Мой любимый Киборг (СИ)

Мия и Риан заулыбались, услышав подобную глупость, а я мучительно напряг память. В голове проносились какие-то смутные обрывки воспоминаний, но в цельную картину восстанавливаться не хотели.
— Еще не помню… — пробормотал я, на что дядя бросил:
— Что ж, это неудивительно! Твои самоубийственные геройства выкачали почти весь твой потенциал — куда уж памяти восстановиться! Ну да ладно! Я напомню! Это был твой первый дальний полет, ученический… Хотя нет. Сперва дай руку, я попробую немного простимулировать воспоминания…
Я протянул к нему свою ладонь, а Мирамиил крепко сжал ее своими горячими пальцами и закрыл глаза.
— Расслабься, — повелел он, — сконцентрируйся на мне…
Древний Ишир. Тринадцать тысяч лет назад по иширскому летоисчислению
Я осторожно спустился по трапу на странную черную поверхность планеты и поморщился. Деревья сплошь казались низкими, корявыми и были покрыты листвой одного единственного цвета — зеленого. Никакого буйства красок, как на Дииморе, и воздух неприятный, какой-то грубый, с резким запахом вместо пряного тонкого аромата…
Мне было еще не очень много лет — по человеческим меркам четырнадцать — и я был немного заносчив и брезглив. Желая вытравить из меня черты, не подходящие Правителю (а я им стал уже в пять лет, когда погиб мой отец), мама отослала меня в ученический полет с дядей Мирамиилом, который был моим верным наставником и другом.
— Очень интересная планета, — произнес дядя, выходя из звездолета вслед за мной и поправляя полы длинной, неизменно белой туники, которая грозила измазаться об почву этого непривлекательного мира. — Тут живут аборигены, и я даю тебе задание вступить с ними в контакт!
Я повернулся к дяде и ошарашенно посмотрел в его лицо.
— Ты что, шутишь??? — пробормотал я. — Зачем????
Мирамиил нахально ухмыльнулся.
— Боишься, племянничек???
Я насупился.
— Вовсе нет! — вздернул вверх подбородок. — Просто считаю, что это ниже моего достоинства!
Дядя вдруг выбросил вперед руку и попытался нанести мне удар в грудь. Я едва увернулся и отпрыгнул в сторону.
— Если победишь меня, — воскликнул он, — то я сам пойду на контакт с дикарями, но если выиграю я, то ты пойдешь на это лично своей величавой королевской персоной! Договорились?
Я подпрыгнул в воздух, намереваясь повались его на землю.
— Договорились! — выкрикнул я, раззадоренный неожиданной схваткой. Как любой юнец, я любил вызовы. Был очень самоуверен и надеялся, что сегодня буду спокойно отдыхать в своей каюте и наблюдать, как дядюшка являет свой блистательный лик заросшим неопрятным дикарям.
Но Мирамиил весьма ловко увернулся от меня и не без труда, но все же поверг меня на землю, припечатав мои ноги и руки к гадкой черной почве и измазав мою золотистую тунику по всей спине.
— Ну что, — пробормотал дядя, тяжело дыша, но держа меня крепко-крепко, как в тисках, — ты готов исполнить обещанное, Правитель Зоннёнов?
Я был страшно зол и пристыжен, но все-таки пробурчал:
— Готов…
— Вот и славно, дорогой! — ухмыльнулся Мирамиил, вставая с меня и подавая руку помощи. Но я отвернулся от нее и поднялся самостоятельно.
— Не называй меня «дорогой», — раздраженно приказал я. — Это слишком по-женски и… по-детски, а я уже не ребенок!!!
— Простите, Ваше Величество! — с наигранным почтением поклонился Мирамиил, но я сразу же успокоился.
— Ладно! — снисходительно пробормотал я. — Покажи мне этих аборигенов и расскажи всё, что узнал о них…
Когда же я через пару часов пробирался сквозь заросли неизвестных растений, чтобы подойти к деревне аборигенов, на мне уже была неброская темная туника, а волосы аккуратно заплетены в косу. Моей задачей было попытаться заговорить с жителями и записать как можно больше их речей, чтобы при помощи лингвопереводчика пополнить языковую базу и суметь перевести их диалект. Без общения ведь никакой контакт не будет считаться полноценным…
Я осторожно выглянул из-за кустов и увидел впереди гладь широкой реки. Лучи светила красиво переливались на воде, и я залюбовался. До деревни было еще далеко, поэтому я осторожно выбрался на берег.
 
Вдоль берега россыпью росли несколько видов цветов. Это живо напомнило мне родину. Красные, розовые, лиловые и даже ярчайше-желтые — они заставили меня улыбнуться. Я, конечно, не девчонка и к цветам предельно равнодушен, но сейчас от них повеяло чем-то родным, поэтому я осторожно присел на корточки и притронулся к ярким лепесткам…
— Ах! — рядом раздался странный возглас, а я стремительно подскочил на ноги и обернулся.
На меня смотрела… девчонка, местная аборигенка: темноволосая, необычайно симпатичная, примерно моего возраста. Она с широко распахнутыми глазами разглядывала меня… нет, не со страхом, а с предельным… восхищением! Взгляд ее блуждал по моему лицу и одежде так восторженно, что я смутился и, наверное, даже покраснел.
Она что-то мечтательно пробормотала, а у меня в ухе тонко зажужжал лигнвопереводчик, жадно впитывая незнакомую речь…
История Зиграмских колонистов, муки тяжелого выбора и неожиданные гости…
Руэль
Я резко вынырнул из воспоминаний, ощущая странную, давно забытую тоску, неожиданно наложившуюся на сегодняшние переживания и соединившуюся с ними в одно целое. Словно та девчонка из далекого прошлого… была для меня важна.
Я тряхнул головой, прогоняя странное наваждение, а потом взглянул в искрящиеся глаза дяди Мирамиила. Он всегда выглядел юным, несмотря на то что был очень древним зоннёном. Его облик дошел до зрелого состояния лет в восемнадцать и замер, не желая прогрессировать дальше. Годы шли, а лицо Мирамиила не изменялось, в то время как остальные зоннёны выглядели обычно более зрело — лет на двадцать пять, как я. Однажды дядя признался мне, что когда-то это его смущало, и он даже не раз пытался подправить внешность иллюзией, добавляя к своему облику несуществующую мощь. Но потом перестал. Принял себя таким, как он есть, и научился быть величайшим по силе и по познаниям зоннёном, хоть и с мальчишеским лицом. Я глубоко его уважал и любил, к тому же, он в прямом смысле заменил мне отца…
— Ты вспомнил первый полет на Ишир? — спросил он и я утвердительно кивнул.
— Немного…
— А что случилось с вами дальше здесь… на Зиграме? — уточнила Мия, и дядя продолжил свой рассказ.
— Переселенцы были в глубоком трауре после гибели большей части своих друзей. Мне стало их искренне жаль. Я набросил на себя иллюзию, притворившись одним из них и немного поработав над их документами, чтобы никто не сомневался в моем происхождении, и начал жить среди них. Выучил язык, чтобы не пользоваться лингвопереводчиком, потом после множественных случаев ожогов, ран и парализации, вызванных специфической флорой Зиграма, я решил стать их врачом. Постепенно я узнал весьма любопытные вещи. Наше с тобой пребывание в древнем Ишире, — Мирамиил снова повернулся ко мне, — не прошло даром. Ты еще вспомнишь, чем мы там занимались, но… для аборигенов ты, Руэллианин, стал настоящим божеством!
Мои брови изумленно взлетели вверх. Кем-кем, а вот Богом воспринимать себя было крайне сложно. Может, жизнь в теле бесправного киборга помогла или я просто стал мудрее с возрастом, но на сегодняшний момент поклонения своей личности я совершенно не желал и не воспринимал.
— Так вот, когда мы с тобой покинули древний Ишир, среди его населения появилась религия почитания нашего народа! — дядя пробежался взглядом по лицам слушателей и с удовлетворением отметил, как изумленно вытянулись лица Риана и Мии. — Они построили в честь нас храмы. Все, оставленные нами предметы, стали культовыми, а воспоминания о нас превратились в легенды. Ты, — дядя опять обратился ко мне, — стал верховным божеством Синнаримом (видимо, ты где-то обронил имя нашего рода, и оно было переиначено), я — превратился в твоего верного телохранителя и брата по имени Миррил, остальные члены команды стали нашей армией во главе с генералом Войно (прототипом был капитан звездолета Мишур Сиор, но его имя как-то странно трансформировалось вот в это). В общем, наследили мы знатно, повернув течение жизни Ишира в иное русло. Религия поклонения зоннёнам не угасла даже по прошествии многих циклов, но где-то пятьсот лет назад (по иширскому исчислению) их раса начала стремительно развиваться, переходя в стадию техногенной цивилизации. Причем, это случилось как-то подозрительно внезапно, что больше всего напоминает мне какое-то влияние извне. Но, в любом случае, это развитие мгновенно повлекло за собой упразднение религии. В первые годы это вообще вылилось в настоящие гонения и травлю, так что большинство приверженцев культа зоннёнов были безжалостно уничтожены. Постепенно напряжение спало, но культисты ушли в подполье, поэтому на Ишире образовались множественные закрытые и почти полностью изолированные общины, узнавшие однажды (честно, не знаю, откуда), что на планете Зиграм есть зоннёнская станция «Могучая Заря»…