Пленник ее сердца

Наставница посмотрела на нее так, что и без лишних слов стало ясно: герцогини пешком не ходят.
Выйдя из кареты, они подошли к группе нарядно одетых господ, собравшихся возле парадного входа в импозантный особняк.
– Что происходит? – оглядываясь в недоумении, шепотом спросила Полина у герцога. – Почему мы тут стоим?
– Так надо. Входить можно только после объявления мажордомом наших имен.
– Он что, и мое имя объявит?
– Разумеется.
– Но… я уже не первый год обслуживаю знатных дам в Спиндл-Коув, и многие знают меня по имени. Что, если кто-то из них сегодня здесь?
– Симмз – распространенная фамилия, а Суссекс не так уж мал.
– Так ведь у них не только уши, но и глаза имеются. Что, если кто-то меня узнает?
– Тогда правда выйдет наружу и игра закончится, а мы все от души посмеемся за счет моей матушки. – Гриффин поправил фрак. – Но, по правде сказать, я не думаю, что сегодня в вас кто-то узнает Полину Симмз из Спиндл-Коув.
Герцог окинул ее долгим придирчивым взглядом – взглядом рачительного хозяина. Впервые с того момента, как он сел в карету, она позволила себе спокойно посмотреть ему в глаза. Освещение здесь было лучше, чем в карете, и – святые угодники! – от увиденного она едва не упала в обморок.
Они были знакомы уже третьи сутки. Так неужели же только сейчас он предстал перед ней чисто выбритым, свежим и прилично одетым? Получается, что так. Кто бы мог подумать, что бритва, мыло и горячая вода способны так преобразить мужчину! Как бы там ни было, он сделался по меньшей мере вдвое привлекательнее. Фрак и бриджи сидели на нем как влитые, подчеркивая размах плеч и мускулистость бедер. Легкие штрихи, придававшие элегантность облику: гладко выбритые скулы, подстриженные и аккуратно причесанные волосы, безукоризненно белый, туго накрахмаленный шейный платок – нисколько не умаляли его мужественности.
Одним словом, так хорошо он не выглядел никогда. И от него пахло… О, этот аромат пробудил самые смелые ее фантазии, и Полина невольно прикрыла глаза и потянула носом. К этому волшебному мускусному аромату – должно быть, слуга брызгает одеколоном его рубашки, перед тем как гладить, – примешивался запах мыла и чистого мужского тела.
Но, пожалуй, сильнее всего подействовал на нее даже не запах, а его взгляд: в нем сквозил голод, как у хищника, который примеривается к добыче, перед тем как напасть, выискивая самое нежное место, куда вот-вот вонзит зубы.
Может, он просто не успел поесть? Полине хватило ума не произнести это вслух. В конце концов, она ему не мать – не ее дело проявлять о нем заботу. А как бы хотелось!
«Помни, ты здесь не для того, чтобы о нем заботиться».
– Как ваша рука? – все же не удержалась Полина.
– Прекрасно. Ничего серьезного.
– Но я сама видела кровь…
Он лишь небрежно махнул рукой.
– Забудьте о моей руке, давайте лучше поговорим о вашей груди.
Щеки Полины вспыхнули, и она тревожно огляделась, опасаясь, как бы кто его не услышал.
– Ваша грудь увеличилась вдвое, – с удовольствием сообщил Гриффин, беззастенчиво окидывая ее взглядом. – Пожалуй, надо пригласить доктора. У вас, должно быть, что-то не так со здоровьем.
Полина почувствовала, что лицо ее горит.
– Вы прекрасно знаете, что все дело в корсете. Со здоровьем у меня полный порядок.
Если не считать того самого трепета, что он ей напророчил, и внезапно участившегося дыхания.
Грифф прищелкнул языком.
– Вам придется очень постараться, чтобы произвести нужное мне впечатление. Боюсь, с такой внешностью ваши дурные манеры останутся незамеченными, а этого допустить нельзя.
Зря он волнуется на этот счет.
Когда они наконец оказались в доме, лакей, обносивший гостей аперитивом и прохладительными напитками, подошел с подносом и к ним. Забыв о своем намерении ничего не пить, Полина взяла рюмку бренди и сделала большой глоток. Алкоголь обжег внутренности, и она едва не закашлялась.
– Чтоб меня! – сорвалось с ее губ прежде, чем пришло осознание того, что наделала.
По залу пробежал шепоток, и взгляды всех этих нарядных дам и джентльменов устремились на нее.
 
– Чтобы вас представили хозяевам бала лично, милочка? – как ни в чем не бывало пропела герцогиня. – Ну, для этого еще не пришло время.
Перешептывания постепенно прекратились, и внешне казалось, что все идет как должно. Впрочем, Полина не тешила себя иллюзиями: ловкий пас герцогини никого не ввел в заблуждение, но в то же время видела, что ее очевидный промах если и шокировал общество, то не настолько, чтобы им всем объявили бойкот.
Не успела она прийти в себя после пережитого потрясения, как к ним подошла элегантная дама средних лет в сопровождении барышень, похожих на нее как две капли воды, разве что значительно моложе. Все три леди бросали хищные взгляды на Гриффина.
– Добрый вечер, ваши светлости. Какая приятная встреча! – со слащавой улыбкой протянула матрона, в то время как ее спутницы, очевидно, дочери, скромно помалкивали. – Могу ли я полюбопытствовать, кто эта ваша очаровательная подруга?
– Мисс Симмз, – сказала герцогиня, – позвольте представить вам леди Юджинию Хауфнот и ее дочерей.
– Приятно познакомиться, леди Гавнот. Приятно познакомиться, мисс Гавнот, и… мисс Гавнот, – сделав реверанс, словно попугай протараторила Полина.
Она и сказала-то всего ничего, но и этого хватило, чтобы выдать ее с головой. Обе мисс захихикали, прикрыв лица веерами. Если уж они не постеснялись засмеяться ей в лицо, можно только догадываться, что будут говорить у нее за спиной.
– Откуда вы родом, мисс Симмз? – спросила матрона.
– Из Суссекса, миледи.
– И кто ваши родственники?
– Ее отец – землевладелец, – вмешалась герцогиня. – Родители не имеют возможности вывести ее в свет, поэтому я и пригласила мисс Симмз погостить у меня.
– О, ваша светлость, – сочувственно поджав губы, протянула леди Хауфнот, – у вас такое доброе сердце. Благотворительность – ваше призвание.
Окатив Полину ушатом ледяного презрения, леди Хауфнот и ее хихикающие дочки удалились.
– Хауфнот, девочка. Их фамилия Хауфнот.
Полина наморщила нос.
– А я что сказала?
– Гавнот.
– О!
Съежившись от стыда, Полина поискала глазами в толпе даму с трудной фамилией – та, оказывается, смотрела в их сторону со все той же брезгливой миной – и не без ехидства подумала, что новое имя ей, пожалуй, подходит гораздо больше, чем то, что досталось от мужа.
– Нет-нет, – поспешил вмешаться герцог. – По мне, так это прозвучало скорее как «леди Гав». В любом случае мисс Симмз попала в точку: все семейство гадкое, и давно пора было кому-то им об этом сказать прямо в лицо. – Он забрал у Полины бокал с остатками наливки и в один глоток его осушил. – А знаете, похоже, мы сегодня неплохо проведем время.
Очевидная радость герцога по поводу допущенных ею промахов не вызвала у Полины того удовлетворения, на которое можно было бы рассчитывать. Видимо, все дело в уязвленном самолюбии, она старалась не думать о том, что пострадала ее гордость. В конце концов, она пошла на этот шаг по практическим соображениям, так стоило ли удивляться, что магического превращения простушки в принцессу не произошло? Никто не обещал ей романтических приключений. Она здесь для того, чтобы выполнить свою работу, причем выполнить хорошо. И тогда мечта всей ее жизни – платная библиотека, а вместе с ней безбедное существование для них с сестрой – сбудется!
Тогда почему она не переставала надеяться на что-то большее? Возможно, потому, что бренди затуманил ей мозг.
Острое чувство неловкости лишь усилилось, когда они подошли к двери бального зала и Полина восхищенно уставилась на белые колонны, подпиравшие потолок.
– Коринфские колонны, – пояснила герцогиня. – Единственное их отличие от ионических – капители. Обратите внимание на их форму и растительный орнамент.
С запозданием Полина поняла, что наставница в очередной раз пытается ее выручить. Настоящая леди, в отличие от дремучей провинциалки, не станет, открыв рот, пялиться по сторонам.