Вредная. Запретная. Моя (СИ)

— Прекратите! — зашипела директриса. — Что за выражения?!
— Лучше за Бергом следите, за его выражениями! — рявкнула я, не сдерживаясь. — Набрали гондонов закомплексованных и нянчитесь с ними.
Директриса пошла пятнами. Так тебе! Представила свою дочку на моем месте?! Или такое может произойти с кем угодно, но только не с ней?!
— Александра, — неожиданно вмешалась замша. — Это все, безусловно, отвратительно. В нашей компании мы не допускаем харассмента. Вы уверены, что все было именно так? Мы поговорили и с Олегом, и другими сотрудниками-свидетелями этой безобразной сцены. Никто не подтверждает ваших слов.
— Можем устроить очную встречу. — Я расслабленно откинулась на спинку стула. — Валяйте!
— Мы здесь не для того, чтобы разжигать конфликт. Обойдемся без выяснения отношений.
— Ну и отлично! — Я хлопнула в ладони. — Тогда я пошла. Знаете, работы многовато, да и Лоренцо обещал позвонить. Интересуется, как тут у меня дела. Не обижает ли кто.
Я нагло врала. С того дня, как мы виделись с пеньком последний раз, он мне не звонил. Была пара-тройка писем и фоток с женой Франческой, да и только. Но директрисе и замше знать об этом не следовало.
— Идите! — Замша метнула в меня презрительный взгляд.
— И вам хорошего дня! — пропела я.
Настроение было отличное! Я вернулась в свой «аквариум» с высоко поднятой головой. На меня посматривали с интересом, и я решила удовлетворить любопытство.
— Не уволили и даже не поругали. Работаем дальше, народ!
Ближе к обеду я не выдержала и первой написала Леше. Ответа не получила. Он даже не прочитал месседж. Странно, конечно. Смирнов вроде не из тех козлов, которые сначала чуть ли не в любви признаются, а потом игнорят. В столовку решила вообще не ходить, однако оттуда в скором времени принес свежие сплетни Костик Колосов.
— Говорят, Смирнова уволили. — Задрот страдальчески мялся около моего стола. — Это правда?
Сердце ухнуло вниз — будто это меня выгнали. Внутри мгновенно разгорелся гнев. Вот суки!
— Он бы мне сказал, — вырвалось у меня. — Вчера ни слова… А кто языком треплет?
— Он на работу не пришел, а вчера Берг на него капитально наехал. Вы не знали?
Возразить было нечего, я молча кусала губы. К счастью, Костика отвлекли, так что разговор затух сам собой.
Но я-то не затухну! Из-под земли этого гада достану, если он вот так решил свалить втихую. Снова и снова я набирала его номер, но Леша не отвечал. В голове крутилось столько странных мыслей, что я чувствовала: еще чуть-чуть — и свихнусь.
— Александра. — Перед глазами возникла Ирка в стремном костюме. Эту моль вообще учили одеваться?! — У нас через десять минут конференц-колл* с клиентами…
— Ага! — Я кивнула, а сама взяла в руку мобильный.
Сообщение пришло, только с незнакомого номера. Я открыла, сначала не поняла, а потом чуть не заорала. Едва успела рот рукой закрыть.
Это точно был Леша, я не сразу узнала его, но сомнений не было. Лицо все в крови, глаза… закрыты. Он… он…
Я рухнула на стул, губы задрожали, я не могла слова сказать, не то что закричать. По спине прополз жуткий страх. Телефон снова ожил в руках.
«Понравилось вчера небо в звездах, Сашенька?»
Я быстро набрала номер, с которого пришли фотки и сообщение, но он уже был отключен.
Странно, но слез я не лила, да и ступор быстро прошел. Я молча собрала вещи и, не обращая внимания на возмущенный вопль Ирки, вышла из «аквариума».
Пока ехала к Лешиному дому, обзвонила пол-Москвы, не меньше. Звонила знакомым и незнакомым врачам, их любовницам, женам, риелторам, банкирам, юристам, адвокатам, папиным бывшим помощникам, всем, кто был в списке моих контактов и мог хотя бы попытаться узнать, где сейчас Смирнов. Мне было плевать, что половину этих людей я едва помнила, что их контакты у меня остались из прошлой жизни. Плевать на их удивление, расспросы про папу, слова, что любая информация стоит денег… Я соглашалась на все, главное — выяснить, где Леша и как себя чувствует.
Мысль о том, что я могу его больше не увидеть живым, гнала прочь. Это невозможно. И да, мой мир сейчас крутился вокруг Алексея Смирнова.
 
-------------------------
* Конференц-колл — это одновременное общение нескольких собеседников по аудио-связи.
У Лешиного подъезда стояли несколько женщин, болтали о чем-то. Я собиралась проскочить мимо них, однако, услышав обрывки фраз, стопанулась*.
— …участковый был… да…
— …тихий такой, у Васильны снимает… ага…
Разговор прервался, на меня глядели с откровенным любопытством. Я вздохнула, на мгновение прикрыла глаза. Так, Саша, тебе надо вытащить из этих сплетниц всю информацию, поэтому улыбайся и будь не собой, то есть милой.
— Здрасте! Вы про Лешу говорите, да? Про Смирнова?
Отвечать мне никто не торопился, осмотрели с ног до головы, одна из баб даже пренебрежительно сощурилась. Ладно, проглочу!
— В этом подъезде живет мой… коллега — Алексей Смирнов, на третьем этаже, снимает комнату. Сегодня он не пришел на работу, мы все волнуемся. Случилось что?
— Коллега? — усмехнулась одна. — Ваш?
— Ну да. — Мне хотелось схватить эту дуру и вытрясти из нее все дерьмо. Но вместо этого я протянула ей свой бейдж. — Вот, смотрите.
— Дашевская… фамилия какая… Ленка, это не чиновника какого посадили недавно с такой фамилией?
Твою же мать!
— Да… вроде… вчера смотрела на НТВ репортаж…
— Послушайте! — Я оборвала этот поток воспоминаний. — Вы знаете, что случилось с Лешей?! Очень нужно. Помогите, а?! Пожалуйста!
Я ненавидела себя за то, что приходилось унижаться, но так надо. Да и не первый раз сегодня.
— Как просит, а?! Может, ей и правда нужно?
— Расфуфыренная какая-то она.
Говорили, словно меня и нет рядом.
Я молча сняла с шеи золотую цепочку с жемчужиной — она повисла на моей поднятой руке.
— Отдам той, кто первой расскажет все, что знает. И без вранья, ясно?
Загалдели все одновременно, но я смогла выцепить главное — живой и в больнице.
Меня чуть отпустило. По их словам, Лешу нашли ночью избитым в этом подъезде. Вызвали скорую и полицию. Никто, конечно, ничего не видел и не слышал. Обычное дело для Москвы.
— Так, и кому цепочка-то? Дай хоть глянуть. Точно золотая?
Я быстро убрала руку.
— В какой он больнице?
Тетки приуныли. Потом одна начала кому-то звонить, выяснять… Через десять минут цепочка была ее, а я поехала в больницу.
В мессенджер летели возмущенные вопли от замши и Горячевой, параллельно незнакомая девица писала по просьбе какого-то Вити то, о чем меня и так уже известили — о нападении в подъезде. Сообщения все сыпались и сыпались, однако ничего нового я пока не узнала. Хотя и удивилась, сколько людей откликнулось. Пусть далеко не все, но их было много.
Я попала в пробку. Судя по навигатору, мы стояли в километре от больницы. Терпение вскоре лопнуло — я выскочила из такси и пошла пешком. В сумке завибрировал мобильный — звонил Аракчеев. Недолго думая, я ответила.
— Чего надо?
— Привет, Сашенька! — Голос Артурчика был слишком веселым. Под кайфом, что ли? — Понравилось вчера? А сегодня?
— Это ты! — Я остановилась как вкопанная. — Так и знала, тварь! Следил за нами?
— Разумеется! Саш, я тебя предупреждал и его, кстати, тоже. Считай, первое предупреждение и последнее.
— Ты совсем охренел?! Тебя посадят. Клянусь, если с ним что-то случится…
— Кто посадит, Саш? — Артур откровенно издевался. Мне надо было прервать звонок и отключиться, но я почему-то продолжала его слушать. — Ты? Или, может, это чмо, с которым ты связалась? Я бы еще попытался понять, если бы ты мужика нашла, а не вот это. Стажер!
— Откуда…
— Наслышан. Детка, у меня везде есть свои люди, — глумливо рассмеялся Артур и добавил уже другим тоном — жестким и безапелляционным: — А теперь слушай, коза. Надоело с тобой играть. Ночью сегодня будешь вымаливать прощение, если жить хочешь. И о папе своем подумай, Саша, с ним тоже может что-то случиться. Скорая вовремя не приедет. Вечером позвоню, будь готова.