Ратибор. Окталогия (СИ)

«Прости за матушку… До конца жизни себя корить буду!.. А насчёт твоего бати, его сердце понадобилось гнусному ведуну для совершения пакостного, противного самой Природе магического обряда воскрешения, посему он коварством и заманил Тол‑Авара в ловушку, – Ратибор помрачнел, вспоминая события того памятного дня. – Твой отец – великий воин! Он достойно сражался и погиб, как и подобает выдающемуся бойцу, запулив пред тем на пир к Сварогу пять десятков врагов!»
«Что с Мава‑Гири? – семь‑восемь секунд побуравив рыжебородого витязя пурпурными глазищами, наконец, вопросил Кулшу‑Дази. – Мне нужно его найти! Покудова он жив, мой род в опасности! Бездушный некромант не оставит нас в покое!»
«Не изволь волноваться по данному поводу, – буркнул не без удовлетворения Ратибор. – Этот вонючий обрубок поросячьего хвоста более не побеспокоит твоё племя! Я отомстил за Тол‑Авара, всадив чёрному шаману его обломки посоха туда, куда и следует, после чего маг рассыпался на прах, вскорости подхваченный ветром. Тело же твоего бати я похоронил достойно, предав очищающему пламени».
«Ты говоришь правду, я вижу! – воодушевлённо воскликнул Кулшу‑Дази, с лёгкой грустинкой добавив: – Отец отомщён, моим родным ничего не угрожает: прям глыба с души!.. Считай тогда, что мы квиты… за всё. Ну а я потомство после себя в наших землях успел оставить, так что теперь и отправиться в небесные охотничьи угодья можно с чистой совестью…»
«Всё так печально? – Ратибор обежал внимательным взором очень плохо выглядящего турса. – Видок у тебя, конечно, не очень, лукавить не буду…»
«Я умру в течение одного, максимум двух дней, – спокойным голосом мысленно молвил сын Тол‑Авара. – Я это точно знаю; смерть нестерпимо грызёт моё заражённое ядом нутро, буквально сжирает по кускам; мне уже ничем не помочь. Зато, – Кулшу‑Дази пристально посмотрел на дюжего ратника, – я могу попробовать тебе подсобить».
«Это коим же образом? – Ратибор едко осклабился. – Закинешь меня на трибуну вон к тем трём чванливым упырям?» Рыжегривый воин с ироническим смешком кивнул в сторону ложи с восседающими там Джушуканом, Зелимом и Байбарианом, недоумённо взирающими на происходящее на арене крайне необычное действо. Мысленный диалог двух предполагаемых противников явно не входил в планы организаторов сих бесчестных игрищ.
«А это поможет тебе бежать? – вопросом на вопрос без тени ехидства ответил турс. – Сам я сильно повредил кольями лапу, посему прыгать не в состоянии теперь, но зашвырнуть твоё тулово к этим напыщенным фазанам вполне способен!»
«Э‑э‑э… – с сомнением протянул Ратибор, от неожиданности растерявшись. – Не надо, благодарю. Я не могу тебя бросить здесь одного, этим шакалам на съедение! Встанем спина к спине да попробуем отбиться от тех, кто явится за нами. Рано или поздно вражины должны же закончиться! План, конечно, так себе, но другого нет…»
– Эй, что происходит⁈ – тем временем раздался возмущённый крик потерявшего терпение Байбариана, тут же подхваченный недовольной толпой. – Почему эти двое не бьются между собой⁈ Запустите‑ка к ним свору волкодавов, пущай порезвятся!
«Другой план есть, – Ратибор, отвлёкшийся буквально на секунду на возглас градоначальника Дулмаса, между тем увидел прямо перед собой всё ещё достаточно резвого Кулшу‑Дази. Гортанная речь умирающего турса громыхнула в голове рыжего бойца глухим набатом. И в то же мгновение молодой богатырь почувствовал, как почва стремительно уходит у него из‑под ног. – Зря, что ль, я обошёл полсвета в поисках тебя? Теперь я понял, на самом деле, зачем: чтобы спасти кое‑кого! Так что живи, огневолосый, назло врагам! И ни о чём не тужи: вдвоём мы бы отсюда точно не выбрались!»
С этими словами раненый йотун поднял слегка опешившего исполина как пушинку, за загривок и пояс, да сделав несколько шагов по направлению к ложе городничего, под поражённый вздох трибун без особых усилий кинул вверх ошарашенного Ратибора. И в тот же миг на арену выпустили три десятка волкодавов. Стая огромных, по пупок обычному человеку, злобных псов, яростно рыча, сразу набросилась на развернувшегося к ним, изготовившегося к схватке Кулшу‑Дази, отважно принявшего, похоже, последнюю в жизни битву. Напоминая собой страшное цунами, свора жутких собак чёрной волной накрыла молодого йотуна и, почудилось, тут же смела его со своего пути. Но первое впечатление оказалось обманчивым: вот от мощного пинка из образовавшейся кучи‑малы вылетела пара переломанных тёмных тушек, следующий удар могучей лапой снёс другому зверю череп, и наконец, в ход у мгновенно разъярившегося турса пошли длиннющие когти, взявшись в ответ споро резать на куски свирепых волкодавов, исступлённо рвавших Снежка на части. Это было поразительное зрелище: Кулшу‑Дази в одно рыло принялся раскидывать стаю здоровенных псин, в очередной раз наглядно показав, кто в Яме хозяин.
 
Тем часом прилетевший точнёхонько в ложу к досточтимым господам Ратибор смачно шлёпнулся прямо на рыхлого Байбариана, значительно смягчившего своими пухлыми телесами приземление молодого богатыря. Молниеносно вскочив, дюжий ратник быстро огляделся: градоначальник бездвижно развалился на полу, потеряв сознание от грохнувшегося на него рыжебородого витязя, Джушукан сполз под стол и затих, притворившись частью интерьера, а Зелим, ошарашенно поднимаясь, одновременно потянулся за стоящим рядом с его креслом двуручным мечом Яромира.
– Кажись, это моё! – левая длань Ратибора уверенно опустилась на гарду палаша, с тихим щелчком загоняя лезвие клинка обратно в ножны, а правая сцапала посеревшего от страха Зелима за горло. Могучий великан приподнял наследника рода Тупсов и притянул к себе, зловеще при этом прорычав: – Помнится, уж больше года назад я жизнь обещал тебе сохранить, крысёныш высокородный, когда приду за своим мечом! Ну, в благодарность за сварганенные ноженки!.. А я слово держу, так что сейчас ты не сдохнешь, не фуняй. Но коли ещё раз попадёшься мне на глаза, уж не обессудь; порубаю, как и грозился ранее, на парочку мандариновых долек! Ну а покамест – сладких снов! – с этими словами Ратибор всадил свой широкий лоб между бровей Зелима, мигом потушив крошечные искры разума в его очумевших от перепуга очах. После чего огневолосый исполин живо присел на корточки, оперативно сдёргивая с вынужденно «прилёгшего отдохнуть» тысяцкого его добротный кожаный пояс с ножом, и тут же, поднявшись, споро надел ценный трофей на себя, поверх своего полотняного замызганного кушака. Следом Ратибор шустро приладил крепкой перевязью к специально предназначенному для этого кольцу на ремне ножны с мечом Яромира, уж давно пирующего у Сварога в чертогах. Теперь булат старого приятеля всецело принадлежал «рыжему медведю». И Велес свидетель, лучшего хозяина на всём свете для данного двуруча было не сыскать.
Тем временем возможность пустить в ход вернувшийся к Ратибору клинок не заставила себя долго ждать; пришедшие в себя два шалмаха‑охранника, стоявшие у входа в лоджию, положа длани на рукояти своих ятаганов, суетливо ворвались внутрь, о чём, впрочем, не успели даже пожалеть. Могучий взмах, и с едва слышным шелестом вылетевший из ножен острый как бритва палаш сначала снёс полчерепа первому вбежавшему телохранителю, а после мощным ударом пронзил насквозь грудь второго обережника, пригвоздив того к внутренней стене ложи. Рыжебородый берсерк не без удовольствия задействовал дорогую его сердцу добрую булатную сталь.
– Ты идёшь со мной, забулдыга! – не теряя времени, Ратибор откинул в сторону стол, сцапал за шиворот притаившегося под ним Джушукана и поволок его за собой, на ходу рявкнув было ринувшемся ему навстречу отряду из десятка стражников: – Назад, козлята скудоумные! Не то, клянусь Перуном, я братцу вашего обожаемого императора вторую улыбку под бородой начеркаю! И отнюдь не гусиным пёрышком!
В этот миг трибуны, наконец, осознали, что происходит; начался невообразимый галдёж из гремучей смеси визга, истеричного хохота и яростных выкриков, требующих немедля покарать обнаглевшего русича, посмевшего, по мнению «особо одарённых» зевак, на глазах у всех загипнотизировать лютого куспара, заставив затем того пойти не иначе как на измену. Проще говоря, вместо того, чтоб ублажать своей пролитой кровью жаждущую зрелищ толпу, варвар на пару с лохматым страшилой всё им обломали: и веселье, и прибыль, ведь ставки уже были сделаны!..