр, но, наученная горьким опытом, больше не оставляла книгу на виду. И все же вскоре книга исчезла. Тогда я принесла третью. Ее постигла та же участь. И так повторялось еще несколько раз, пока я не нашла способ решить эту проблему навсегда.
– И что же это за способ?
Губы ее сложились в улыбку.
– Я выучила ее наизусть. Страницу за страницей, от корки до корки. Всю книгу. Память он отнять у меня не сможет, верно же?