Снежная ночь в Токио (ЛП)

— Это бессмысленно! Ты живёшь на другом конце света, а я застряла здесь...
Тео улыбается прищуриваясь.
— Знаешь, мир не так огромен, как кажется. Поверь тому, кто объездил его вдоль и поперёк, — мягко отвечает он, словно пытаясь успокоить разбушевавшегося ребёнка. — Нет труднодоступных мест. Всё в твоей голове.
— Я не... Я не знаю, что сказать.
Он пожимает плечами и приоткрывает дверь на несколько сантиметров. Снова начинает звонить его телефон; такси, вероятно, уже ждёт у дверей отеля.
— Счастливого Рождества, наверное, уместно.
— Да, конечно. Счастливого Рождества, Тео.
— Счастливого Рождества, Касуми, — говорит он, полностью открывая дверь.
— Я проведу этот день в воздухе, в дрёме и скуке, но ты выдели несколько минут и отпразднуй и за меня, хорошо?
Я киваю.
— Так и сделаю.
Тео переступает порог, отступает на шаг в коридор и продолжает смотреть на меня. Он дружелюбно кивает мне.
— Тогда до завтра.
Я вздрагиваю. Он ведь несерьёзно, правда?
Я не должна ему отвечать. Будет лучше проигнорировать и отпустить его, но слова вырываются у меня изо рта.
— До завтра.
  
  Завтра
 
День, когда решишь действовать, — счастливый день.
25 декабря. Позднее утро.
Снег начинает таять под тонким ледяным моросящим дождём. Постукивая по зонту, он сопровождает мои шаги по дороге домой. У меня с собой бумажная бабочка, которую я взяла в отеле, та, на которой Тео написал свои контактные данные. Я специально сложила оригами снова, чтобы скрыть надпись.
Его полное имя — Теодор Гарри Шоу-Флеминг, и не уверена, что произношу правильно, но я нашла информацию о Тео в интернете. Он непросто музыкант, а с детства был вундеркиндом, скрипач, которого ценят и знают во всём мире. Тео завоевал столько премий, что о нём давно пишут во многих газетах мирового уровня. Он выступал на крупных мероприятиях, перед важными людьми и в самых известных театрах. Будучи таким красивым мужчиной, я также натолкнулась на поток сплетен о нём и его многочисленных предполагаемых флиртах с женщинами из шоу-бизнеса. На что громко рассмеялась — насколько я поняла, Тео не такого типа человек.
Поклонники музыки с нетерпением ждали его приезда в Японию. Об этом даже говорили в новостях и по радио, но, поскольку моя голова всегда занята работой и график плотный, я ничего не знала. Знатоки говорят, что услышать его живое выступление — это честь и большое удовольствие, а повезло мне. Той, которая даже не знала, кто он такой.
Если закрою глаза, мне кажется, я продолжаю его слышать.
С этим листком бумаги, который спрятала в один из внутренних карманов сумки, я нарушаю правила, но не чувствую за собой никакой вины. Возможно, это моё «рождественское чудо». Как происходит в зарубежных фильмах — билет на выход из несчастья, ключи от стеклянной клетки, в которой заперла себя собственными руками. Ни за что на свете не расстанусь с этой запиской, и в любом случае я запомнила его электронный адрес, контакт Skype и даже номер телефона. В этом я хороша.
У меня звонит мобильный телефон, и я подпрыгиваю. Я останавливаюсь посреди тротуара, чтобы ответить.
Нобуо. Он, наверное, волнуется, хочет знать, когда я вернусь домой. Обычно он всегда возвращается после меня. Наверное, ему показалось странным, что я до сих пор отсутствую.
Я глубоко вздыхаю, прежде чем ответить. Мои минуты бабочкой подходят к концу.
— Алло.
— Касуми, где ты? — голос резкий, раздражённый. Наверное, он мало спал, или, может быть, у него выдалась не очень хорошая ночь, но в глубине души меня это совершенно не волнует. Именно Нобуо предложил эту игру, и будет справедливо, если так или иначе он расплатится за последствия.
— Я уже возвращаюсь. Из-за снега не смогла найти такси и иду на вокзал пешком.
— Ах, понятно, — бубнит он. — Ты купила сладости?
Да, сладости. Рождественская традиция (хотя наши семьи и не празднуют), я покупаю выпечку для его родителей. Мы с Нобуо навещаем их, улыбаемся, как счастливые супруги и вместе обедаем, делая вид, что всё в порядке. Каждый год его мама спрашивает, когда же у неё наконец появится внук, а мы приводим обычные отговорки — слишком заняты работой, хотим накопить побольше денег, сейчас стрессовое время, но рано или поздно наследник будет. Возможно, на этот раз я скажу ей правду, — Нобуо последний мужчина в мире, от которого я хотела бы иметь детей.
 
— Ещё нет. По дороге я загляну в кондитерскую.
— Хорошо. До скорого.
— До скорого.
Нобуо отсоединяется ещё до того, как я закончила говорить. Когда я убираю в сумку телефон, то замечаю крылья бумажной бабочки, и с лица исчезает улыбка.
Завтра я позвоню ему. Да, обязательно. Решено, я покину этот лабиринт.
Я продолжаю медленными шагами идти по улице, между украшенными витринами и звуками рождественских бубенцов, доносящихся из магазинов. Иду неспешно, наслаждаясь холодным воздухом на коже, смакуя суть осознания, которое заполнило мой разум в тишине, застигнув меня врасплох, как снег ночью.
Это ещё не всё. Моя жизнь может развиваться в любом направлении. Ведь я свободна. И это последний день, когда держу свои крылья сложенными.
На тротуаре рядом со мной останавливается такси. Водитель спрашивает меня, не нужно ли подвезти. Мгновение я раздумываю, но затем решительно качаю головой, отпуская его.
Хочу прогуляться ещё немного. Неспешно дойду до станции, сяду и буду ждать поезда. Не первый, может быть, второй. Тео попросил меня посвятить часть этого дня самой себе, так я и поступлю. Спокойно выпью горячий кофе, куплю маленькую ёлочку для гостиной, прочитаю несколько страниц книги, которую слишком долго держала закрытой на тумбочке. А вечером перед сном подумаю, как поступить с Нобуо.
Да, так я и сделаю.
Есть время, прежде чем я снова окажусь в коконе. Я останусь бабочкой ещё на несколько минут.
А завтра...
Порыв ветра застаёт меня врасплох, пока я теряюсь в мыслях. Мой зонт сдвигается, и на кончик носа попадает капля дождя.
«Ты должна быть счастливой сегодня, потому что наши дни коротки, и мы не можем повернуть время вспять». Если бы отец был здесь, он бы обязательно напомнил мне об этом. «Завтра будет уже слишком поздно».
В груди начинает бешено биться сердце. Я останавливаюсь посреди дороги и прижимаю руку к области сердца, как бы успокаивая его, начиная контролировать дыхание. Всё это абсурдно. Как если бы капля ледяной воды принесла с собой это послание. Сообщение от отца в момент, когда я больше всего нуждалась в его поддержке. Может быть, это и есть то маленькое чудо, которое я искала.
Сама себе качаю головой, укрываюсь под крышей, перед витриной магазина одежды, и закрываю зонт. Поискав в сумочке телефон, открываю регистр вызовов и звоню Нобуо. От необычного исступления начинают дрожать пальцы.
Он отвечает почти сразу.
— Что случилось, Касуми?
— Нобуо, я не пойду на обед с твоей семьёй, — говорю я на одном дыхании. — И в ближайшее время я не вернусь домой, так что тебе самому придётся позаботиться о сладостях. Мне жаль.
На другом конце линии я слышу только дыхание мужа, медленное и спокойное. Больше ничего. Я пользуюсь этой возможностью, чтобы продолжить разговор, пока энергия, которую ощущаю внутри, не исчезла.
— Мы должны всё обсудить в ближайшее время, нет — сегодня. Необходимо что-то сделать, пока не наступило завтра, потому что сейчас мы несчастливы, мы такие уже долгое время. Мы просто продолжаем притворяться, но ничего хорошего из этого не получается. Мой отец всегда говорил...
— Да, я помню, — резко прерывает меня. — Я помню, что он говорил.
Нобуо не взволнован, наоборот, он кажется почти смирившимся, будто, в некотором смысле, ожидал этого. Или, как если бы он думал о том же, но не имел смелости сказать.
— Мы не можем больше так продолжать, — говорю я, чувствуя, как подгибаются колени, и прислоняюсь спиной к витрине.