Пленница льда
– Надо же, – смутилась Ариадна, – мой отец оказался прав. Он сразу сказал, что ты откажешься, вот только я знаю этот взгляд, Ролан. Он такой же, как у Дэона. Можешь обижаться, но прими как данность – вы с ним похожи. И простая мирная жизнь вскоре наскучит.
– С Сэрой? Наскучит? – Я невольно рассмеялся, пытаясь не разбудить больных в соседних комнатах. – Я помогу ей, безусловно, об этом меня просить не надо, но Лайонел… Ему нужен не наставник, а семья. Больше всего меня поражает то, что вы все время проводите с Сэрой, в то время как Лайонела больше не обнимаете. Я ему отца не заменю, а Сэра матерью не станет.
– Ролан. – В глазах Ариадны вспыхнуло пламя. Вещи в комнате пришли в движение, но ведьма довольно быстро взяла себя в руки, затем зашлась кровавым кашлем, с упреком смотря в мою сторону. – Я помню Лайонела ребенком, я похоронила его в своем сердце, но теперь передо мной стоит взрослый мужчина, обиженный на весь мир. В его сердце зияет рана размером с целый город. Просто так залатать ее объятиями не выйдет, это не сказка, где после свадьбы все жили долго и счастливо. Он обижен… Обижен за то, что я не защитила его, и эта детская обида может окончательно его уничтожить. Если ты думаешь, что я не люблю сына, – ты ошибаешься. Он принимает мои объятия, но всякий раз вздрагивает, как будто я прокаженная. Как раз из-за того, что я его люблю, я делаю все возможное, чтобы не ухудшить ситуацию.
– Тогда идите к нему в комнату, заберитесь в его кровать, обнимите крепко, прижмите его к себе и как мать высушите его слезы. Он плачет беззвучно. Я могу отчасти понять Дэона – дракон есть дракон, у них свои понятия о любви и преданности, людей они ни во что не ставят, но…
На этом я замолчал, постепенно понимая, что отчасти Ариадна права. Но лишь отчасти. Лайонел полукровка… и, возможно, сейчас, чтобы понять, с чего начать, ему больше нужен отец…
Ариадна печально улыбнулась, тяжело вздохнула и резко выпалила:
– Я и так с ним каждую ночь! Он не говорит со мной, лишь смотрит, а я его не понимаю! Он не отвечает на объятия, не слушает, лишь качает головой, отворачивается к стене и засыпает. И если честно, это не та тема, которую я бы хотела с тобой обсуждать.
– Согласен.
Возвращение Ариадны повергло в шок весь Мирград. Когда новость разлетелась за пределы города, когда соседние города и страны осознали о реальности перехода между мирами, в город со всех концов света начали съезжаться ведьмы и колдуны, предлагая свои услуги и помощь. Калеб всем отказывал.
Спустя месяц он снял с себя обязанности архимага, отказавшись от титула. Мирград не остался без защиты, он все еще был его правителем, но пост архимага…
– Даже не смотри в мою сторону! – рычал я, с трудом сдерживая желание что-нибудь сломать, – нет!
– Ролан… Ты сильнейший!
– Я жить хочу! И я имею в виду не просто существовать, а полноценно жить! Нет, Калеб! Что за черт? Одна просит обучать сына, второй хочет власть передать, но никто при этом не думает о том, что с меня хватит!
– Ролан, – не сдавался бывший архимаг, – хотя бы на время…
– Это ваше «хотя бы на время!» означает пожизненно, – рычал я, принимая из рук Лиммы отвар успокаивающих трав. Джастин при этом нервно мурчал у ног Риски, но давно уже понял, что волчица не ответит ему взаимностью.
Постепенно жители Мирграда восстанавливали город. После битв и сражений многое было разрушено. Бо`льшую часть восстановили магией, но во многом помогли Морл с Дьеном и Риской. Благодаря тому, что они выжили, они стали сильнее, и это не нравилось соседним городам.
– Ролан, – голос Лайонела застал меня врасплох. Брат Сэры двигался абсолютно бесшумно, я даже по запаху не мог его почуять!
– Что-то случилось?
– Да. Они хотят заставить меня их заразить, – признался полукровка. За несколько месяцев он изменился. Стал выше, мощнее и, как мне казалось, взрослее. Он стал более общительным, много времени проводил с семьей и слушал мать с открытым ртом, наслаждаясь каждым ее словом.
– А ты можешь?
– Лайонел застал меня дома, на кухне, среди грязной посуды и без спроса взял мыло и тряпку, нервно и с остервенением принимаясь за работу. Надо же…
– Могу, – тихо прошептал он, – я могу и не такое, Ролан. Лед – это ответвление водной стихии. Кровь тоже сюда относится… Если изменить структуру, то…
– Я понял, можешь не продолжать, – резко выдохнув, я глянул на полукровку и почему-то испытал к нему сочувствие. Он смотрел на меня огромными глазами, полными отчаяния, затем все же совладал с собой и молча продолжил помогать. Он, как и его отец, почти никогда не разговаривал – только по делу или когда мысли становились невыносимыми. – Я подумаю об этом. Мы найдем решение, Лайонел.
Брат Сэры всегда ходил босиком, он не признавал обуви и не понимал ее назначения. Чаще всего его можно было встретить в лесу: он обожал забираться повыше, отталкиваться со всей силы и менять ипостась прямо на лету. Наблюдать за этим мне нравилось, а еще я чувствовал, что его достижения и самоконтроль достойны похвалы.
Он помогал мне, хотя я не просил. Его об этом никто не просил, но Лайонел вечно вертелся у моего порога. Как и Джастин… Или Сирис с Лиммой.
Дэон тоже часто заходил: дракон с интересом изучал меня, как будто искал изъян, но в итоге мы все чаще просто устраивались у камина, и я рассказывал ему о Сэре. Ариадна делала то же самое.
Постепенно мой дом наполнился людьми и существами, о покое оставалось лишь мечтать, но эти моменты стали самыми теплыми в моей памяти.
Вскоре Сэра очнулась.
Эпилог
Ролан– Мы так проспим все на свете. – После пробуждения Сэра долго приходила в себя. Ее тело было не готово к трансформации, и мы долго боролись с последствиями.
Я учил ее ходить заново. Сэра молчала, часто плакала, но ее слезы были счастьем для нас. Я видел их, чувствовал ее душу, а значит, она жива.
– Ролан, – тихий шепот у самого уха вечно вызывал во мне дрожь. Дыхание ведьмы обжигало холодом, но я настолько привык к этому, что уже не представлял свою жизнь без этого холода, – а может, не пойдем? Скажем, что проспали.
– Мы так в прошлый раз говорили, – хмыкнул я, заворачивая девушку в одеяло. Она мило улыбалась, старалась не поцарапать меня острыми когтями, которые так и не смогла изменить. – Немного осталось. Скоро ты научишься контролю, очень скоро!
– Надеюсь.
Магия Сэры оказалась проблемой. Лайонел был единственным, способным ее ограничить. Он не позволял сестре воздействовать на окружающий мир, в то время как Калеб быстро возводил защитный купол, меняя его форму и структуру для будущих тренировок. Ариадна помогала ему в этом, но силу почти полностью потеряла. Как и Дэон. Дракон стал просто драконом, способным на смену ипостаси и легкую, незатейливую игру с магией. Не более того. Это пугало, но, с другой стороны, восхищало.
Постепенно Сэра училась контролю. Она казалась холодной и отстраненной, но я чувствовал ее смятение, ее тревогу и страх. Я боялся, что она предложит оборвать связь…
Мы стали жить вместе. Я наслаждался каждым мгновением, ее улыбкой. Я видел ее старания, с радостью ел все, что она готовила, и вечно злился, когда наше уединение нарушали.
Мне нравилось заплетать ей косы. Не знаю, откуда это взялось, но я вечно трогал ее волосы, вплетал в них цветы, постепенно учился вязать замысловатые узлы. Наблюдая за этим, Джастин подкалывал нас, затем подставлял морду Риске, но волчица была непреклонна.
– Интересно, а какие дети будут у полукровки-дракона и оборотня-мага? – внезапно спросила Лимма, обращаясь к Сирису.
– Ты меня спрашиваешь? – усмехнулся волк, бросая теплый взгляд в сторону Риски. Лимма это видела, тихо улыбалась, подбадривала друга, хоть и понимала, что такой союз сулит одни проблемы. Джастин не остановится, и в итоге все может обернуться катастрофой.
