Ратибор. Окталогия (СИ)
– Ты уразумел, дрянь крепколобая, чего тебе сказал атаман⁈ – ядовито зашипел встрявший в разговор порядком налакавшийся к сему моменту Плавудир, нелепо размахивая обглоданной говяжьей голяшкой. – Хряпнись на карачки пред достопочтенными вельможами по‑шустрому, холоп, не зли людей! Тогда, может быть, мы на тебя даже не помочимся… Но ента ещё не точно!
Воцарившееся в «Сброшенной чешуе» напряжённое безмолвие тут же разлетелось на мелкие осколки, сметённое очередным оглушительным хохотом. Не знали покатывающиеся от смеха лиходеи лишь одного: это были последние пьяные хихиканья в их беспутной жизни.
– Емеля, – раздавшийся громогласный рёв взбеленившегося «рыжего медведя» легко перекрыл разбойничье гоготание. – Скажи мне, я был вежлив с этими помойными псинами⁈
– Ещё как, Ратиборушка, Велес не позволит солгать! – согласно пропищал в ответ княжий племянник.
– Я пришёл к ним с миром. Я не искал ссоры! Эти облезлые шакалы ведь сами напросились⁈
– Так точно, Ратик! – Емельян отступил назад, прекрасно понимая, что сейчас будет, и не желая угодить под горячую лапу не на шутку разозлившегося приятеля. – Засвидетельствую хоть перед Сварогом с Перуном!
– Ну вот и славно! – молодой богатырь широко улыбнулся, блеснув белоснежными зубами. Но эта улыбка не предвещала ничего хорошего ошарашенно на него вытаращившимся негодяям.
– Похоже, ты не разобрал, дылда рыжая, с кем тебе выпала честь познакомиться сегодня! – первым обрёл дар речи Божеслав, быстро вскочивший на ноги и шустро засеменивший к наглому гостю. – Ты кого псами да шакалами назвал, каланча тупоумная⁈ Да я тебя в городской темнице сгною за такие речи!.. – это было последнее, что успел произнести городской стражник, прежде чем могучий удар отправил его в пучину беспамятства. Ратибор, опасно сверкнув бездонными синими очами, прервал возмущённый трёп «правой руки» Звенимира, снеся полноватого оппонента левым боковым в голову. Чем‑то это напоминало, как с досадой отмахиваются от надоедливого комарья, назойливо жужжащего около уха. Ватажник как стоял, так тут же шлёпнулся на пол, будто сбитая палкой цилиндрическая чурка.
– Пожалуй, что это вы, негораздки, не осознали до сих пор, с кем так дерзко сейчас балакали! – крякнул ехидно примостившийся в сторонке Емельян, приготовившийся с интересом наблюдать за разворачивающейся баталией. Сокрушённо покачав русой копной волос, он продолжил размышлять вслух, задав в пустоту риторический вопрос: – Разве так можно разговаривать с самим рыжегривым шатуном, а⁈
– Чего расселись, дерьмоеды? Время подыхать! Идите сюда, собаки! – тем временем зычно рыкнул рассвирепевший Ратибор и, подлетев к ближайшему дубовому столу, сграбастал его за край да с силой опрокинул на восседающих на лавках потерявших дар речи разбойников, одним махом придавив парочку‑другую. Переливчатый перезвон посыпавшейся на пол посуды не смог заглушить гневных чертыханий, тут же прокатившихся по корчме: бандиты, поражённые скорой расправой над Божеславом, наконец, вышли из ступора, принявшись с проклятиями вскакивать на ноги. Молодой богатырь, впрочем, был этому только рад. Выхватив из‑за пояса оба своих топорика, он не стал дожидаться, когда его противники очухаются да построятся, и с диким рыком врубился в злобно брызжущих слюной душегубов. В глазах рассердившегося берсерка плясали холодные всполохи яростного голубого пламени.
Как это ни странно, но в начавшейся заварушке сыграл свою роль… фактор внезапности, ибо опешившие от такого развития событий не совсем трезвые лиходеи сквозь тягучую пелену хмеля в головах никак не могли поверить в реальность происходящего. В то, что на их грозную ватагу, одно название которой заставляло боязливо трепетать сердца подавляющего большинства обычных жителей, без оглядки ринулся всего один воин. Да, здоровый, да, умелый, но всего один, раздери его Перун на мелкие шкварки!
– Кисет с золотом тому, кто принесёт мне эту нахальную рыжую моську на блюде!.. – сквозь шум начавшейся драки негодующе проблеял Туруз, сам вытаскивая длинный, изогнутый тесак из‑за пояса.
Между тем закружившаяся в шальном танце по единственному этажу «Сброшенной чешуи» скоротечная схватка походила скорее на умелый забой скота, чем на славную зарубу, каковой должна была стать, ибо полупьяные разбойники оказались явно неровней лучшему бойцу Мирграда. Два чекана споро замелькали в ставшем вдруг неимоверно тесным помещении, и вопли да предсмертные стоны оседающих одного за другим супостатов не заставили себя долго ждать. Крики, визги и ругань, вперемешку со знакомым чавкающим свистом погружающейся в телеса врагов доброй стали, ласкали слух соскучившемуся по хорошему бою Ратибору, принявшемуся могучими ударами играючи крушить растерявшегося неприятеля, до сих пор не верящего своим глазам.
Вот один из чеканов снёс, как серпом, голову очередному лиходею. Второму топорик вонзился прямо в лоб, раскроив ряху душегубу ровнёхонько пополам. Третий, обрюзгший детина, кинувшийся с коротким, с локоть длиной мечом на дюжего ратника, через миг, тяжело кряхтя от невероятной боли, осоловело разглядывал на своём пузе глубокую продолговатую рану, из которой начали вываливаться внутренности. Попытавшись судорожно запихнуть свои кишки назад, он с предсмертным стоном упал на колени, медленно заваливаясь на бок. Следующий оппонент молодого богатыря, выронив тонкий стилет, рухнул навзничь, как подкошенный; ему лезвие топора зарылось в грудь аж по обух, легко перерубая плоть и кости. Далее не повезло подкрадывающемуся со спины Плавудиру; молниеносно развернувшись, Ратибор, как косой, срезал полчерепушки неудачливому мерзавцу, на этот раз доделав то, что начал в «Тихой заводи», то есть отправив негодяя к праотцам. После, стремительно отпрянув в сторону, рыжебородый витязь ловко увернулся от летевшего в него ножа, вонзившегося затем заходящему сбоку Турузу под спутанную бороду. Глава разбойников, страшно харкая кровью, шмякнулся пятой точкой на пол, изумлённо уставившись на торчащий чуть ниже его ключицы набалдашник рукояти кинжала одного из собратьев. Что произошло и как так случилось, что он смертельно ранен своим же, вожак шайки, начинающий хрипло подвывать от накатывающих волнами нестерпимых болевых ощущений, похоже, не осознавал.
Ратибор тем временем, метнув незадачливому любителю бросаться стилетами свой нож в ответ, сразивший того наповал, принялся с удвоенной энергией добивать оставшихся головорезов, уже не шибко‑то и помышлявших о каком‑либо достойном сопротивлении. В конце концов могучий великан уложил спать вечным сном последнего из лихих людей, отрубив ему сначала кисть руки с дубинкой, а затем приложил в довесок супостата об угол стола башкой, проломив тому висок. Кровавая баня, устроенная членам очередной, на этот раз главной ячейки Ночного Братства, закончилась вполне себе предсказуемо: четвертак разбойников неравномерно устлал своими безжизненными телесами «Сброшенную чешую», споро отправившись на скорый и справедливый суд богов. И лишь одному везунчику удалось уйти: скрипнула входная дверь, и очухавшийся Божеслав шустрой сойкой, если такое сравнение вообще уместно с упитанным свиноподобным детиной, коим он и являлся, стремглав выскочил наружу. Его тревожный свисток из коры плакучей ивы заливисто заголосил на всю округу, спешно удаляясь прочь от таверны.
– Что за ерунда творится в последнее время? Почему хотя бы одной роже всегда удаётся ускользнуть⁈ Прям беда… Хоть на замок врата за собой запирай… – сам себя хмуро укорил Ратибор, переводя взор на потрясённо выглянувшего из‑за барной стойки испуганного кабатчика. Всю спесь с него как ветром сдуло. – Эй, погань, чёрный ход ведь наверняка имеется в твоём хлеве, что ты по недоразумению харчевней величаешь? Где он? Отвечай шустро и честно, задница поросячья, покудова я тебя на кочан не укоротил!
– Т‑там, – Есислав несколько раз суматошно мотнул куцей гривой в сторону подсобки, – лаз есть в погребке!.. За второй бочкой с вином, у левой стены!
– Я проверю! А то чую, скоро он нам пригодится, ведь этот хряк со свистулькой наверняка в ближайшее время воротится с подмогой… – Емельян тут же метнулся в подсобное помещение, не преминув перед этим строго погрозить трактирщику, собравшемуся было поползти вслед за Божеславом: – А ты сиди лучше тихо, не дёргайся! А то этот косолапыч тебе ноги двойным узлом завяжет и с невинным видом скажет опосля, что ты в таком непотребном виде на свет белый из яйца вылупился. Он может, я точно знаю!