Варяг. Мечи франков (СИ)

— Красивый, значит? — Сергей окинул нурмана скептическим взглядом. Снизу вверх и через палубу собственного корабля, поскольку уже сошел на пирс вместе с большей частью команды.
М-да. Тот, кто давал этому нурману прозвище, явно обладал чувством юмора.
Но поскольку здесь был конкурс не красоты, а места у причала, то внешность хёвдинга Тангбранда имела второстепенное значение. А вот численность его команды и боевые качества самого хёвдинга были совсем не смешными. Однако вот так запросто уступать место у пирса Сергей не собирался. Да он вообще не собирался его уступать!
Немаленькая пристань Орхуса была полна. Причем отнюдь не рыбачьими лодками, а исключительно боевыми кораблями. Большая часть их, как полагал Сергей, принадлежала конунгу Бьёрну, с которым они должны были встретиться здесь, в Орхусе. Полчаса назад, когда здесь причалил флагман Хрольва, свободных мест хватало. К сожалению, когда в гавань вошел «Хродгейр», чье место было в самом хвосте походного ордера, «дыр» для швартовки не осталось. Сергей уже собрался ставить драккар к борту одного из Рёреховых кораблей, как тут Машег углядел, что с козырного места в самом начале пирса отходит кнорр. И Прастен тотчас, не потеряв и минуты, подвел и поставил «Копье славы» в просвет, опередив прочих желающих, что было совсем непросто. Движение в гавани ютландского города Орхуса было весьма активное, а к открывшейся бреши устремилось сразу три корабля. Включая и кораблик Красивого.
Нетрудно догадаться, что мастерская работа варяжского кормчего пришлась по душе не всем.
Варяги только успели закрепить швартовы, как справа по борту нарисовался драккар данов. И его капитан: хёвдинг, сын хёвдинга с сомнительным прозвищем.
— Красивый? Не слыхал. — Сергей усмехнулся. — Уверен, что это ты?
— Э-э… — Нурман поперхнулся уже приготовленной фразой.
— В зеркало на себя глянь, — посоветовал Сергей. — Твоей рожей лошадей пугать.
— Пугать? Да! Я грозный!.. Э-э… Почему лошадей? — Соображал нурман медленно.
— Ты не грозный, ты просто грязный, — уточнил Сергей.
Чистая правда. Судя по всему, нурман только что из вика и с гигиеной не в дружбе.
— А еще ты на верблюда похож, а лошади их боятся, — пояснил Сергей. — Видел верблюдов? Как по мне, ты — вылитый верблюд.
Верблюдов нурман не видел. Но заподозрил: это не комплимент. И рассердился:
— Довольно болтать, юнец! Скажи своему старшему, чтобы убрал лодку с нашего места!
Собравшиеся позади Сергея бойцы недовольно заворчали. Обозвать лодкой драккар — прямое оскорбление.
Справа выдвинулся Дёрруд, но Сергей показал знаком: я сам. Он оценил нурмана и решил, что справится. Самое время показать миру, что Вартислав Дерзкий способен отвечать на угрозы, не прикрываясь «большими дядями». Этот косматый громила — отличный вариант. Красивому на вид лет сорок, а браслеты на руках — серебряные. В общем не преуспел. Тем более для «хёвдинга, сын хёвдинга». Однако победить такого вот потомственного — самое то для поднятия авторитета.
— Я не назвался, — надменно процедил Сергей. — Не успел. Вартислав Дерзкий, хёвдинг из Гардарики.
И положил руку на бакштаг, демонстративно, чтобы нурман увидел пару золотых браслетов на запястье.
— Ты сказал, это твое место, хёвдинг. Может быть. Не знаю. Я в Орхусе впервые. Но спорить с тобой мне недосуг. Так что я дам тебе за него отступное. Серебро. Не возражаешь?
Народ на чужом драккаре оживился, а вот за спиной ворчание усилилось. Ничего. Это ненадолго.
— Смотря сколько серебра… — нахмурил брови Тангбранд. Наверняка увидел золото на руке и раскатал губищи.
— Плата будет достойной такого, как ты.
 
— «Скажите, девушка, вы готовы отдаться мне за миллион долларов наличными?»
 
— «Да!»
 
— «А за тысячу рублей?»
 
— «Издеваетесь? Кто я, по-вашему?»
 
— «Кто вы, стало ясно после первого ответа, осталось согласовать цену»
 
Тангбранд Красивый со средневековой версией этого анекдота знаком не был. Но в стереотип укладывался вполне.
 
Сергей развязал кошель, отыскал в нем обгрызенный по краям византийский милисиарий и бросил его Тангбранду.
— Лови! Большего ты не стоишь, — сообщил он, завязывая кошель.
Монету Тангбранд поймал. На рефлексе. Поглядел на ее. Потом секунд пять осмыслял сказанное Сергеем.
Осмыслил.
— Ты умрешь, юнец, — сообщил он спокойно. — Прямо сейчас.
А вот торопиться не надо. Неправильно это. Не тот будет общественный резонанс. Их дуэль должна быть зрелищем. Причем зрелищем общедоступным. Слава — она такая. Подвиг, о котором знает только его автор, это не подвиг, а личное переживание.
— Я не юнец, а хёвдинг, — не скрывая насмешки, поправил Сергей. — И хольмганги я люблю. На них я убиваю таких, как ты. Завтра. На отмели. Свободный поединок. И вот еще что: я не знаю, где у вас тут убивают во славу богов, так что пусть завтра утром твой человек найдет меня и проводит.
— Я сказал: здесь и сейчас! — не согласился Тангбранд. — Я…
— Красавчик! Ты что глотку надрываешь? Выпил лишнего?
Стевнир. Это хорошо. Он местный. И он… Стевнир.
— Я двадцать дней пил только воду, Стевнир! — заявил Тангбранд. — В моей глотке сухо, как в лоне старухи. А вот этот, — кивок на меня, — встал между мной и моим пивом! Разве это не повод, чтобы его убить? И я его убью!
— Варт, пусти Красавчика к его пиву, — ухмыльнулся Стевнир. — Думаю, тебе нальют другое. Эйндриди-ярл наверняка пригласит нашего конунга, а конунг, я уверен, возьмет тебя с собой. Тебя и его, — кивок на Дёрруда.
— К Эйндриди-ярлу? Его? — изумился Тангбранд.
— Ты против? — в свою очередь удивился Стевнир. — Иди к своему пиву, Красавчик. Варт не станет тебе мешать.
— Он уже мне мешает! Занял место у моего причала! Пусть сначала освободит его!
Он, похоже, туповат, этот «хёвдинг, сын хёвдинга». И впрямь идеальный кандидат для демонстрации силы. Впрочем, расслабляться тоже не стоит. Драться он наверняка умеет и умеет хорошо.
— Твой причал? — Стевнир поднял бровь. — Не знал, что Эйндриди больше не ярл этого города. Когда это Гнупа-конунг сделал тебя ярлом Орхуса?
— Я не ярл Орхуса, — буркнул Тангбранд. До него наконец дошло, что Стевнир издевается. — Но мой драккар всегда стоял здесь.
— А теперь здесь стоит мой, — включился Сергей. — Стевнир, не хочу больше тратить времени на этого… Красавчика. Он вызвал меня на хольмганг, и я пообещал убить его. Но не сегодня, а завтра. Сегодня я хочу сойти на берег, разместить своих людей. По здешним законам я могу отложить его смерть до завтрашнего утра?
— Можешь, — Стевнир расцвел улыбкой. Хольмганг! — Так даже лучше, — подтвердил он, — ведь многие захотят поглядеть.
Кто бы сомневался.
— Я сказал — сейчас! — взревел оскорбленный «предательством» Стевнира Тангбранд.
— Вот торопыга, хотя… — Стевнир на миг задумался. — Варт, если Красавчик так торопится в Валхаллу, пусть вместо тебя встанет Дёрруд. Это будет не так интересно, но зато быстро.
— Ошибаешься, Стевнир! Будет интересно, обещаю, — пробасил Дёрруд. — И он не попадет в Валхаллу. Я отрублю ему руки. Но язык оставлю. Пусть Хель повеселится, когда он назовет себя хёвдингом.
— Ты мне руки… Да я… — И тут Тангбранд увидел руки Дёрруда, вернее, татушки на них, и поперхнулся.
— Эй! — возмутился Сергей. — Я хочу сам!
— Ты согласен на завтра, Красавчик? — спросил Стевнир.
— Согласен, — хёвдинг скис.
И, похоже, стал быстрее соображать.
— Завтра, вон там, — Тангбранд махнул рукой в сторону скал. — Хольмганг по-островному…
— Свободный! — перебил Сергей.
Соревноваться со здоровенным даном в том, кто быстрее развалит щит противника, он не намерен.
— Я настаиваю!
— Соглашайся, хёвдинг, — вмешался Дёрруд. — Я сам подержу твой щит!
Ну да. Есть же еще один вариант статичного поединка. Пара на пару.