Враги за рубежом (ЛП)

Я бесстрастно пожимаю плечами.
— Смотрели друг другу в глаза. Играли в хоккей на гландах.
— А чем вы занимались на самом деле?
— Он водил меня на пончики.
Ной стонет, как раненое животное.
Я подхожу ближе, как бы вкручивая нож.
— Они были только что из фритюрницы. Целая тарелка, посыпанная сахарной пудрой. Некоторые были наполнены кремом канноли, который капал с боков. Тебе уже тесно в штанах?
Он подносит кулак ко рту, как будто ему нужно прикусить его.
— Звучит мерзко.
Смех поднимается во мне до такой степени, что его больно подавлять. Я опускаю взгляд на пол, успокаиваюсь, затем смотрю на него из-под ресниц.
— Он снова пригласил меня на свидание.
— И что?
— Я согласилась. Он такой джентльмен. И такой красивый, ты не находишь?
Он пожимает плечами.
— Не в моем вкусе.
— Верно. Это был бы не твой тип без дьявольских рожек и острого хвоста. Тебе было бы скучно до смерти.
— Это даже близко не похоже на то, что я ищу в женщине.
Я делаю еще одну попытку угадать.
— Она похищает щенков далматинцев. У нее фетиш на мех.
— Боже мой… какое у тебя бурное воображение.
Я щелкаю пальцами.
— Я поняла. Волосы из змей и скверный характер. Ее взгляд превращает мужчин в камень. Тебе нравится, когда она надевает на тебя наручники в постели.
Взгляд Ноя встречается с моим, и он отвечает:
— Черные волосы. Светлая кожа. Большие глаза. Рот, который никогда не замолкает. Она покупает мне шоколад, когда скучает по мне.
Мое сердце замирает в груди, когда он крадет шоколадку прямо у меня из рук и ловко подбрасывает ее в воздух, а через мгновение снова ловит.
Я быстро прихожу в себя. Это то, чем я горжусь.
Ной не имеет в виду ни слова из того, что говорит, я знаю это. Он пытается подзадорить меня, и, судя по румянцу на моих щеках и учащенному ритму сердца, ему это удалось.
— Умора, — произношу я, звуча глубоко невесело.
Баланс сил нарушен, и я хочу вернуть его в прежнее состояние.
Я подхожу прямо к нему, прижимаюсь грудью к его груди и откидываю голову назад, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Я чувствую запах его пота и изо всех сил стараюсь его ненавидеть.
— Так вот почему ты отправился на пробежку, пока меня не было? Нужно было сжечь всю эту ревнивую ярость? — Провожу пальцем по центру его груди, делая вид, что не замечаю твердых мышц. — Как печально.
Ной ловит мою руку в жесткий захват, чтобы остановить движение. Я сглатываю. Я забыла о нашей разнице в размерах. Его рука обхватывает мое запястье. Я — веточка, которую он может переломить на две части.
— Осторожно, — предупреждает он.
«Или что?»
За закрытой дверью царит суматоха. Стулья скрипят, рюкзаки застегиваются, дети смеются и переговариваются друг с другом. Латынь официально закончилась, и через секунду дверь распахнется, и ученики выйдут в коридор.
Но Ной все еще не отпускает свою хватку.
Он делает это специально. Заставляет меня потеть.
Я пытаюсь высвободить руку, но он не дает мне этого сделать.
Он хочет, чтобы я сдалась, но я не могу заставить себя сказать это. Вместо этого расслабляю руку.
Вот так. Доволен?
Ной нежно сжимает мое запястье и отпускает его как раз в тот момент, когда дверь распахивается. У нас не было ни секунды в запасе.
— Мисс Коэн, я знаю латынь! — провозглашает Брэндон. — Veni, vidi, vici!
— Я уже забыл, что это значит, — говорит Ли, следуя за ним. — Это «лови момент»?
— Я пришел, я увидел, я победил, — поправляет Ной, глядя прямо на меня.
Во второй половине дня мы отправляемся на очередную экскурсию. На этот раз мы отправляемся в Пантеон.
Толпы у фонтана Треви были детской забавой по сравнению с этим. На площади почти плечо к плечу. С таким же успехом мы могли бы пытаться попасть в первый ряд, чтобы увидеть Бейонсе на фестивале Коачелла11. Продавцы кричат на английском и итальянском языках, пытаясь продать маленькие миниатюры Пантеона, художественные принты и футболки. Туристы держат в руках свои Айфоны, тщетно пытаясь сделать беспрепятственный снимок церкви. Медленно движущаяся очередь огибает здание.
 
Сопровождающие рассредоточены вокруг группы, чтобы мы все держались вместе. Лоренцо идет впереди, жестом приглашая нас войти в церковь и пройти мимо очереди, так как у нас есть предварительный заказ на нашу экскурсию. Слава богу.
Ученики плотно следуют за ним. Ной и Габриэлла замыкают шествие, следя за всеми, кто отстал, а я держусь от них на расстоянии, предпочитая держаться впереди с некоторыми учениками Линдейл.
Кайли и Милли приближаются ко мне с явным намерением.
— Итак, мисс Коэн, мы хотели спросить… как вы думаете, Лоренцо симпатичный? — спрашивает Кайли.
— Ты имеешь в виду мистера Риччи. И это неуместный вопрос.
Милли отмахивается от моей поправки.
— Да, да. Он — мистер Риччи. Он симпатичный, нет?
Они обмениваются заговорщицким взглядом.
— Вы должны быть внимательными.
Лоренцо уже начал свою лекцию о церкви. Мы стоим в центре огромного куполообразного здания. Оно выглядит так, будто его создавали с помощью CGI12. Я смотрю вверх на окулус, удивляясь архитектурному подвигу, который смогли совершить древние римляне. Как они…
— Здесь слишком шумно, и, кроме того, я уже все знаю о Пантеоне, — говорит Милли и продолжает доказывать свою точку зрения. — Я читала о нем в путеводителе по Риму до того, как мы покинули Штаты. Это бывший римский храм, который был превращен в католическую церковь примерно в шестисотом году. Это одно из наиболее хорошо сохранившихся зданий Древнего Рима, в основном потому, что оно постоянно использовалось на протяжении всей своей истории.
— Да. Многие другие языческие храмы были разграблены, — говорит Кайли, подхватывая то, на чем остановилась Милли. — Строительные материалы были использованы для строительства новых христианских церквей. Итак, вы находите его привлекательным или предпочитаете кого-то вроде мистера Петерсона?
Прежде чем я успеваю ответить, Милли вклинивается:
— Объективно, мистер Петерсон выглядит лучше. Мы провели опрос в классе, и он оказался в его пользу, что неудивительно. Он превосходит мистера Риччи и в росте, и в рельефе мышц.
— Что это? — спрашиваю я, указывая на бумагу, с которой она читает.
— О, это? Это система оценок, которую можно использовать для сравнения учителей. Видите, вот таблица с перечнем плюсов и минусов для каждого из них.
— Ты шутишь. Зачем тебе это?
— Ну, во-первых… здесь нет хорошего телевизора.
Кайли кивает.
— Да, и мы знаем, что мистер Риччи пригласил вас на свидание. В общем, мы обсуждали, кого вам выбрать в мужья — его или мистера Петерсона. Мы не против устроить для вас конкурс в стиле «Холостячки», если вы хотите. Я неплохо пародирую Криса Харрисона13.
Я поднимаю руку.
— Ладно, хватит. Хватит.
— Хотя, если честно, мы все были удивлены тем, что мистер Риччи пригласил вас на свидание, потому что мы думали, что вы с мистером Петерсоном…
— Это не так.
— Интересно, — говорит Кайли, глядя на меня так, будто пытается прочесть между строк.
— Это крайне неуместно, — снова указываю я, прежде чем наклониться ближе. — Дай-ка я посмотрю.
Милли с нетерпением передает свой листок, затем подходит, чтобы объяснить мне.
— Как вы видите, наша система рудиментарна, и мы открыты для предложений по ее улучшению. Мы просто считаем, что вы должны тщательно обдумать свой выбор, прежде чем принять решение. Говорят, в море много рыбы, но вам сколько… сорок пять?
— Ваши биологические часы тикают, — добавляет Кайли.
Я не потрудилась поправить их насчет моего возраста или напомнить, что мои биологические часы — это весенний цыпленок, спасибо вам большое.
Я засовываю их список в свой пояс для денег, говорю, чтобы они перестали объективировать своих учителей-мужчин, и возвращаю их внимание к Лоренцо, который все еще продолжает рассказывать о Пантеоне и о том, как римляне смешивали бетон, чтобы он не рухнул на вершине купола.