Оранжерейный цветок (ЛП)

Она поправляет свою одежду, и я вижу надпись на ее груди «У-ля-ля».
Кажется, прошел уже год с тех пор, как она начала выбирать одежду с различными надписями — это ее своеобразный способ общения с папарацци. Мило.
— Ты ездил так раньше? — спрашивает Дэйзи с игривой улыбкой на лице.
— Задом наперед?
Она кивает.
— Нет. Желание остаться в живых перевешивало подобные идеи, — сухо отвечаю я.
— Я бы так попробовала, — говорит она, игнорируя мой сарказм. — Но тебе придется управлять мотоциклом, — ее зеленые глаза расширяются. — Мы можем попробовать?
Я не могу отказать ей в исполнении ее диких фантазий. На прошлой неделе мы сняли колеса со скейтборда и пытались сохранить баланс, стоя на мусорном баке. Было намного круче, чем это звучит. Но это — я на мотоцикле и Дэйзи лицом ко мне — это слишком интимно. Интересно, осознает ли она это.
— Твоя голова будет мне мешать, — говорю я ей. — Мне будет сложно дотянуться до газа и тормоза.
— Ты можешь обхватить меня руками и взяться за руль, — говорит она. — Я могу доказать, что это сработает, — Дэйзи пододвигается ближе к баку, освобождая место для меня. — Если ты только не трусишь.
Мои глаза сужаются.
— Милая, ты можешь называть меня трусом, да кем угодно. Я на это не поведусь.
И мой член тоже.
— Тогда я попробую поехать задом наперед сама, без тебя. Как тебе такое? — она собирается повернуть ключ зажигания.
У меня даже нет сомнений, что она и правда это сделает.
В свое свободное время она делала ещё более дикие вещи: училась рафтингу или управлению самолета. Я видел, как она упала с этого гребаного мотоцикла. Я видел, как она врезалась в дерево на горнолыжном склоне. И во время каждого ее безрассудного поступка я находился там, рядом с ней, держа ее на руках почти каждый раз, когда она падала.
— Ладно, — говорю я.
Я подхожу к ее мотоциклу, и она перестает возиться с ключами. Я перекидываю ногу и сажусь на сиденье, как обычно, лицом к рулю. А Дэйзи сидит лицом ко мне.
Наши колени соприкасаются, и я радуюсь тому, что не могу дотянуться до руля. Но она не готова сдаваться. Она кладет свои ноги поверх моих и пододвигается ближе ко мне. Блять.
Она буквально оседлала меня, прислонившись спиной к бензобаку. Я с легкостью дотягиваюсь до руля, протянув руки поверх Дэйзи. Ее грудь поднимается и опускается так, будто я сейчас войду в неё. Будто сейчас произойдет то, о чем мы даже не должны, чёрт возьми, думать.
— Ты коварная девчонка, Кэллоуэй, — говорю я ей. Мой член умоляет меня дотронуться до нее, придвинуться ближе. И в данный момент я представляю единственное, что может меня удержать. Как мой брат выбивает из меня все дерьмо. И плаксивый голос Лили, чтоб точно сработало. Она призналась, что думает обо мне, чтобы унять навязчивые сексуальные позывы, так что плохо я из-за этого себя чувствовать не буду.
Это сработало. Я не двигаюсь. Выражение моего лица остается таким же мрачным, не показывая ничего, кроме моего раздражения — а я немного раздражен. Мне не нравится эта ситуация. И все же, мы никогда не пересекаем черту, и каждый раз я делаю вид, что ничего не произошло, потому что мне чертовски нравится проводить время с Дэйзи.
— Да, ты прав. В такой позе не очень-то удобно, — дразнит она. — Мы друг другу подходим не так хорошо, — ее губы растягиваются в озорной улыбке. — Но я знаю, как сделать лучше…
Убейте меня.
— Не стоит, — говорю я, выпрямляясь прежде, чем ее лицо приблизится ко мне, и наши губы соприкоснутся. Мы никогда не целовались. И сейчас я тоже не планирую. Дэйзи поставила свои ноги на спинку мотоцикла, ее ноги все также широко раздвинуты.
Я, блять, клянусь, если она еще раз прижмется своими бедрами к моим, я скину ее с мотоцикла. И ничего приятного в этом не будет.
Она улыбается ещё шире, читая предупреждение в моем взгляде.
— Я собиралась снять ботинки. А о чем ты подумал?
О моем языке у тебя во рту. О моем члене глубоко внутри тебя.
Я хмурюсь, стараясь игнорировать ее глупую улыбку и руки, которые то хватаются за сиденье, то опускаются к ее бедрам. Какая-то часть ее тела всегда находится в движении.
 
Я отвечаю: — О чем-то слишком грязном для твоих девственных ушей.
Дэйзи как и я выпрямляется, ее грудь в паре сантиметров от меня. Я кладу руку ей на колено, чтобы она не придвинулась ближе ко мне. Более серьезным голосом она говорит: — Я потеряла девственность в пятнадцать.
— Я имел в виду, что ты не потеряла свою невинность на мотоцикле. И я знаю, что ты не девственница.
Во время путешествия в честь ее шестнадцатилетия Дэйзи попросила сестру дать пару советов на тему секса. Я вместе с Лили там тоже был в качестве сопровождающего. Тогда я заменял своего брата, который находился на реабилитации. И Дэйзи во время поездки ясно дала понять, что у неё уже был секс. Мне очень жаль, что ее первый раз был чертовски ужасным.
И отчасти я бы хотел, чтобы она остановилась после этого первого парня и подождала кого-нибудь стоящего. Например… никого. Я думаю, что стоящего для неё парня попросту не существует. Да, чертовски эгоистично с моей стороны. Мне плевать.
— Я не удивлен, что ты лишилась ее так рано, — добавляю я.
Она кивает: — Потому что моя сестра — секс-зависимая.
Будто этот факт блять делает ее такой же.
— Нет, потому что ты перепробовала множество вещей, и я уверен, тебе казалось, будто ты что-то упускаешь.
Ее губы немного приподнимаются.
— Когда ты лишился девственности?
— Мне было тоже пятнадцать, — отвечаю я. — Я был с восемнадцатилетней девушкой, — мой первый раз был на гребаном поле для гольфа в три часа ночи,
Дэйзи пытается переварить эту информацию.
— Так значит, тебе нравятся девушки постарше?
— Мне нравятся все женщины, милая.
На ее лице появляется ухмылка.
— Тебе нравлюсь я?
Убейте же меня…
— Дэйзи…
Она поднимает руки, ее ладони касаются моей груди, потому что между нами все еще мало места, черт возьми. Я напрягаюсь.
— Я знаю, мне не стоило ничего говорить, — она быстро опускает руки, ее дыхание становится тяжелым.
Я стараюсь не показывать своим взглядом, что она значит для меня нечто большее. Но она великолепна, и не только из-за ее натуральной красоты — ее смелых зеленых глаз, гладкой кожи и нежного лица без капли макияжа.
Она прекрасна, потому что она может заставить улыбнуться самого грустного человека на свете. И она может заставить самого одинокого парня почувствовать нечто большее. Она молодая и дикая. Необузданная, но чертовски невинная. Все в ней буквально кричит об огромном гребаном риске.
— Знаешь, за всю жизнь у меня был секс только с шестью парнями? — объявляет она.
Я напрягаюсь.
— Да? — я не хочу знать все подробности, даже если какая-то часть меня жаждет их. Чертов мазохист. — Для некоторых шесть парней до восемнадцати лет — многовато.
Она пожимает плечами.
— Я прощупывала почву.
— Ну и как тебе? — огрызаюсь я. Мне не стоило спрашивать. Однако, я уже это сделал. И я не собираюсь забирать свои слова обратно.
Я просто жду ее ответа. Я знаю, что она мне расскажет.
  
6. Дэйзи Кэллоуэй
 
Мне следует реально переосмыслить всё и перестать рассказывать историю своей сексуальной жизни старшему брату парня моей сестры. (Да, та ещё скороговорка.) Но знаете, я уже начала, так что должна закончить свой рассказ. Я стараюсь не делать ничего наполовину. Вперёд, Дэйзи, без тормозов. Действуй по полной.
Да, это я могу.
Я смотрю ему в глаза. Его взгляд, жесткий и суровый, никогда не смягчается, когда он смотрит на меня. Наша близость не помогает снизить напряжение между нами, но мне слишком нравится вот так сидеть рядом с ним, чтобы просто взять и спрыгнуть с мотоцикла. И да, он тоже не двигается. Хороший знак, я думаю.