Враги за рубежом (ЛП)

— Рим — это город, созданный для прогулок!
Через полчаса, когда мы ковыляли через ворота церкви Святой Сесилии, мы выглядим как кучка грустных Иа-Иа — побежденных, потных и обожженных солнцем.
Ной велит детям взять воды и отдохнуть перед ужином.
Я несу халат и туалетные принадлежности в ванную, отдергиваю одну из душевых занавесок и поворачиваю струю воды, пока она не становится холодной. Сознавая, что Ной может войти в ванную в любой момент (чего я постоянно боюсь), я раздеваюсь в душе и вешаю одежду на крючок на стене. Ледяная вода льется по моей спине, и я поворачиваюсь, чтобы она покрыла мое лицо и грудь. Этого недостаточно; когда смотрю в зеркало после душа, мое лицо все еще раскраснелось. Я прожарилась насквозь. Хорошо прожарена.
Я пью воду в своей комнате и лежу на кровати, пока у меня не остается выбора, кроме как встать и приготовиться к двойному свиданию. Когда вся энергия выплеснулась из моих костей, мне уже все равно, что надеть, что идет мне на пользу, потому что у меня с собой в Риме очень мало «выходной» одежды. Ладно, кого я обманываю — дома у меня тоже очень мало одежды для выхода в свет. Я делала последние покупки для поездки, приобретая самое необходимое — мини-дезодорант и мини-вибратор, — когда я проходила мимо модного бутика и увидела манекен в простом черном шелковом платье, которое выглядело легко, круто и достаточно сексуально, чтобы я могла его надеть, не чувствуя себя идиоткой. Ценник заставил мой глаз дернуться, но горячая девушка за прилавком сказала мне, что у них распродажа, и вот я здесь, на улицах Рима, выгляжу как настоящая лиса. Или я так себе говорю.
По правде говоря, солнце действительно выжало из меня все силы сегодня. Я устала так, что даже сон не поможет. Мне нужно, чтобы кто-то ударил меня по голове, и я выбыла из строя на пять-десять дней.
Даже со свежим макияжем на лице я все равно не чувствую себя собой. Я подумываю о том, чтобы просто взять и отменить встречу, к черту Ноя, но тут остальная часть моей группы высыпает из ворот церкви Святой Сесилии, и время для отступления официально прошло.
  
ГЛАВА ОДИННАДЦАТЬ
 
— Ух! Банда в сборе! — говорит Габриэлла, взволнованно покачиваясь. — У Эшли все в порядке с детьми, так что мы можем идти.
— Ты давно здесь? — спрашивает Лоренцо, делая шаг вперед, чтобы поцеловать меня в щеку.
— Всего несколько минут.
По правде говоря, если бы я осталась в своей комнате на секунду дольше, я бы заснула на своей кровати. Она была такой манящей. Даже сейчас, вспоминая об этом, чувствую легкую пульсацию удовольствия по позвоночнику.
Ной держится в стороне возле ворот и не приветствует меня, по крайней мере, не так, как это принято в обществе. На нем темно-зеленая льняная рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. Достаточно его подтянутой груди, чтобы я почувствовала, что должна отвести глаза. Он сделал эту замечательную вещь со своими волосами, зачесав их назад и немного уложив. Он выглядит как плейбой, путешествующий с рюкзаком по Европе. В каждом порту по нему сохнет бедная девушка.
Я понятия не имею, что он думает обо мне в моем коротком платье и каблуках. Он должен быть под воздействием алкоголя, чтобы сделать мне комплимент, и даже тогда он был бы двусмысленным. Но дело в том, что для нас это впервые. Ной никогда не видел меня в такой одежде. Бретельки такие тонкие, как спагетти. Подол платья заигрывает с верхней частью моих бедер. Мои волосы распущены, прямые и темные, как ночь. Мой солнечный загар придал мне теплое летнее сияние. Я надеюсь, что внутренне ему приходится подбадривать себя, чтобы держать себя в руках. Не влюбляйся в нее, Питерсон. Она по-прежнему враг номер один.
— Итак, — говорит Габриэлла, привлекая внимание группы, а затем обращаясь к Лоренцо за поддержкой. — Мы тут поговорили и решили, что нам стоит отказаться от душного ужина и отправиться куда-нибудь, где больше…
— Оживления, — предлагает Лоренцо.
 
Габриэлла радостно хлопает в ладоши.
— Да! Вы двое готовы?
Ной засовывает руки в карманы брюк и пожимает плечами, и поскольку не похоже, что он собирается отступать, я быстро соглашаюсь пойти на все, что они запланировали. Хотя, честно говоря, мне нравится, как звучит душный ужин. Мне не нужно идти в тот ресторан со звездой Мишлен или что-то в этом роде, но я не ела с полудня, и мой желудок пуст с большой буквы «П».
— Сюда, — говорит Лоренцо, берет меня за руку и тащит за собой по тротуару.
Оглянувшись через плечо, я вижу, как Ной жестом показывает Габриэлле идти вперед, и они становятся в ряд позади нас, бок о бок. Он не берет ее за руку, как это сделал Лоренцо со мной, и я думаю, не разочарована ли она этим.
— Тебе понравится, куда я тебя поведу.
— Мы… эээ… все время будем идти пешком?
Я уже жалею о своем выборе обуви.
— Это недалеко. Я обещаю. Если ты устанешь, я понесу тебя, — он подмигивает, и я слегка смеюсь, потому что очевидно, что он этого ожидает. По правде говоря, мне хочется, чтобы он вызвал нам такси и избавил меня от необходимости балансировать на этих неровных булыжниках. Что это с ним такое — отказываться от современного транспорта?
Я вздрагиваю, чуть не подвернув лодыжку, но он не замечает этого. Он рассказывает мне все о своем кузене.
— Он продает мотоциклы, но я могу уговорить его дать нам пару в аренду. Они будут довольно побитые, но я умею их ремонтировать. Мы могли бы поехать на них на побережье, разбить лагерь, жить на природе.
Ух ты. Кто-то дал ему шаблон для моего кошмара? «Жить на природе»? Это броская фраза, которую я хочу видеть над органическими овощами в Whole Foods, а не девиз моей жизни. Мне нравятся удобства.
Но Лоренцо ждет моего ответа, поэтому я безразлично киваю, а затем переключаю свое внимание на землю перед собой, чтобы не сломать ногу.
Место, о котором договорились Лоренцо и Габриэлла, — крошечный бар и ночной клуб. В нем многолюдно, и когда мы входим внутрь, я сразу понимаю, что моя мечта об ужине не станет реальностью. Здесь практически только стоячие места. Люди теснятся во всех возможных местах, заполняя столы, барные стулья и небольшой танцпол. Они выходят на улицу, но Лоренцо явно хочет быть в центре событий, поскольку ведет нас в толпу людей.
— У них здесь есть еда? — кричу я сквозь пульсирующую музыку.
— Да! Тонны!
Пока что я вижу только миндаль в баре, покрытый загадочной пылью (может быть, итальянские травы, может быть, мертвые клетки кожи сотни посетителей бара, которые были до меня).
— Давай обязательно закажем несколько блюд. Я умираю с голоду!
— Конечно! — кричит мне в ответ Лоренцо.
Первым делом он находит нам столик.
Он загорается, когда видит знакомых, и тратит некоторое время на то, чтобы поздороваться с каждым в группе. После некоторых уговоров они пересаживаются на длинную скамью-банкетку, которая тянется вдоль стены, и освобождают для нас место. Я оказываюсь рядом с Лоренцо на скамье. Ной занимает стул рядом со мной в конце стола, а Габриэлла — стул напротив меня. Мы все теснимся друг к другу, и места действительно не хватает, особенно для Ноя, которому совсем тесно, но он не может отодвинуться, потому, что прямо за ним сидит еще одна группа. Я пытаюсь дать ему место, наклоняя свое тело в сторону Лоренцо, но тут Лоренцо впечатывает свою ногу в мои пальцы, и я вздрагиваю.
Огромная рука Ноя находит мое голое колено под столом, и я подпрыгиваю на фут в воздух.
— Расслабься, — говорит он, укоряя меня. — Я просто подтягиваю тебя сюда, чтобы у тебя было место.
Ной тянет меня к себе, и когда мое колено касается его колена, и он удовлетворен моим расположением, он отпускает меня. Но позвольте мне быть предельно ясной: когда он отпускает мою ногу, его рука делает это декадентское медленное движение по моей коже, и мне трудно сохранить бесстрастное выражение лица. Мурашки распространяются от моей головы до пальцев ног, а он наблюдает за мной. Он ЗНАЕТ.