Мой любимый Киборг (СИ)
В обычной ситуации я бы легко пережил и не такую ментальную атаку, но в этот раз начало происходить что-то весьма странное. Чем больше я усиливал свой ментальный щит, тем слабее он становился, что было совершенно иррационально. Я чувствовал, что мои силы, которых и так было немного, куда-то быстро утекают, и это мне с каждым мгновением не нравилось все больше. Саалонец очень внимательно наблюдал за мной, и когда на его лице появилось вдруг торжествующее выражение, я понял, что его тайный и весьма коварный план удался. Мерфиох-Фэргюс обладал способностью выкачать из меня силы и оставить не с чем. Но как???
С досадой и глубоким опустошением я признал внутри себя, что прямо сейчас мне стоит убраться отсюда, иначе живым я не выберусь. А мне нужно скорее найти Исиду!
Именно поэтому я со стыдом телепортировался, быстро подключившись к интуитивному отслеживанию ее местоположения.
Телепортация выплюнула меня посреди коридора, и мне было уже глубоко наплевать на то, что мое перемещение быстро зафиксировали камеры. Вообще неизвестно, что случится с этой базой в течение нескольких дней, поэтому слишком уж скрываться не было никакого смысла, тем более что в тот момент меня интересовало только лишь благополучие Исиды и больше ничего.
И хотя я пошатывался от слабости, но силы из меня выходить перестали. Я сделал вывод, что воздействие на меня странной откачкой энергии происходило не за счет привязки к моей личности, а в зависимости от расстояния к саалонцу. То есть, он обладает оружием, воздействие которого напрямую зависит от определенного приближения к нему.
На этом мои размышления о вражеских возможностях прекратились, потому что я полностью сконцентрировался на Исиде и ее поисках. В меня почти сразу дохнуло ее страхом и болью, и все внутри меня похолодело. Я бросился вперед, как ищейка, идя по интуитивному следу, и быстро наткнулся на уже знакомое помещение мелкой несуразной кладовой, которая странно смотрелась посреди делового этажа военной базы.
Исиду я нашел в углу в позе сжавшегося зародыша. Я бросился к ней с чувством, что сейчас умру от страха.
— Исида, Исида… — осторожно потрепал ее за плечо, но она ответила лишь болезненным стоном. Прикоснувшись к ее шее, я понял, что ее сильно лихорадит, и она сейчас не в себе.
Отправлять ее в лазарет было не только совершенно бесполезно, но и опасно. Мерфиох уже контролировал некоторое количество людей на базе, и среди них вполне могли оказаться медики.
Я сгреб Исиду в охапку и, опустившись рядом на пол, прижал ее к себе. Ее колотило от жара, но кончики дрожащих пальцев были просто ледяными. Я обнял ее бережно и осторожно, уложив ее голову себе на грудь. Мое сердце ныло и вздрагивало, и я начал медленно вливать в нее свои оставшиеся жизненные силы.
Ощущая ее дрожь, я боролся с пугающими мыслями о ее возможной смерти. Нет, она не умрет!!! Она не покинет меня! Не в этот раз!!! Я снова этого не переживу!!!
Мысли были странными, непонятными даже для меня самого, ведь Исиде еще никогда не угрожала подобная смертельная опасность, и я еще никогда не был с ней в подобной ситуации, но моя внутренность из самой глубины вопила, что однажды смерть уже разлучала нас. Но когда???
Мгновение, и я вдруг вижу перед собой ее окровавленное тельце. Большие темные глаза смотрят на меня умоляюще, но с огромной, непередаваемой любовью…
— Руэль! Прошу, хотя бы на несколько мгновений позволь мне почувствовать себя твоей суженой… — ее нежные губы в тот момент были мертвенно бледными и шептали мне с такой надеждой в голосе, что я не смог удержать целую реку своих слез.
— Да, дорогая Идда! Я сделаю все, что ты захочешь! Только не умирай! Потерпи немного, прошу…
Странное видение наполнило меня такой мукой и таким сожалением, что я начал неосознанно выходить из тела: резко отросли волосы, посеребрился взгляд…
Но мое сознание вдруг начало меркнуть, потому что моих жизненных сил становилось все меньше и меньше, и я погрузился с головой в мир болезненных и необъяснимых воспоминаний…
Древний Ишир, тринадцать тысяч лет назад
Идда в очередной раз принесла мне целую корзину фруктов и ягод, которые мне по-особенному пришлись по вкусу. Мы сидели с ней на берегу той реки, около которой встретились впервые двадцать суток назад по иширскому времени.
Девушка, протягивая мне уже очищенное яблоко, выглядела смущенной, а когда наши пальцы случайно соприкоснулись, вспыхнула еще ярче и потупила затуманенный взгляд.
Я тоже немного нервно сглотнул и, подавляя внутреннее смятение, поблагодарил ее за заботу обо мне.
Мы провели все это время вместе, общаясь на самые разные темы, которые Идда могла понять с учетом развития их расы. Я неплохо освоил ее язык и мог уже говорить даже без лингвопереводчика. Она рассказала мне о всех известных царствах этой планеты, поведала легенды о богах и тайнах небес. Я записал каждое её слово на кристалл-накопитель, чтобы позже заполнить новой информацией уголок в библиотеке своего дворца. Там у нас была полка, предназначенная для сбора знаний о новых неизведанных мирах. Ишир как раз и был таким миром…
Дядя Мирамиил уже несколько раз намекал, что нам пора возвращаться на Диимору, а матушка уже трижды присылала голограммы, на которых обеспокоенно умоляла «поспешить домой, чтобы не повредить моему еще не устойчивому здоровью, которое может быть подвержено риску в связи с глубокими возрастными переменами в моем подростковом теле»!
Я не хотел улетать. Очень не хотел. Я привязался к Идде…
Мне странно было это осознавать, потому что я обычно не был склонен к подобным чувствам, ведь даже с моими младшими братьями у меня не было какой-то особенной душевной связи, а тут… простая маленькая аборигенка, живущая настолько мало, что я едва успею вырасти прежде, чем она состарится!
Но она меня держала в своих маленьких загорелых ручках необычайно цепко, не делая при этом совершенно ничего особенного. Просто смотрела на меня всегда с какой-то безумной примесью обожания и смущения. А я расплывался в самодовольной ухмылке всякий раз, когда чувствовал ее гулко бьющееся сердце, радостно вздрагивающее при моем приближении.
Ничего подобного в моей жизни еще не было. Я начал уже подумывать о том, чтобы забрать ее с собой, и поделился этими мыслями с дядей. Но он отреагировал неожиданно сурово и категорично.
— Ни за что! — жестко отрезал Мирамиил, приведя меня в полнейшее недоумение. — Это отвратительно — делать из мыслящего существа некое подобие домашнего питомца!
Я опешил от такой ужасной и грубой формулировки.
— Но дядя… я совершенно не считаю ее животным! — воскликнул я, чувствуя себя немного оскорбленным. — Просто я… не хочу с ней расставаться!
— И какую же жизнь ты можешь ей предложить? — скептически бросил Мирамиил. — Что она получит на Дииморе? Комнату во дворце? Возможность иногда видеться с тобой и скрашивать твой досуг? И чем это отличается от жизни домашнего животного?
Я пристыженно опустил голову. А ведь дядя прав. Что я мог Идде предложить, кроме этого?
Именно поэтому теперь, когда она снова смотрела на меня своим смущенным обожающим взглядом, я испытывал перед ней глухое чувство вины. Я не могу оторвать ее от родных и от привычного образа жизни! Это будет очень эгоистично. Но и быть с ней дольше я тоже не могу! Мне нужно скоро улетать…
Как же ей об этом сказать? Я чувствовал, что ей будет больно. Да и мне, признаться, было тоскливо только от мысли, что я, скорее всего, ее больше никогда не увижу.
Поразмыслил и решил не тянуть. Скажу сегодня и…
Но большие ласковые глаза девушки смотрели на меня так преданно, что я быстро остановил все свои порывы быть откровенным. Нет, сегодня не могу. Завтра…
Ночь наступила очень быстро, и я начал показывать ей знакомые созвездия, произнося их названия на родном языке. Идда была в восторге и повторяла их за мной с дивным удовольствием, немного спотыкаясь на сложных звуках, которые мне приходилось ей повторять. Это было так упоительно — учить ее и видеть, как она блаженно улыбается мне или же немного смущенно хмурит брови, делая очередную незначительную ошибку.