Королевская школа. Ледышка

 
Александра Плен
 
Королевская школа. Ледышка
  
Глава 1
 
Я всегда знала, что мужа выберут мне родители. Точнее, отец. Увы, это проблема всех девочек, которым посчастливилось – или, наоборот, не посчастливилось – родиться в королевской семье. Принцессы не могут по своему желанию выходить замуж – об этом мне говорили чуть ли не с пеленок. Гувернантки, фрейлины, немногочисленные подруги и… мама.
– А как же любовь? – спрашивала я у нее, когда была маленькой. Когда повзрослела, то интерес к этому вопросу по понятным причинам угас. Но тогда, в пять лет, наслушавшись сказок, которыми перед сном баловала няня, я в нее еще верила.
– Любовь королева может испытывать только к своим детям, – ответила она.
И это правда. Я никогда не замечала особенных чувств между родителями. Они вели себя словно чужие люди. Со временем это стало для меня нормой. И в конце концов я сама поверила в то, что долг перед страной важнее собственного счастья.
Конечно, я мечтала… Какие девочки не грезят о великой любви, услышав или прочитав очередную романтическую историю? В семь лет я познакомилась с мальчишкой-конюхом, который ухаживал за моим пони, и начала мечтать о том, как вдруг он окажется потерянным принцем, которого недоброжелатели выкрали в младенчестве из соседней страны… Или в десять, когда впервые попала на взрослый бал… О мужественном рыцаре, влюбившемся в меня без памяти. Он увезет меня в свой неприступный замок, наплевав на опасность, угрозу бедности, гнев короля, отлучение от двора и пересуды недоброжелателей.
Эти мечты помогали мне, прячась за равнодушной маской, выносить холодность отца, насмешки фрейлин, безучастность слуг, презрение жениха.
Да, я была помолвлена, как и все принцессы чуть ли не с рождения. Но в двенадцать, когда до свадьбы с младшим сыном соседнего королевства оставалось два года, отец вдруг разорвал помолвку. Оказалось, что ко мне посватался претендент более высокого ранга, да что говорить – самого высокого в нашем мире. Король огромной страны великий Эдвард Рем, могущественный правитель магического государства. Естественно, отец был неимоверно горд и счастлив. А я?.. Мне и в том и в этом случае слова не давали.
В четырнадцать лет я должна буду отправиться через горный перевал в далекую Альтею. Увы, за время помолвки я ничуточки не похорошела и, как и в десять, двенадцать, четырнадцать лет, оставалась гадким утенком. Худая, нескладная, с плоской грудью и узкими бедрами. Почему в нашей холодной северной стране этот возраст считается подходящим для замужества? Что во мне может понравиться нормальному мужчине? Да и ровеснику тоже? Я читала, что в других странах женятся гораздо позже. В шестнадцать и даже в восемнадцать… Может быть, к тому времени у меня хотя бы грудь выросла.
С другой стороны, зачем мне привлекательность? У мужа будут фаворитки. У моего отца их, например, целых три. А мама только радуется, что они занимают весь его досуг. А сама тратит время на сплетни в кругу фрейлин, примерки нарядов, украшений, организацию балов и сводничество.
Среди четырех детей я самая младшая. У меня есть две сестры, Селеста и Виола, и брат Руфус. После моего рождения мама не закрыла двери своей спальни, но папа к ней больше не приходил, посчитав, что четверых отпрысков ему достаточно.
Моя самая старшая сестра давно уже замужем, в последний раз я видела ее семь лет назад: она приезжала вместе с мужем и двумя детьми на похороны нашего деда – предыдущего короля Островерха Горегора Третьего. И заодно на коронацию нашего отца – Брана Горегора Четвертого.
Дурацкое название королевства – Островерх. Мой прапрадед постарался… Раньше королевство называлось Бристаль. По-моему, гораздо красивее. Но так как почти всю территорию страны занимают горы, а наша экономика держится лишь на металлах и драгоценных камнях, которые добывают в недрах, ему пришла в голову умная мысль о переименовании.
В год переименования случилось еще одно событие, более интересное: прапрадед за огромные деньги, почти половину годового бюджета государства, пригласил из Альтеи наследника рода Тургов, чтобы тот воздействовал магией на местные растения. Тогда в наших библиотеках и появились первые сведения о волшебниках, способных вырастить яблоки в снегах.
 
Арий Тург жил во дворце два года, за это время он модифицировал несколько видов злаковых культур, фруктовых деревьев, сделав их устойчивыми к холоду. И у нас наконец люди перестали умирать от голода.
Прапрадед хвалился, что его поступок был самым умным вложением денег в истории. Правда, много лет подряд королевству приходилось экономить буквально на всем: закрылись школы и больницы, уволили половину слуг во дворце, не проводились балы и праздники. Но ничего. Зато за короткое прохладное лето успевала поспеть пшеница и кукуруза, а в садах собирали спелые яблоки, а не недозревшую кислятину.
Руфус еще не женат, хотя и помолвлен с семи лет. В свои восемнадцать он интересуется лишь охотой, выпивкой да флиртом с мамиными фрейлинами. Близка я была лишь с Виолой, нас разделяет всего четыре года. Она моя любимая сестра, лучшая подруга, компаньонка, единомышленница, верная соучастница моих проказ. Но и она вышла замуж, уехала в другую страну, оставив меня одну в огромном мрачном холодном дворце, наполненном слугами, родственниками, бездельниками и просителями. Одну среди толпы народу. Глупости говорят, что в десять лет девочка еще ребенок. Принцессы взрослеют быстро. Особенно в нашем королевстве, где выдают замуж в четырнадцать.
– С тобой поедет леди Фенистра де Морей, – обрадовала меня мама, когда напутствовала в дорогу.
Перед глазами всплыло лицо первой фрейлины: прозрачные рыбьи глаза, мясистый нос, тяжелый подбородок, постоянно кривящиеся губы. Она олицетворяла все, что я ненавижу больше всего: двуличие, сплетни, злословие, доносы. Даже имя у нее было мерзкое, как и она сама. Морей на нашем языке означает могила. Именно она заперла меня в спальне на три месяца, именно она била меня по рукам тростью, именно она уговорила отца разорвать помолвку Виолы с сыном его старшего советника и выдать замуж за короля Кальмии.
Фенистра была дальней родственницей отца, я презирала ее всеми фибрами души, но тогда, после слов матери, ни один мускул не дрогнул у меня на лице.
– Конечно, мама, – мой голос звучал почтительно и скромно, – я очень уважаю леди де Морей.
Путешествие к жениху затянулось на два долгих месяца. Вереница повозок, груженных личными вещами, приданым, подарками, шла черепашьем шагом. А большую часть пути мы вообще передвигались пешком, так как кареты и телеги не проходили по ширине – путь через границу лежал по узким горным тропам.
Общих границ с Альтеей у нас не было. Чтобы добраться, пришлось пересекать два небольших государства – Дортес и Кальмию. Хорошо, что у нас с ними были хорошие соседские отношения. Именно в Кальмии королевой сейчас была моя любимая Виола. И больше всего на свете мне хотелось ее повидать.
Когда мы перешли границу, я равнодушно поинтересовалась у Фенистры:
– Мы же посетим королевский дворец? Столица всего в дне пути от границы. Мама передала Виоле подарки.
Только бы эта гадина не увидела в моих глазах сумасшедшей надежды, не почувствовала мою слабость – страстное желание увидеть сестру.
– Нам лучше не отвлекаться от маршрута, – губы Фенистры скривились в понимающей ухмылке, – я уже отправила во дворец караван со слугами. Вам, ваше высочество, не о чем беспокоиться. Сейчас королева в положении, вряд ли она будет рада гостям.
Я высокомерно кивнула и отвернулась к окошку. Прости, Виола, навещу позже, когда сама стану королевой. Надеюсь, муж не откажет в такой малости.
На границе с Альтеей мы пересели в поезд. Так встречающие назвали это стальное чудо. Я ни разу не видела и, конечно же, не ездила на подобном транспорте. В нашем королевстве лишь горы и холмы, телеги да сани.