Восход Авроры (ЛП)

Потому что..
Я уже видела это прежде..
Он стоит в точности так, как я видела в своем видении на Станции Авроры. Идеально уравновешен, хладнокровен, словно холодное оружие, на лице синяки, а в голосе презрение. Он произносит те же самые слова.
Этого не может быть…
Мои видения претворяются в жизнь.
Внезапно вся комната наполняется скрежещущим металлическим лязгом. Тут и без Финиана можно догадаться, что вражеский корабль пытается пристыковаться к внешнему шлюзу. Кэл отворачивается, и все взгляды устремляются к двери отсека. Девушка пытается воспользоваться подвернувшимся шансом, и взмахивает своим сияющим фиолетовым мечом.
— Встретимся в Пустоте, Порождение Войны.
Все замедляется. Словно весь мир погружается в заморозку, я вижу каждое мгновение и движение сквозь огни стробоскопа.
Я вижу то, что уже прежде видела.
Аэдра взмахнет клинком, вспышка лилового, как в моем видении, смертельный удар. Кэл начнет поворачиваться, но будет слишком поздно. Лезвие разрежет его надвое, она вскрикнет и упадет прямо передо мной, а мои руки омоются кровью. Фиолетовой кровью.
Его кровью.
Я вижу это у себя в голове. Также ясно, как и стены вокруг. Я выставляю перед собой руки. И я знаю, что мне под силу изменить это.
Внезапно грузовой отсек озаряется белым слепящим светом. Я вскидываю руки. И хотя я довольно далеко от нее, Аэдра отлетает назад. Она врезается в стену, распластав руки в стороны. Как только она касается земли, правый глаз пронзает жгучая боль, вгрызаясь в голову. Тиски сжимает с неистовой силой, и давит, давит до тех пор, пока я не сворачиваюсь калачиком, мой крик заглушает металлический лязг дверей грузового отсека, из носа снова бежит кровь. Теплая и соленая на губах, капает на металлический пол. И Кэл оказывается передо мной, его губы шевелятся, а взгляд направлен прямо на меня.
— Духи Пустоты, — выдыхает он. — Твой глаз.
10
Финиан
Радио тихо бормочет в ушах, пока я борюсь с системами этого куска мусора. Зила, где-то слева от меня, молчаливо работает над улучшением нашего диапазона связи, я же один на один в жесточайшей битве с компьютерной сетью, которая старше и страшнее моего пра-пра-прадеда. Если этот кусок дерьма, именуемый станцией, собирается меня трахнуть, ему, сперва, придется угостить меня ужином.
Несокрушимые установили стыковочные зажимы, и теперь прорезают внешний корпус. Если я не найду способ отвлечь их от строительства новой двери в грузовом отсеке, нас с Зилой ожидает внезапное и очень непродолжительное повышение.
— Создателю стоит принять во внимание, что мы умерли во имя милосердной миссии. — Вставляю юниглас в порт, молясь, чтобы тот не оказался слишком современным, чтобы взаимодействовать с этой горой болтов и гаек. — Потому что мне понадобиться местечко, чтобы спрятаться, когда мои бабули и дедули доберутся до загробной жизни. Я даже не услышу, чем все это закончится.
Зила не отвечает, и когда я смотрю на нее, у нее снова то отсутствующее выражение лица, словно она вообще меня не слышала.
— Мои родители мертвы, — уныло произносит она.
Ну. Это убивает разговор на корню.
Я не понимаю эту девчонку. Не понимаю, как именно работает ее огромный мозг, или что она тут забыла, или почему она такая спокойная, если все мы вот-вот станем трупами, которые дрейфуют в открытом космосе. И видите ли, в этом и заключается наша проблема. Прямо здесь. Никто из нас технически неплох в том, что мы делаем. По отдельности, мы хороши, по-крайней мере, на бумаге. Просто кое-кто из нас не желал оказаться здесь, а кое-кому просто некуда было податься. Нас с ней не должны были назначить в один и тот же отряд.
Мы просто не…подходим.
Честно говоря, я думал, что буду последним Технарём, которого куда-то выберут. Все делают вид, что мой экзоскелет не проблема, но я же вижу, что это не так. Так было всегда. Когда люди смотрят на меня, это первое, что бросается им в глаза. Да, я чертовски хорош в том, что умею, так что для меня стало ударом, когда более некомпетентных людей выбрали раньше меня. Технарей, которые до десяти сосчитать не могут без помощи пальцев, а я так и остался стоять с инструментом в руке.
 
Один.
Меня отослали из дома в возрасте шести лет, сказали мне будет проще на орбитальной станции с дедушкой и бабушкой. Я буду лучше спать при низкой гравитации, да и врачи там куда лучше. Но они ведь имели в виду, что так будет проще для всех. Сейчас я уже научился занижать ожидания.
Не то чтобы я долго хандрил из-за этого… или еще чего другого.
Мой юниглас делает свою работу, и над панелью управления возникает виртуальный экран. Облегчение сродни наркотику. Вот в чем я хорош. Не люди. А я.
Делаю шаг назад и поднимаю обе руки, словно дирижирую оркестром, слой за слоем продираясь сквозь древние алгоритмы оперативной системы. Сжимаю их в кулаке, отбрасываю в сторону протоколы безопасности и направляю энергию к муфтам, удерживающим шаттл Сильдрати на месте. Слышу слабый крик Тайлера через юниглас, и нервный перезвон плазменных резаков резко обрывается. Это даст нам секунд тридцать.
Я ныряю в головокружительную путаницу кодов, раунд второй. Наношу второй удар по сцеплениям, но техники Сильдрати уже дают мне отпор. Отмахнувшись от дисплея взмахом руки, опускаюсь всем весом на пятки, костюм с тихим шипением компенсирует это. Быть может, я смогу испортить их показания, заставить их компьютеры думать, что в грузовом отсеке недостаточно кислорода, чтобы выровнять давление атмосферы. Это потребует чего-то более практичного.
Вынимаю мульти-инструмент оттуда, где он уютно устроился: в темпом изгибе металла у моих ребер; сорвав заднюю панель с компьютера, пытаюсь забраться внутрь. Я, правда, надеюсь, что мой скафандр заземлен, иначе меня поджарит как следует. Но даже если это не сработает, я знаю, что не смогу делать это вечно. Руки дрожат. Обычно с ними все в порядке, быть может, из-за крошечных симуляторов, которые тянутся к кончикам моих пальцев, и к ногам тоже… им нужно гораздо больше поддержки, и коленям, и бедрам. Но если через меня прокачать достаточно адреналина, все станет жёстче, а прямо сейчас адреналина у меня хоть отбавляй. Мысленно, я уже вижу картину, как Несломленные врываются в грузовой отсек, поедая мою команду на ужин, а потом и меня на десерт.
Смогу ли я продержаться достаточно долго, чтобы встретиться с ними лицом к лицу? Или же я спрячусь так, что им придется вытаскивать меня?
Я еще в стольких разговорах не поучаствовал. Мне нужно было быть повежливее со своими бабушкой и дедушкой. Следовало бы извиниться перед родителями. Следовало бы извиниться перед большинством людей, с которыми мне довелось познакомиться, вот только от моих извинений становится только хуже.
Вероятно, это мой последний шанс попытаться.
— Послушай, Зила, — говорю я. — На счет твоих родителей..
— Сэр, я получаю сообщение от эсминца Сил Земной Обороны, — произносит она. — Идент: Беллерофонт. Они только что прошли через Складные Ворота в ответ на наш сигнал бедствия и рассчитывают, что сейчас они в одиннадцати минутах от оружейного полигона.
Тайлер отвечает по коммуникатору.
— Хм, ты уверена?
Его потерянный голос полностью выражает мое состояние. ЗСО ни за чтобы не вмешались в нечто подобное. Они бы ни за что не оказались здесь, на самом отшибе космоса, не говоря уже о том, чтобы скомпрометировать нейтралитет Земли с Несломленными…
 
— Подтверждаю, — отвечает Зила, не сбиваясь с ритма.
— Зила, соедини меня с Сильдрати, — говорит Скарлет.
— Трансляция.
— Захватчики Сильдрати, — начинает Скар «не-связывайтесь-со-мной» тоном. — Пожалуйста, примите во внимание то, что мы получили поддержку от корабля Земных Сил Обороны, который вы, без сомнения, можете лицезреть на своих экранах. Если хотите сберечь свои прекрасные задницы целыми и невредимыми, советую убраться отсюда подобру-поздорову. Или же вы можете остаться, и тогда мы посмотрим, сможет ли сравниться корабль класса Призрак Сильдрати с вооруженным до зубов земным эсминцем. Выбор за вами.