Враги за рубежом (ЛП)

Они, должно быть, считают меня абсолютной идиоткой.
Я иду через холл, чтобы обсудить эту идею с моим единственным союзником здесь, Ноем.
Он открывает дверь в божественной черной футболке и спортивных штанах.
Он открывает рот, но прежде чем он успевает заговорить, я поднимаю руку.
— Не волнуйся, я не пытаюсь общаться с тобой в неурочное время. Я здесь по официальному делу.
Он скрещивает руки на широкой груди и прислоняется плечом к дверному косяку.
Это сверхъестественно. Его манеры настолько хороши, что иногда я забываю, что он киборг, запрограммированный раздражать.
— Я думаю, что дети ведут себя девиантно, и вот почему.
После того как я рассказываю ему суть дела, я ожидаю, что он покачает головой в полном неверии в мою гениальность, похлопает меня по плечу за отлично выполненную работу и скажет: «Шерлок, ты снова это сделала!»
Вместо этого он говорит:
— Пока что ты единственная проказница в этой компании. Я видел, как ты украла тирамису за ужином.
В единственном числе — хорошо. Он не знает, что я украла два.
— Ты идешь или мне придется все делать самой?
Я поворачиваюсь и иду по коридору, а он глубоко вздыхает. Ной хотел бы сбросить меня с крыши, но мы в этом вместе. Сопровождающие, нравится нам это или нет.
Через мгновение его дверь захлопывается, и он своими длинными шагами догоняет меня.
— Итак, очевидно, мы идем скрытно, — говорю я, многозначительно приподнимая бровь, глядя на его ноги.
— Побеспокойся о себе, Нэнси Дрю.
Мы идем бок о бок, я делаю два шага на каждый его шаг.
Мы уже почти завернули за угол в сторону детского общежития, когда я протягиваю руку и дергаю его назад. Ну… пытаюсь это сделать, но моя сила не сравнится с размерами Ноя. Он тащит меня вперед, и мое лицо врезается в его подтянутую руку.
— Что ты делаешь? — спрашивает он.
Нет, ты адекватен?
— Я пытаюсь убедиться, что ты не выдашь наш элемент неожиданности, — шиплю я, прилагая все усилия, чтобы оттолкнуться от него и увеличить расстояние между нами.
— Ты обдумала…
— Да, я все обдумала, а теперь помолчи.
Отталкиваю его с дороги, встаю перед ним и очень осторожно заглядываю за угол в темный коридор.
Он подходит ко мне сзади, излишне близко. Его грудь прижимается к моей спине.
— Ну что? Что ты видишь? Они совершают все те отвратительные действия, которые ты себе представляла? Устраивают оргии? Употребляют наркотики? Изучают хореографию ТикТок?
Слова булькают у меня в горле, но ничего не срывается с языка, потому что я остро осознаю, каково это — ощущать себя в коконе тела Ноя. К моему полному ужасу, это не… ужасно. Во-первых, его запах… и его мышцы… и то, как он…
Мне нужно перезагрузить свой мозг.
И тут я вижу это: из трещины в двери в конце коридора выходят струйки дыма.
Вот маленькие засранцы! Как они пронесли сигареты так, что я не заметила?!
Я вскакиваю на ноги, бегу по коридору и распахиваю дверь, прежде чем они успевают спрятать наркотики. Разумеется, я тут же жалею, что не воспользовалась возможностью пнуть дверь ногой для пущей изящности. В жизни так мало шансов сделать это. Нужно использовать каждый шанс, предоставленный судьбой.
Мое триумфальное «Ага!» заглушает Кайли, кричащая во всю мощь своих легких.
Она роняет свой отпариватель — тот, которым она пользовалась, чтобы убрать складки с одежды, — и он падает на пол. Дым рассеивается.
У меня есть ровно полсекунды, чтобы придумать объяснение, и я решаю:
— Вот видишь, Ной? Эти двери такие хлипкие! Эта просто открылась сама по себе. Мы должны позвонить Лоренцо прямо сейчас и попросить школу заменить все до единой…
Ной берет меня за плечи и тащит обратно в коридор.
— Спокойной ночи, Кайли. Извини за это, — говорит он ей, прежде чем аккуратно закрыть дверь. — Гордишься собой? — спрашивает он меня.
Я пожимаю плечами.
— Каждый хороший детектив время от времени ошибается.
— Ты маньячка.
Он начинает идти обратно к учительской, и мне ничего не остается, как бежать, чтобы догнать его.
— И ты слишком доверчив. Мы говорим об учениках средней школы! Что ты делал в средней школе?! Подожди, подожди, не говори мне. Практиковался в поцелуях с языком на потном кулаке? — предположила я.
 
— Почти.
— Гуглил «сиськи», а потом отчаянно удалял все следы своей истории поиска с семейного компьютера? — снова предполагаю я.
Он делает вид, будто действительно обеспокоен.
— Ты шпионила за мной?
— Держу пари, ты был хуже всех.
Ной пожимает плечами.
— Я был тихим ребенком.
Я хрюкаю в неверии.
— О. Ладно. Ты никак не сможешь убедить меня, что не изводил всех женщин в радиусе шестидесяти миль. Некоторые вещи никогда не меняются.
Мы возвращаемся в наш холл. Ной, вероятно, опасаясь, что я сорвусь с места и побегу обратно, чтобы продолжить свою миссию, заводит меня в мою комнату.
— Не всех женщин, Одри. Только тебя.
Мы все пережили первую ночь в Риме, не благодаря Ною.
Очевидно, охранник сделал несколько обходов, чтобы убедиться, что все дети находятся там, где должны быть. Не было никаких сообщений об озорстве, о чем Ной злорадно сообщил в столовой на следующее утро. Я беру свой кекс и кофе и занимаю свободный столик как можно дальше от него.
Лоренцо входит в столовую и направляется ко мне, и я тут же делаю вид, что не читаю блог сплетен о селебрити, быстро гуглю «Мировые новости Би-Би-Си» и поворачиваю экран своего телефона к нему, чтобы он был впечатлен.
— Я думал, что приглашу тебя на кофе сегодня утром, — говорит он, когда доходит до меня.
На его лице такое милое выражение уныния, что мое сердце разрывается надвое.
— Так и есть! — заверила я его, указывая на свой кекс. — Это… это просто первый завтрак. Я как Бильбо. Я люблю завтракать, второй завтрак, одиннадцатый…
Лоренцо смеется вполголоса, и я понимаю, что он понятия не имеет, о чем я говорю.
Ну да, ну да… Я неловко ковыряюсь в своем кексе.
— Слушай, у меня есть несколько дел, которые мне нужно сделать сегодня утром, и я знаю, что тебе нужно проверить своих учеников и убедиться, что они попали в свой класс, — он проверяет свои часы. — Хочешь встретиться со мной во дворе через час?
— Хорошо, конечно. Да.
Он уходит, и мой взгляд невольно устремляется к Ною. Не то чтобы я хотела, чтобы он знал, что Лоренцо говорил со мной. Просто…
Подождите. Почему Габриэлла за его столом, наклоняется к нему, чтобы поговорить с ним таким образом? Его лицо на одном уровне с ее грудью. Он может получить соском в глаз. О, а теперь он смеется. Ну разве это не мило. Что может быть смешного, Ной? Давай послушаем!
Я встаю и решаю взять свой кофе и кекс на вынос. Хотя нахожусь в двух шагах от выхода, решаю, что хочу пойти другим путем без всякой причины. Я обхожу столики, пока мой путь не приводит меня прямо за Габриэллой.
— Так или иначе… если ты не против, мы могли бы все проверить. Ты и я…
Это то, что я слышу от нее, и хотя я снижаю темп до ненормально медленного ползания, как будто где-то группа улиток ставит мне идеальные десять баллов, это все, что я могу сделать, прежде чем снова окажусь вне пределов слышимости. Я не улавливаю ответа Ноя.
Так, так, так.
Думаю, здесь, в Италии, с кофе делают что-то другое, потому что, когда я возвращаюсь в свою комнату, у меня одиннадцать баллов из днсяти. Я чувствую себя так, будто могу разорвать учебник прямо посередине голыми руками. Расправляю рубашку и расхаживаю, как тигр. Бросаю свой полусъеденный, в основном раздавленный кекс в мусорное ведро и продолжаю вышагивать.
Так Габриэлла в его вкусе? Интересно. Ладно. Значит, ему нравятся красивые. Ух ты. Ной, это новаторство. Ты такой УНИКАЛЬНЫЙ. Не такой, как другие парни!
Я стаскиваю свое идеально красивое платье и надеваю другое. Это красное, яркое, короткое. Я беру тюбик помады и наношу ее с точностью, проверяя свое отражение в естественном свете из окна. Я совсем не похожа на Габриэллу. Мои глаза заполняют половину лица. Мои черты лица не такие скромные и тонкие, как у нее. Они кричат о том, чтобы вы обратили на них внимание. В этом смысле во мне нет ничего кроткого и маленького. Моя личность подобна газу, заполняющему любую комнату, в которой я нахожусь.