Лекарство для разбитых сердец (СИ)

Конечно, всю информацию им знать не нужно, только то, что я провел эти дни в компании друзей, среди которых была моя девушка.
Клятвенно пообещав официально познакомить мое семейство с ней, я закрылся в своей комнате и провел остаток вечера на телефоне с Алиной.
Удивительный период — начало отношений. Мозг сносит так, что даже самые простые вещи вызывают ступор и глупую улыбку. Чуть больше двадцати лет ты был обычным парнем, а потом раз, розовые сердечки, ванильный кисель в голове, пожелания доброго утра и абонемент в цветочный. Нет, я вовсе не против всего этого, тем более видя взаимность с обратной стороны.
Неделя далась безумно тяжело, меня разрывало во все стороны — утром я разбирался с дипломом, обед проводил на фирме у родителей, разбирая документы с клиентами, но вот вечера…вечера были нашими с Алиной.
Каждый день я ездил к ней после работы. Все время до самой ночи мы проводили вместе. Колесили по городу, ходили в кино, гуляли по набережной. Я был готов ехать копать с ней картошку, куда угодно, лишь бы быть рядом.
Правильна ли эта привязанность? Таких чувств со мной не случалось никогда. Чтобы вот так, рваться туда, где она в любую свободную минуту — будь то телефонный звонок или личная встреча.
Все точки над i были расставлены в четверг вечером, когда я вернулся домой после очередной встречи с моей Русалкой. После долгого смактования ее губ в машине, затем у подъезда, а потом у входной двери.
Надо что-то делать с этим, я не хочу отрываться от нее и уезжать каждый день домой, разрываясь на тысячу осколков.
Так вот, в четверг вечером, заходя в квартиру, я сразу понял — дело пахнет воблой.
И пивом.
Иногда, после тяжелых рабочих дней, отец любил пригубить пшеничного с методичным ковырянием костей какой-нибудь сушеной рыбы.
— О, блудный сын пришел! — радостно воскликнул он, глядя на то, как я вхожу на кухню. — Составишь мне компанию?
— От бутылочки не откажусь.
— Так бери из холодильника и падай.
— Где мама? — спросил я, располагаясь рядом с отцом.
— Надюша пошла к Людмиле, у них там какой-то бабский сабантуй, или ведьминсткий шабаш, бог его знает. А Марс играет в какую-то новую игрушку с зомби.
Я скривился:
— Он потом плохо спит от своих игрушек.
— Да знаю я, сынок. Вот только на уговоры он не поддается, может ты поговоришь с ним?
— Поговорю, конечно.
Я не очень люблю все эти рыбные препарирования, но иногда с отцом хочется поговорить по душам.
— Как твоя барышня? Тебя целую неделю дома не видно.
— Алина. Так ее зовут. Все хорошо, даже как-то слишком стремительно.
— Ты о чем? Неужто хочешь мне сказать, чтобы я готовился становиться дедушкой? — отец уставился на меня огромными глазами.
— Нет, — усмехнулся я и продолжил через небольшую паузу. — Еще вчера мы толком поговорить не могли, но проходит всего лишь день, и я не могу оторваться от нее.
— Это взаимно? — изогнул бровь папа.
— Да, совершенно точно да.
— Тогда у меня к тебе встречный вопрос — а ты думал как это бывает? Сегодня свидание, через неделю один поцелуй, через месяц два поцелуя, через годик можно и в постельку?
— Отец!
— Я писят лет отец! Разве любовь обладает каким-то таймингом? Это вспышка. Бум. Бах и все. С твоей матерью знаешь, как было? На свидание сводил в театр, а утром вместе в общежитии проснулись. А времена, знаешь какие? Она ведь рисковала, а если я не благонадежным окажусь? Так вот не думал никто тогда ни о чем, страсть завертела и утянула в омут так, что даже всплыть невозможно. Я тогда ее сразу к себе перевез, договорился с комендантом, плевать на все, лишь бы она рядом. А потом вдруг ты. Нет, я бы женился на Надежде в любом случае, меня без нее уже быть не могло. Просто ты нам ускорил все процессы. И, слава Богу, я сейчас только благодарен судьбе за все это. Так что если чувствуешь любовь к своей Алине и это взаимно, то я за тебя только рад, сынок.
— Спасибо, папа, — просиял я. Этот разговор по душам был мне необходим, чтобы встряхнуться.
— Всегда пожалуйста. Так и что, когда съедешь?
 
Я взглянул на своего отца и улыбнулся. Какие все-таки у меня чудесные родители. И как здорово, когда они понимают тебя.
— Пока не решил. Сначала нужно поговорить с Алиной. Для начала планирую на съемную квартиру, у меня есть кое-какие сбережения. После диплома и выхода на полную ставку подкоплю и хочу купить свое жилье.
— Даже так, — отец вперился в меня взглядом. — Уверен?
— Да, — твердо ответил я.
— Мы с матерью уже обсудили этот вопрос. Ни по каким съемным квартирам не нужно таскаться. У нас есть сбережения, будет тебе на квартиру.
— Нет.
— Это не обсуждается.
— Отец, я хочу сам это сделать.
— И ты сделаешь. Мы не дадим тебе полную сумму, что-то придется добрать своими сбережениями или ипотекой, плюс ремонт и мебель с техникой никто не отменял.
Я заглянул в глаза отцу. Раньше, они были голубые, но сейчас выцвели и стали похожи скорее на серые, а обрамляют их россыпь маленьких морщинок. Почему я не заметил, как постарел мой родитель?
— Что смотришь? Думаешь, мы для себя работаем? Все что мы делаем, ну или почти все, для вас, пацаны, и только ради вас. Может, если бы Надя тогда не забеременела тобой, ничего бы этого не было, — он обвел рукой квартиру.
— Спасибо, пап.
— Будь счастлив сынок.
Вот так, под душевный разговор и аромат воблы и было принято окончательное и судьбоносное решение.
Глава 35
Алина
Пятница — самый лучший день в неделе, потому что:
а) прощайте занятия, привет выходные
б) привет не просто выходные, а выходные с лучшим и любимым парнем.
С Димой мы договорились встретиться возле моего учебного корпуса, а после он обещал подбросить меня домой.
Рядом со мной была Катя и четыре ее ноги. Вернее две ноги и два костыля. Наступать на больную ногу ей было нельзя, поэтому всюду она ходила на костылях. Очень помогал Дима, который каждое утро привозил нас в университет на машине, а потом забирал обратно.
— Какие планы на выходные? — спросила Катя, опираясь спиной о ствол дерева.
— Пока не знаю, наверное, проведем время вместе с Димком. Хочешь с нами? — спросила я.
Я понимала, что моей подруге грустно. Что произошло у нее с Женей известно одним им, но Катя очень изменилась за последнюю неделю — меланхолично-депрессивное состояние не покидало ни на минуту, мне хотелось хоть немного ее растормошить, уверена, Дима был бы не против ее компании.
— Нет, — скривилась Катя. — Я не собираюсь портить вам, голубкам, любовь-морковь своим кислым настроением.
— Тогда может, позвонишь Жене и поговоришь с ним? — не выдержала я.
Игнатьева вскинула на меня голову, открыла рот, закрыла его и опустила лицо вниз.
— Иногда я ловлю себя на мысли, что умираю, как хочу с ним поговорить. Или поругаться, без разницы. Лишь бы не тупое молчание, — ответила подруга.
— Расскажешь мне?
— Нет, прости, не могу. Или не хочу. Мне надо разобраться в этом самой, — пробурчала Катя и посмотрев мне за спину, вдруг резко нахмурилась.
Я обернулась и увидела причину ее морщин между бровями. К нам, неспешной походкой короля жизни двигался мой бывший — Игорь Харитонов собственной персоной. Явление Христа народу, не меньше.
— Какие люди! — воскликнул он. — Детка, я скучал. — И потянулся ко мне в попытке поцеловать.
В последнюю секунду я успела увернуться и упереться своими руками в его грудь. Однако это не спасло меня мокрых губ, которые успели проехаться по моей щеке.
Все чувства к этому парню исчезли. Их, как ластик карандаша стерла любовь к Диме, не осталось ничего. В отличие от меня, у Игоря, по всей видимости, было все по старому, и он опешил от моей реакции.
Я не успела возмутиться его наглости.
Он не успел удивиться моей реакции.
Катя не успела послать его к черту.
Сзади меня обняли сильные и уверенные руки и нежно поцеловали в подбородок.