Ратибор. Окталогия (СИ)

– Проходи, располагайся, – проскрипел из глубины приёмных покоев неприятно дребезжащий старческий женский голос, очевидно, на слух, должный принадлежать очень пожилой женщине. Лазар присел на стоящий пред ним стул, посмотрел на лежащую на столике глиняную табличку, с которой он же и пришёл на приём к провидице, после чего перевёл взгляд напротив, ожидая увидеть перед собой какую‑нибудь дряхлую бабку. И в тот же миг, судорожно сглотнув, он чуть было не поперхнулся от испуга и удивления: из сумрака, между двух слабо горящих светильников на него уставились незрячие, белёсые и оттого жутковатые глаза маленькой, но уже седовласой девочки лет десяти‑двенадцати на вид. И лишь многочисленные морщинки возле очей, цвет волос да древний голос выдавали истинный возраст очень необычно выглядевшей предвещательницы. Лазар как‑то краем уха слышал робкий шепоток, что хозяйка данной избушки имеет весьма своеобразную внешность, но таких удивительных подробностей не ведал.
– Все первый раз поражаются; боги сыграли со мной злую шутку, заставив уродиться слепой да в довесок остановив моё телесное развитие на рубеже одиннадцати лет, – сипло пробубнила облачённая в неприметный длинный серый сарафанчик «девочка», при этом грустно улыбнувшись. Известная в Нурязиме пророчица явно привыкла к прекрасно ощущаемому шоку посетителей, впервые её лицезревших. Обычно характерное для слепца обострение всех остальных чувств, несомненно, в полной мере было свойственно и незрячей с рождения предсказательнице. – Но вместе с тем небожители наделили меня даром, коему завидуют все без исключения. По крайней мере, из тех, у кого его нет. Мне же всё более кажется, что это, помимо телесного недуга, ещё одно моё проклятье; видеть лучше любого соколика то, чего никак не могут разглядеть другие, в том числе даже самые могущественные маги теперешнего мира. Эх, чем‑то, похоже, прогневала я богов в прошлой жизни… Или, скорее, уже в нынешней.
– Теперешнего мира?.. – ошарашенно повторил Лазар, до сих пор находившийся под впечатлением от странного внешнего вида Фейзы.
– Теперешнего, теперешнего! – нетерпеливо фыркнула прорицательница. – Ведь только всезнайки, чахлоумные да чванливые учёные мужи могут считать, что наша молодая цивилизация – первая на панцире Бессмертной Великой Черепахи, коей на самом деле столько годков, что в голове не сможет уложиться ни у кого из ныне живущих, ибо таких цифирей огроменных у нас нет даже близко. Это тебе в качестве вступления… На что ты уставился?
– Ты из ослямов, и ты – рабыня?.. – огорошенно пробормотал Лазар, снова стрельнув взглядом по массивному невольничьему ошейнику, «украшавшему» тоненькую шейку смуглолицей провидицы. – Но как тебе позволяют…
– Я не рабыня!.. – перебила вифирийца устало скривившаяся Фейза, явно не горя желанием разговаривать на эту тему. Но всё же, чуть‑чуть помедлив, она продолжила: – Уже нет. И давно. Но была ей, как понимаешь. Дабы рассчитаться с долгами, меня продал в рабство родной отец через несколько дней после того, как моя мать умерла от тяжкой хвори, именуемой в народе чёрной пагубой. Так уж звёзды сошлись, изволь без жалостливых подробностей. Но как мне кажется, именно с тех самых пор мой организм перестал расти. Может быть, от пережитого мной потрясения, кто знает… Хотя я могу и ошибаться: рост мог остановиться и из‑за того, чем пришлось вскорости заниматься, чтобы выжить. Ведь мне случалось творить кощунственные, мерзопакостные, богам противные вещи. Сначала я попала в препоганейший дом утех, и поистине поражает, сколько подлецов, негодяев, а также болезных на кочан людишек с извращёнными Ахриманом фантазиями хаживают в сии отвратные увеселительные заведения! М‑дя… Ну а потом прорезался мой дар. И статус у меня поменялся: я стала предсказывать за деньги, что строжайше запрещено Светлыми богами. Быть может, они мне в наказание и оставили «вечную молодость», да будь она неладна, окаянная!.. Ведь надо понимать, что юна я лишь снаружи. Внутри меня же всё стареет, как у обычного человека, и годков мне уж давненько не одиннадцать. Можешь смело прислонить с любого бока к этой циферке ещё единичку.
 
Фейза на миг задумалась о чём‑то своём, а затем, печально вздохнув, прошамкала: – Но благодаря своему дару и злату, за него полученному, а также появившимся богатым, влиятельным покровителям, ощутимо поднявшимся в высших кругах благодаря моим всегда сбывающимся предсказаниям, я смогла выторговать себе свободу, а чуть позже выкупить и своих знакомых собратьев по несчастью, которых ты встретил у дверей. После чего никогда я более не вещала за дукаты, стараясь смыть с себя этот позор в течение оставшейся, отмеренной мне богами жизни. Ну а рабский ошейник со своей шеи специально решила не снимать, оставив в качестве напоминания самой себе: кем я была, что творила и как низко можно пасть в собственных же глазах. Ведь слишком поздно я осознала: не все средства хороши, лишь бы выжить, ох не все! Ну а Зулук с Озгюслом последовали моему примеру, тоже приняв решение носить и дальше, как память, проклятые хомуты… Но достаточно о нас, – предсказательница прищурилась, внимательно разглядывая Лазара, слушавшего хозяйку дома, затаив дыхание. – Теперича обсудим твои чаяния! Показывай, что принёс, да задавай вопросы. Не так уж, между прочим, много времени у тебя осталось; обычно час на визит у моих посетителей имеется. И ты не исключение из правила.
– Вот, – Лазар поспешно достал принесённый с собой маленький тугой кулёк, быстро развязал стягивающую его горловину пеньковую верёвочку и аккуратно положил потрёпанный мешочек на стол перед прорицательницей. – Это…
– … Песок с кровью, – принюхиваясь, закончила за него Фейза. – Где ты ента нарыл?
– Не я. Один из рабов‑уборщиков. По моей просьбе подобрал тайком на арене Кузгара после боя, – слегка смутился глава чистильщиков. Впрочем, тут же взяв себя в руки, Лазар задал, наконец, свой первый вопрос: – Что ты можешь сказать о человеке, коему эта кровушка принадлежала?
Предсказательница осторожно подцепила кисет и поднесла к своему лицу, сильно втягивая при этом носом воздух. Далее она опустила в махонькую торбочку мизинец, чуть обмакнула слипшееся содержимое мошны да тут же слизнула каплю бурой кашицы с подушечки пальца. Немного погоняв языком между впалых щёчек щепотку окровавленного песочка, Фейза сплюнула его в извлечённый из нагрудного кармана сарафана серый платок, затем аккуратно сложила льняную тряпицу и бросила на стол, а после закатила и без того жуткие белёсые глаза к потолку и тихо, но внятно прошелестела:
– Рыжеволосый русич. Невообразимо могучий! Славянскими богами отмечен. Рождённый побеждать, повелевать и править! Подвержен гневным вспышкам, кои плохо контролирует. Обладает обострённым чувством справедливости. Сила духа этого человека совершенно немыслима!.. Хоть и притупились малость со временем, но всё равно до сих пор снедают руса старательно гонимые им прочь горечь утраты да чувство вины, а также небывалая ярость и жажда мести, в совокупности порождающие в его душе невероятный водоворот эмоций, впрочем, кое‑как им сдерживаемый. М‑де уж, гремучая смесь!.. Не хотела бы я оказаться среди тех дуралеев, кто повинен в захлёстывающей иноземного богатыря столь дикой буре страстей! Ибо лично у меня сомнений нет: до старости его враги точно не доживут, так как весьма недолог век тех, кто по глупости аль незнанию навлёк на себя гнев этого вспыльчивого исполина!
– Хм, любопытно… – Лазар задумчиво отбарабанил пальцами по столу. – Но мне нужно знать, могу ли я ему верить? Можно ли на него положиться? Слишком многое на кону… Например, жизни!.. Причём не только моей родни, но и всех тех побратимов по неволе, кто доверился, в свою очередь, уже лично мне.
– Это уж ты должен решить для себя сам, – опустив белёсые глаза, Фейза едва заметно улыбнулась, однако тут же посерьёзнев. – Но могу тебе сказать однозначно, повторив мной уже упомянутое: у огнегривого русича лучше быть в друзьях, чем в ворогах! И кстати, наш всемогущий император довольно скоро сможет в этом убедиться, к своему несчастью. Эх, в интересное время мы живём! Грядут перемены, которые перекурочат знакомый нам миропорядок до неузнаваемости. И этот великий воин, кровь коего ты мне принёс, примет в намечающихся для Ивропии эпохальных событиях самое деятельное участие!..