Ратибор. Окталогия (СИ)

Амарак представлял собой внушительный, даже огромный по меркам Ратибора, город с населением не менее сорока восьми тысяч человек. По крайней мере, именно столько значилось в нём людей на момент последней переписи, которая состоялась вот уж как с два десятка лет назад. С тех пор не бедствующий, мягко говоря, портовый град только процветал, прирастая новыми хозяйствами, жилыми домами да горожанами. А вот относительно невысокая трёхметровая кирпичная стена, коей был обнесён Амарак, без должного ухода уж давненько пришла в запустение, что вызывало определённые вопросы; похоже, элементарным основам безопасности, как это ни абсурдно звучит, в ослямбской гавани уделялось преступно мало внимания. Немым подтверждением чему служила расположенная на покатом холме внутри города, хорошо видимая с моря, массивная, но очень старая башня. Архаичный донжон наверняка задумывался первыми строителями как небольшая, но надёжная крепость. И безусловно, в стародавние времена так и было. Но сейчас он явно не соответствовал своими более чем скромными размерами и плачевнейшим состоянием основному поселению. Особенно допотопная башенка неприглядно смотрелась на фоне расположенного недалече от неё, безвкусно сияющего вычурной позолотой, здоровенного четырёхэтажного дворца местного градоначальника.
– Странно, – ритмично гребя, озадаченно проворчал Ратибор, в очередной раз выворачивая шею и с недоумением оглядываясь на Амарак с палубы не спеша приближающейся к портовому причалу «Бешеной пантеры», – а где нормальные стены с турами вокруг городища? Защиты, что ль, нет никакой вменяемой у данного приморского муравейника? Из укреплений только вон та неказистая, обветшалая, похоже, из обычного кирпича сварганенная изгородь с главными воротами да древняя, облупленная цитадель в самом граде? Гарнизон, поди, всего из червонца калек состоит? Ха, смех сквозь слёзы! М‑дя‑я, впервые в жизни вижу такое непотребное разгильдяйство и непозволительную беспечность!..
– А зачем им нормальные стены‑то с башнями? – горько хмыкнул сидящий рядом, весь в мыле Лазар, с громадным трудом поспевающий ворочать неповоротливое весло одновременно со своим неутомимым напарником по гребле. – Ослямбская империя распростёрлась между южным Внутренним и омывающим её с севера Тёмным морями. Даже если, предположим, найдётся безумец, кто соберёт войско и решится напасть на Амарак, то как, по‑твоему, он ента осуществит? По идее, сигануть на портовый городишко имеется возможность лишь с водной глади, ибо с суши не вариант: для этого надо пройти с юга через центр Ослямбии, сначала перемолов несокрушимый Нурязим! А его если и атаковать, то только с побережья Внутреннего моря, недалече от которого он и располагается. Впрочем, данный план нападения на столицу крайне нелеп даже в теории и приравнивается к банальному самоубийству, ведь благодаря отвесной скальной гряде да в довесок выстроенным ещё в древности высоченным стенам с воды Нурязим неприступен, это все знают. К Тёмному же морю есть выход, окромя осов, лишь у очень малого количества царств. Например, имеется он у раскинувшейся западнее черноводной пучины, безмерно лояльной королевству аскеров Дакии, прекрасно осознающей, что их, в случае чего, ослямы просто сотрут с лика земного! Кстати, боевой флот дакийцев, если что, прямо скажем, не впечатляет.
Вифириец пренебрежительно шмыгнул носом, устало покосился на внимательно его слушающего Ратибора и негромко, но внятно продолжил: – С северных же берегов Тёмного моря, как ты, надеюсь, ведаешь, расположены обширнейшие печенежские угодья, и у степняков никогда не было кораблей, способных пересечь не то что более‑менее большую воду, а даже озерцо какое мелкое! Плюс кочевники боятся шалмахов как огня! Ну а с востока высятся лишь иберийские горные хребты; из‑за них доступ к морским глубинам сильно затруднён у тамошней страны. Да, маленький клочок вассальной Иберии всё же имеет своё взморье. А ещё кучу утлых рыбацких судёнышек и несколько десятков торговых галер, из которых и состоит «грозная» флотилия этого, в основной массе своей гористого государства, – Лазар насмешливо фыркнул. – Как понимаешь, с кораблестроением там туго. Зато камня хоть отбавляй!.. Нет, конечно, морская торговля что с Дакией, что с Иберией идёт вполне себе бойко, но военной угрозы эти ханства как для Ослямбии в общем, так и для Амарака в частности не представляют никакой. Нет, теоретически, досюда можно доползти, вторгнувшись к аскерам по суше с территории названных держав, а также с Вифирии, Лидии и Миллирии, тоже имеющих общие сухопутные границы с шалмахами, но ента вообще бред несусветный, ибо тогда придётся пройти с боем через половину Ослямбской империи, – бывший барабанщик снова ёрнически хрюкнул. – Оттого с защитными укреплениями данного портового городка и беда. За всё время существования Амарака, то бишь за три сотни лет или около того, никто ни разу не пытался его взять. Потому страшное запущение и царит в оборонительных порядках сего града. Кстати, хочу заметить, подобная нерадивость в Ослямбии встречается не только здесь. Повсеместно ветрены осы, ежели лялякать о стенах да крепостях; совсем расслабили пухлые булки свои, праздной житухой избалованные…
 
– Нет, мне всё же интересно, как тебе это удалось? – разговор двух невольников прервал кипящий праведным гневом Силмыз, не в первый уж раз за сегодняшний день подлетевший с одним и тем же вопросом к Ратибору, впрочем, не забывая держаться на почтительном расстоянии от крайне опасного, по его разумению, рыжекудрого исполина. – Как⁈ Ты же прикован!..
Речь шла о случившейся поутру досадной неприятности, поднявшей знатный переполох на судне: неведомо куда и каким образом пропал ялминец Темель, сдавший могучего великана за барабанные палочки. Галеру не раз обшарили вдоль и поперёк: безрезультатно. Посему сегодня за барабан присел уже надзиратель Илхамин, задачей которого было дотянуть кое‑как до Амарака, где Силмыз намеревался купить нового раба для выбивания тактового ритма. Темель же, похоже, сгинул в зловещих водах Тёмного моря. И скорее всего, явно не по собственной воле. Раздающиеся с утра яростные вопли капитана, пытающегося выведать правду, не возымели никакого эффекта: что случилось с белокожим ялминцем, никто не знал. Или просто не счёл нужным сообщать. Даже за обещанную, опять освободившуюся должность барабанщика.
– Да с чего ты решил, уважаемый, что ента снова рыжий постарался? – плетущийся следом за Силмызом Зелим с раздражением закатил глаза к небу. – Этого трусоватого неженку Темеля мог выкинуть за борт любой из твоих рабов!..
– Любой не любой, а то, что огневолосый убийца уже такой фокус однажды провернул, мы точно с тобой ведаем! – запальчиво буркнул командир корабля, впрочем, хорошо понимая, что, похоже, на этом аргументы в пользу виновности Ратибора заканчиваются. Что и подтвердил ослямбский тысячник, ёрнически в ответ хохотнув:
– И что теперь? Каждый раз, когда у тебя очередной растяпа в воду плюхнется, будем рыжего буйвола винить?
– За семнадцать лет, что я хожу по здешним волнам, такого, чтоб дважды за одно путешествие шлёпнулись за борт, ещё не бывало! – огрызнулся злобливо Силмыз. – И кстати: варвар чего‑то там про следующий раз упоминал!..
– Он может и не такое сказануть, уж поверь, я‑то знаю!.. Усё, не гневись, любезный, – у взиравшего на приближающийся Амарак Зелима, спешившего сойти на берег, ибо он страсть как устал бегать то к кадке, то к борту, было отличное настроение, и портить его себе новостью про сгинувшего раба он явно не собирался. – На, купишь себе по прибытии бочку эля да выпьешь за упокой души этого слюнтяя Темельки, – полновесный золотой дукат, ярко переливаясь в солнечных лучиках, пролетел по воздуху в ловко подставленную загребущую ладонь капитана, – только не выедай мне мозг под конец путешествия! Ясно же было, что долго твой новый барабанщик не протянет: во все времена крысёнышей, продавших кого‑то из своих собратьев за миску супа, давили опосля безжалостно, аки ядовитых гадин!..
– Не за миску супа, а за барабан, – машинально поправил наследника рода Тупсов Силмыз, по старой привычке пробуя драгоценный кругляш на зуб. Затем, быстро припрятав ценную монету в поясной кошель, корабельный вожак уже примирительно добавил: – Впрочем, этот белозадый ялминец всё равно ужасно на нём отстукивал… Так что пёс с ним! Сдох и сдох! Крабов хоть покормили, чай, тоже дело доброе.