Ратибор. Окталогия (СИ)

— Ну естественно! — с показным возмущением воскликнула Верея.
— Понял тебя! — Ратибор вдруг принял серьёзный вид. — Больше о помидорках и огурчиках ни слова! Но стесняюсь спросить, однако, какие ещё овощи и фрукты входят в запретную тему? Яблоки там, груши? Морковки, например? Яйца… куриные! Куриные яйца, глупые вы отроки! И хватит ржать, аки сивые мерины! Как дети, ей-богу!
— И давно у вас в Мирграде куриные яйца стали к овощам и фруктам причислять? — невинно поинтересовалась Верея.
— С тех самых пор, как нашего рыжего приятеля его Марфуша первый раз огрела половником по лбу, не иначе! — со смехом встрял Яромир.
— Тьфу на вас, окаянные, чтоб у вас натёрло мозоль в том самом месте, на котором вы сейчас восседаете на своих кобылах! — с улыбкой бахнул Ратибор.
Очередной дружный хохот раздался над бескрайней солнечной равниной, по которой двигались наши странники, заставив попрятаться в свои норки ближайших полевых мышей.
Привал четверо путников сделали лишь под вечер, в небольшой рощице, которая попалась им по пути. Полакомились кушаньями из щедрого провианта, что выдал им с собой Изяслав, да запивали всё это отменным квасом. Только Верея недовольно сморщила носик насчёт кваса да предпочла ему простую родниковую водицу. Ночь у костра прошла без происшествий. Даже дозорных не выставили.
— Зачем? — весело молвил беспечный Ратибор. — Земля это наша, считай! Кто тут осмелится напасть на нас⁈ Разве что только какой-нибудь старый осёл, совсем обезумевший оттого, что уже не в состоянии догнать молодую ослицу…
Ночь пролетела незаметно. Наутро друзья проснулись ни свет ни заря, слегка перекусили и отправились в дорогу.
— Скоро будем в деревне нашей, — предвкушал Ратибор. — Там нас опять напоят и накормят до отвала за вести хорошие. Так ведь я и жирком заплыть могу от жизни такой! — вдруг озабоченно пробормотал он, трогая себя за бока. — Того и гляди Марфуша ещё и не узнает меня по прибытии…
— Конечно, ты ведь и так в любую дверь только бочком протискиваешься, — ехидно захихикал Мирослав.
— Смейся-смейся, пока можешь, — добродушно пробасил Ратибор. — Виноват я разве в том, что у нас все избы для карликов вроде тебя делают? И вообще, посмотрим мы на тебя самого через пару-другую лет семейной жизни, как ты будешь в дверной проём заходить…
— Уж откармливать его, как на убой, точно не буду! — заливисто рассмеялась Верея.
— Все вы так говорите, а как будет на самом деле, время покажет! — не сдавался упёртый Ратибор. — Вам бы лишь накормить мужика до отвала… А потом возмущаются, откуда у нас пузеньки появляются… Так благодаря вам, нашим ненаглядным, и появляются!
— Мне надо обязательно познакомиться с твоей Марфушей, — по-доброму улыбнулась Верея. — Заодно пускай узнает, что, оказывается, это она виновата в твоём пузе!
— Но-но, у меня пуза нет, между прочим! — возмутился Ратибор. — Наверное, оттого что постоянно в походах разных да разъездах, дома-то я редко бываю! А вот если бы сидел там постоянно да лежал на нашей печи почаще, да, вероятность того, что стоя вскоре перестал бы мыски ног своих видеть, была бы велика…
— Кстати, насчёт нашей деревеньки, — встрепенулся вдруг Ратибор. — Может, название ей уже дадим⁈ А то всё деревенька да деревенька… Безымянная у нас она какая-то получается! Нехорошо…
— Да, может, и есть у неё название-то! — ответил ему задумчиво Яромир. — Просто на картах она не обозначена да указателей никаких нет к ней. Надо бы у местных поинтересоваться, как они своё селение называют.
— Да уж наверняка не деревенькой, — хмыкнул Мирослав.
— Вот сейчас приедем и узнаем! — лаконично подытожил разговор Ратибор.
  
Глава 13
 
Кто⁈
 
Проехали они всего ничего, несколько часов пути, как вдруг заметили вдалеке струйку чёрного дыма, разрезающего горизонт. Сначала одну, потом другую, третью…
— Что-то горит! Это не там ли, случайно, где деревушка-то наша стоит⁈ — друзья мрачно переглянулись, предчувствуя недоброе. Они были опытными воинами и прекрасно знали, в каких случаях вот так, один за другим начинают вздыматься к небу клубы чёрного дыма.
 
— Кажись, там, сапоги Перуна вам в задницы! — проревел Ратибор и пришпорил своего вороного. Яромир и Мирослав с Вереей и лошадьми с поклажей как могли помчались за ним.
— Делай, как я скажу, дорогая, и не спорь! — бросил Мирослав на ходу младшей сестрёнке князя Изяслава. — Если видишь, что дело гиблое или я крикну, уходи немедля, на меня не смотри! Не перечь, милая, не время! — прервал он готовую было возмутиться Верею. Та благоразумно промолчала и лишь подстегнула свою белоснежную красавицу кобылку, стараясь не отставать от Мирослава.
Подскакав поближе, товарищи замедлили ход. Бывалые витязи, они не ошиблись: на деревню напали. А струйки чёрного дыма, видневшиеся издалека, представляли собой не что иное, как дым от горящих изб. Быстро спешившись и наказав Верее ждать с лошадьми и поклажей чуть в стороне, в укромном месте на окраине леса, что с двух сторон подступал к селению, трое приятелей взяли своё оружие на изготовку и стали осторожно, крадучись, приближаться к тому, что осталось от столь полюбившейся им деревеньки. Страшная картина открылась их взору. Догорающие остовы строений, тут и там лежащие неподвижно в крови тела местных жителей: мужчин, женщин и детей. Нападавшие не жалели никого.
— Кто⁈ — то ли прорычал, то ли выдохнул, наконец, витавший в воздухе немой вопрос взбешённый Ратибор. — Да я эту падаль голыми руками…
— Похоже, что хазары! — процедил сквозь зубы Яромир, пнув одно из тел. Из его груди торчали вилы. Видно, один из сельчан приложился от души. Сам покойник явно отличался от жителей посёлка. Небольшого росточка, смуглый, с чёрными, как смоль, волосами, вооружённый странной формы кривым мечом, одетый в причудливые камзол и шаровары с сапогами, он точно был не из этих мест.
— Тихо! — прошептал Мирослав, отошедший чуть дальше от друзей. — Слышите? Они ещё здесь!
Ратибор с Яромиром замерли и прислушались. И правда, с противоположного конца селения, с его окраины, раздавались гортанные крики и недобрый смех. Не сговариваясь, трое ратников поспешили на звук голосов. Картина, открывшаяся их глазам, объясняла произошедшее с деревушкой. Избу, стоявшую на самом краю села, обступили вооружённые такими же кривыми мечами (как у убитого недалече чужака) да копьями низкорослые смуглолицые воины, человек двадцать, один в один как тот, с вилами в грудине. Они переговаривались на своём наречии и смеялись. Сам дом обложили хворостом, и у одного из нападавших был в руках тлеющий факел.
— Выходи по-хорошему, последний раз тебе говорю! — прокричал один из них, с длинной, заплетённой в две косы козьей бородкой, на вполне сносном языке русов. — А то спалим ведь сейчас тебя вместе с твоими детёнышами, как сожгли уже весь ваш кишлак!
— Хазары, — констатировал очевидное Яромир.
— Видно, один из их разведывательных отрядов, — прошептал Мирослав. — Но что они тут делают? Неужели не удержались-таки от того, чтобы зайти в одно из поселений, что на пути попалось? На отшибе оно, мало кто тут бывает! Что случилось, поймут далеко не сразу, их уже и след простынет…
Троих русичей никто не заметил, и грех было этим не воспользоваться. Осторожно, без лишнего шума, они двинулись к избе. Основная часть хазар стояла перед входной дверью, похоже, запертой изнутри. Видимо, избёнку уже обошли и знали, что другого входа-выхода нет. Но на всякий случай позади домишки прохаживались двое кочевников из напавшего на деревню отряда. Мало ли, вдруг запертые в избушке, как в западне, решат в окна сигануть. Эти вояки подстерегали людей из дома, потому никак не ожидали, что кто-то зайдёт к ним со спины.
Яромир и Мирослав выросли позади них как призраки. Отточенными движениями одной рукой закрыт рот, вторая рука с ножом перерезает глотку. Два ещё трепыхающихся тела осторожно опустили на землю и быстро оттащили к стене избы. Ратибор подошёл к окну и тихо постучал в запертые наглухо деревянные ставни. Поначалу никого не было видно, но потом на него с той стороны окошка, сквозь узкую щёлочку меж закрытых створок уставились испуганные, заплаканные девичьи очи.