Слепые чувства (СИ)
— К чему ты ведёшь?
— Повтори ещё раз, слова той девочки, которая встретила вас когда вы оказались в лагере?
— Ты про Алю? Мы спросили её, где ближайший город, и она ответила, цитирую: «Триста километров по этой дороге».
— Вот! Именно город, а не деревня или село.
— Хочешь сказать, помимо лагеря и военной части тут есть ещё какие-то деревни?
— И да, и нет. Скорее всего эта дорога и правда пустая, но идет она не триста километров, как мы думали, а шестьдесят, максимум сто. Скорее всего мы очень скоро выйдем на какую-нибудь большую трассу, где сможем слиться с потоком машин. Там мы будем в относительной безопасности, если, конечно, гайцы не перекроют дорогу и не будут досматривать каждую машину…
— Ты прав. Если им сообщили наши номера, то они устроят настоящую облаву, на которую бросят все свои силы.
— Да… с этим надо что-то делать, — Антон откинулся в кресле и высунул свою правую руку в окно, подставив её встречному потоку воздуха — но у нас ещё есть время решить этот вопрос. Не думаю, что мы встретим патрули до города — в сёлах и деревнях из полицейских… нет, сейчас тут вроде милиция… Короче, там максимум будет участковый.
— Ну вот, ты сейчас как раз ничем не занят и у тебя есть прекрасная возможность пораскинуть своими мозгами… Кстати, как думаешь, Костя и компания поедут за нами дальше?
— В той колонне было пять грузовиков с солдатами, где-то шесть милицейских машин и четыре автомобиля ДПС, но эти трое всё равно разберутся с ними, однако времени на это уйдёт немало. Думаю у нас есть хорошая фора. Вопрос в том, хватит ли её до Мурманска? И, самое главное, хватит ли до него нас?
— Ха, забавно… У нас полный багажник оружия, но ни гроша в кармане, а ведь без денег туда мы точно не доедем.
— Подумаю и над этим вопросом, так что давай немного помолчим. Болтовня сбивает меня с толку.
— С радостью.
***К великому облегчению парней, предположение Антона оказалось верным: через полчаса пустая дорога из лагеря подошла к концу и они выехали на оживленную двухполосную трассу. Теперь, по крайней мере до города, опасаться было нечего: даже если конвой с подкреплением попадётся на пути, то военные всё равно не смогут заметить их в достаточно оживлённом потоке машин. Впервые за весь день ребята наконец-то смогли выдохнуть и расслабиться. Вскоре вдалеке замаячил указатель, который прояснил, что до города ехать ещё 180 километров.
— Если мы продолжим плестись со скоростью девяносто, — сказал Антон, — то приедем только через два часа, и будем — он посмотрел на свои карманные часы, — к пяти.
— Я понимаю твоё недовольство, — ответил Олег, — но гнать, привлекая лишнее внимание — так себе затея. Тише едешь — дальше будешь. Кстати, тебе уже удалось что-нибудь придумать?
— Кажется есть один вариант.
— О! Уже не плохо! Давай выкладывай.
— Нам на руку очень сильно играет то, что сейчас восьмидесятые. Без камер, современной электроники и интернета нас будет гораздо сложнее отследить, нежели чем в наше время. Поэтому, тут может прокатить трюк с подменой номера.
— Подмена номера? Думаешь, это сработает? Владелец вполне может заявить о пропаже, и тогда мы снова будем в розыске.
— Да, но не забывай, что буквально через пару часов на нас объявят охоту по всей стране, ведь мы подозреваемся в нападении на сверхсекретную базу и резне в пионерлагере. А вот похищение номера — совсем другое дело. Ты же знаешь нашу страну — пока владелец решится идти в милицию, пока там рассмотрят его заявление, пока сообщат о пропаже — пройдёт тыща лет, а мы уже давно будем в Мурманске. Тем более, я не думаю, что дело выйдет за пределы одной области. Если бы мы попытались провернуть все это в наше время, то да, номер быстро бы оказался в базе и нам не удалось бы уехать далеко, но, повторяю, мы в восьмидесятых. Зелёных пятерок в стране полно, и если мы поменяем номер, то шансы на остановку у нас будут точно такие же, как и у простых водителей.
— Ладно, допустим я поверил тебе, хоть и не одобряю такое решение.
— Как бы тебе не хотелось, но другого выхода у нас нет. Теперь обсудим то, как мы найдём этот номер и деньги. Я не говорил тебе этого раньше, потому-что считал эту информацию бесполезной, но будущий я передал мне ещё кое-что.
— И что же?
— Он сказал, что если у нас вдруг возникнет потребность в деньгах, то нам… ох, тебе точно не понравится то, что ты сейчас услышишь…
— Не тяни, я сразу понял, что это что-то плохое.
— Короче, нам на пути попадётся один автосервис. Его хозяин — сущий дьявол, который в девяностых станет кровавым бандосом. Мы можем ограбить его.
— Чё?! Грабёж средь бела дня? По-моему от этого наше положение станет только хуже.
— Нет, если провернуть всё как надо. Следи за руками. Мы скручиваем наши номера, врываемся в автосервис с калашами наперевес, забираем все деньги, думаю там их будет немало, так как ремонт машины — удовольствие не из дешёвых. Затем загоняем всех, кто там есть, в какую-нибудь каморку и делаем фокусы — меняем местами номера всех машин, забираем себе одни, а на его место прикручиваем наш. Милиция сто процентов свяжет это ограбление с разгромом части, но пока они приедут и разберутся со всей этой белибердой, мы уже давно будем в городе. Там нам надо будет ещё раз скрутить номера с какой-нибудь одиноко стоящей машины и путь в Мурманск будет открыт.
— Боже мой… Мне капец как не нравится этот план, но переубеждать тебя нет никакого смысла… Как хоть этот сервис выглядит? Мы сможем его найти?
— Я не помню точно, — они проезжал какое-то небольшое село с заправкой на въезде, и Антон уставился в окно, — но если увижу, то… Ха, так вот же он! Большая красная вывеска «Автосервис»! Точно-точно, я из будущего говорил именно о ней!
— Едем туда?
— Нет, заверни пока на эту улицу и отъедь подальше. Нам надо подготовится.
***— Готов? — спросил Антон, передергивая затвор АК-74, — план ясен? Подъезжаем, заходим, делаем всё, что надо и валим. Я займусь деньгами, а ты следи за тем, чтобы никто из посетителей или персонала не вызвал копов, хотя в этой деревне из них наберётся только один ленивый и толстый участковый. Так, проверим всё ещё раз: номера у тебя в руке, отвёртки в кармане, калаш, патроны: всё на месте.
— Ничего, что мы засветим лица?
— Точно! Очевидцы ведь смогут составить наш фоторобот! Вовремя ты вспомнил. Так, есть тут что-нибудь… ага, думаю пойдёт, — Антон взял большую тряпку для протирки стёкол и разорвал её пополам. Парни обвязали ею свои лица по самые глаза, — меч я не беру, так что на мои способности не рассчитывай, но твои по прежнему остаются в силе. Ладно, не будем тянуть кота за хвост… Поехали.
Зелёная пятёрка со скрипом тормозов остановилась у задней двери автосервиса, и двое парней резко выпрыгнули из неё. Один из них сжимал в руках автомат, а у второго в правой на солнце блестел ТТ, а в левой два автомобильных номера советского образца. Они ворвались внутрь, и Антон прокричал, передернув затвор:
— Это ограбление! Все, кто хочет жить — выходите с поднятыми руками!
Олег оглядел просторный гараж, в котором до их прихода кипела работа под весёлые звуки радио: десяток мастеров, болтая между собой о насущных делах, ремонтировали три автомобиля отечественного автопрома. Увидев ворвавшихся бандитов, они побросали свои инструменты и испуганно легли на пол, заложив руки за голову.
— Всем встать и к той стенке! — скомандовал Антон, — вздумаете чудить: изрешечу. Ты! — он показал на случайного мастера, — тут ещё есть кто-нибудь?
— К-к-лиенты ждут в той комнате, и начальник с бухгалтерией в своём кабинете.
— Пошли покажешь. Да брось ты уже эти номера и держи всех их на мушке, пока я не вернусь.
Олегу было невыносимо тяжело смотреть на испуганных и жавшихся к стенке рабочих в грязных синих комбинезонах, а когда Антон привел к ним и посетителей: молодую семью с девочкой лет семи, пожилую пару и женщину лет тридцати, то душевная боль стала просто невыносимой. Испуганная девочка, отчаянно плакала, а родители даже не пытались успокоить её. Они смотрели прямо в глаза Олега, одновременно презирая его и моля о пощаде. Ещё недавно такое зрелище вызвало бы у него лишь смех, но теперь на его глазах сами собой выступили слёзы, а вытянутая рука с тяжелым пистолетом начала невольно дрожать. Благо Антон поспел вовремя, ведя перед собой хозяина сервиса: лысого старика лет шестидесяти и двух полных женщин, а в его правой руке был грязный мешок, испачканный в масле.