Вредная. Запретная. Моя (СИ)

Глава 1
— Смотри мне в глаза! Раз я сказала, что платье дерьмо, значит, оно дерьмо! Китайское или индонезийское, но никак не «Оскар де ла Рента»!
Я замолчала и отшвырнула от себя это блеклое убожество. Как они посмели принести мне такое?! Да они вообще знают, кто я?! Раздался негромкий треск — дурацкое платье зацепилось за острый край стеклянного столика и повисло белой тряпкой над полом.
Тупая курица в дешевой синей униформе бросилась поднимать с пола китайскую паль. Я посмотрела вниз и продолжила:
— Если у тебя, дура, глаза растут из задницы, то что ты забыла в свадебном салоне у Кремля? Вали на рынок трусами торговать!
Ксюха громко хмыкнула и навела камеру айфона на тощий зад курицы, которая возилась с платьем. Наверняка выложит у себя в «сторис»; у моей подруги пол-ляма подписчиков, так что теперь ни одна нормальная телка в эту помойку не придет. И какого я сюда притащилась?!
— Девушка, оно порвано! — От возмущения курица закудахтала. — Да вы хоть представляете, сколько оно стоит?
— А ты представляешь, с кем разговариваешь, дура? — негромко проговорила я, в точности копируя папу. Он умеет разносить своих подчиненных не повышая голоса. Он — профи в этом деле, я пока только тренируюсь.
— Алекс, детка, нам пора, — зевнула Ксюша и лениво встала с дивана. — Я хотела кофе купить, засыпаю уже. Пошли.
Я согласно кивнула: вечером мы чилим в клубе, а еще надо заехать к Артурчику. С какого перепоя мой жених внес в список гостей Кондратьева?! Знает же, что я ненавижу этого урода, — на моей свадьбе его не будет!
Курица что-то продолжала кудахтать нам в спину, когда мы с Абрамовой пошли к выходу. Через панорамное окно я видела Жорика, своего водилу, который сидел в «мерсе» и ждал.
— Девушки, постойте. — Дорогу нам неожиданно перекрыл какой-то камикадзе в черном костюме. Ростом с меня, зато шире нас с Ксюхой раза в четыре. — Вы не заплатили…
Я рассмеялась и, покачав головой, решила просто обойти тупую гору. Сегодня я добрая, и главное, пить, как назло, хотелось. В этой шараге не то что кофе, даже воды не предложили!
— Пошли, Ксюш. — Я потянула за собой подругу, но мордоворот явно не оценил моей доброты — попер прямо на нас.
— А ну отдай сюда, — рявкнул он на Абрамову и вырвал из ее руки мобилку. Ксюха как раз хотела его сфоткать.
— Девушки, у нас проблемы, нам важно их решить.
Перед глазами внезапно появилась какая-то долговязая деваха-блондинка и тоже в униформе свадебного салона. Лет тридцать, не меньше, уверенная такая в себе. Похоже, старшая в этой забегаловке. За ее плечом маячила раскрасневшаяся курица.
— Проблемы? У нас? — Я лучисто улыбнулась. Ксюха хотела что-то добавить, но я подняла руку, и подруга тут же заткнулась. — У нас нет проблем, они есть у вас и у этой помойки, которую вы почему-то называете свадебным салоном.
Девка даже не вздрогнула, а вот амбал рядом напрягся. Да расслабься, малахольный, сейчас все поймешь своими убогими мозгами.
— Нам очень жаль, что вы остались недовольны посещением нашего салона. И тем не менее порванное вами платье, к сожалению, не получится уже продать. Надеюсь, вы это понимаете?
— Я удивляюсь, что вам вообще хоть что-то удается здесь продать! Вы торгуете палевом, это даже репликой назвать нельзя! И у вас еще есть наглость что-то вякать про проблемы?!
Не хотелось затевать скандал, но эта дрянь достала. Стоит и улыбается. Бесит!
— По нашим правилам вы должны…
— Я никому ничего не должна, вам ясно?! — заорала я. — Один мой звонок — и через полчаса этот салон исчезнет с карты Москвы! А вы обе и ваш дебил в штанах будете вместе на панели стоять, потому что нормальной работы для вас в этом городе больше не будет. А теперь кыш с дороги и мобилу верни, урод.
Это я уже спокойно, почти по-дружески попросила, щелкнув пальцами. Вот всегда так — быстро загораюсь и еще быстрее успокаиваюсь. Но до девок все равно не дошло.
— Может, полицию вызовем? — робко предложила курица, на что Абрамова истерично рассмеялась. Ее крестный — замминистра МВД, но откуда этим дурам знать, кто перед ними? Но вообще обидно, надо будет папе рассказать.
 
— Вызывайте! Можете сразу сказать им, что у вас в салоне Александра Дашевская. Интересно даже, они приедут?
Курица непонимающе поглядела на старшую девицу — а вот та уже стояла бледная как смерть. Бодрый взгляд как-то мигом потух, и красные пятна, которые пошли по ее лицу, никакой консилер не замажет.
— У-у-упс! — выразительно пропела Ксюха. — Могу тоже свою фамилию назвать, но вам одной хватило. Ладно, Алекс, погнали, я пить хочу. Тут кофейня метров через сто. Эй, мобилу гони обратно, придурок!
— И-извините за это недоразумение, Александра Борисовна! — Девку было не узнать, куда только подевалась ее уверенность? — Простите… конечно, никаких проблем. Позвольте в качестве компенсации…
— Рот захлопни и молись, чтобы хозяйке твоей не прилетело. Ксюх, пошли.
Я дернула за руку Абрамову и спокойно прошла мимо амбала, который почти вжался в манекен с платьем. Ксюха не удержалась и сфоткала придурка.
— Выложу пост в прайм-тайм, опозорю их на всю Москву, — пообещала Абрамова, пока мы шли с ней в кофейню. — Я, кстати, знаю…
— Да забей! Пусть живут!
Я отмахнулась от подруги. Ксюха, она такая, все близко к сердцу принимает и всегда старается отомстить, ну или наказать, как сама говорит. А мне пофиг, если честно. Поорала и забыла.
Мы вышли на Тверскую, и мелкая Абрамова, не успевая за мной, заныла:
— Саш, не все выглядят как Ирина Шейк! И ноги у меня не такие длинные, как у вас с ней. Ой, у меня каблук зацепился!
Пришлось у самого входа в кафе дожидаться, пока Абрамова доковыляет.
— Займись фитнесом, дуреха, и бросай курить.
Мы с Ксюхой обе баловались еще в школе, у меня как-то не зашло, а Абрамова все никак остановиться не может.
— Брошу, не пили́ только. Ладно, заходим.
— И прекрати говорить про Шейк. Задолбала.
Я резко потянула на себя дверь. Кажется, толкнула случайно Абрамову. Терпеть не могу, когда меня сравнивают с Ириной Шейк, а светские хроникеры путают фотки. Я — это я, вашу мать!
— В горле совсем пересохло! Хочу воду и капучино.
Ксюха почти танцевала от нетерпения у стойки, пока вялый бариста рисовал ей молочной пеной сердечко.
Кофейня маленькая, кроме нас с Ксюшей, никого. Только подумала об этом, как за спиной раздался звонок — кто-то еще пришел.
— Девушка, а вам? Капучино, мокко, может, американо? Вы очень красивы!
Знал бы ты, что я думаю о тебе подобных, не лыбился бы так! Смазливый, кстати, но не в моем вкусе. И вообще, я осенью замуж выхожу! Последнее мое лето без обручального кольца и с папиной фамилией!
— Американо. И молча.
Парень опешил, но сделал все, как я сказала. Однако когда я уже взяла горячий стакан в руки, бариста ухмыльнулся кому-то за моей спиной:
— Красивые, они всегда с норовом. Приходится объезжать.
— Красивые? — переспросил кто-то сзади. Да с таким явным сомнением, что я резко обернулась. Рука дрогнула, и горячий кофе, успев обжечь мои пальцы, продолжил свое внеплановое путешествие и обосновался на светлой рубашке незнакомого мужчины. Лица его не видела, только огромное пятно на груди.
— Твою же… — сдавленно охнул он.
Я быстро выхватила у Ксюхи бутылку воды и, не жалея ни капли, выплеснула все на рубашку.
— Ну как, легче? — поинтересовалась я и наконец подняла глаза. Чуть не шарахнулась назад — так зло на меня никто никогда не смотрел. Не смел просто. Мужик, ты берега попутал?!
На вид ему было лет тридцать, симпатичный, с зелеными глазами, но… светло-русый. Самый нелюбимый цвет волос. Таких я всю жизнь обхожу стороной. Старая детская привычка.
— Легче? Руки откуда растут?
Голос злой, но спокойный. Значит, не сильно ошпарила. Бариста уже притащил незнакомцу десяток бумажных салфеток, как будто они могли помочь.
— Откуда надо растут. Могу кофе купить. В качестве компенсации.