Шерлок Холмс возвращается в Лондон

Я согласился. Правда, я хотел отнести книгу в полицию, чтобы Мейхью посадили. Но Дэнни так и не удалось снова прокрасться к Мейхью и стащить её.
Второе событие произошло неделю назад. Я услышал, что мистер Форрестер купил ожерелье. И вдруг как будто озарение снизошло на меня, и в голове сложился план. Я хотел, чтобы Дэнни украл ожерелье. Он отдал бы его мне, а я бы отнёс его в ломбард Мейхью. Я убедил Дэнни, что так мы получим больше денег. Дэнни согласился. Я пообещал ему сотню фунтов, и он остался очень доволен. Он не знал, что я хочу устроить так, чтобы полиция заподозрила Мейхью в краже.
Виггинс повернулся ко мне:
— Я читал ваши рассказы о делах мистера Холмса, сэр. И представляю, каким образом полиция выходит на след. Я решил, если полиция подумает, что кража — дело рук Мейхью, они непременно обыщут его дом и найдут не только ожерелье, но и книгу с записями обо всех кражах. Тогда его наверняка посадят за решётку.
Я сделал так, чтобы на месте преступления оказались улики, которые привели бы к Мейхью. Часть стебля от куста ежевики, чтобы полиция отправилась на задний двор. Он мог прицепиться к обуви преступника, когда тот пролезал сквозь кусты. Я положил его на пол в спальне за день до кражи, когда отвозил Форрестеру документы. Я специально оставил его в незаметном месте, под комодом, чтобы горничная не выбросила раньше времени. Хотя в любом случае полиция рано или поздно добралась бы до заднего двора.
В день кражи я оставил следы, ведущие к каретному сараю, а внутри бросил чек с адресом ломбарда. Всё должно было указывать на Мейхью. Я взял с собой ботинки большого размера, купил дешёвую трость. Пока Дэнни занимался кражей, я надел эти ботинки и походил в сарае, стараясь припадать на одну ногу. Повозку я взял, потому что хромой не смог бы дойти пешком до дома Форрестера. И не подумал, что кто-то сможет найти конюшню, где я брал повозку.
Когда Форрестер обнаружил пропажу, я надеялся, что полиция найдёт ветку в спальне, пойдёт по следу, обнаружит все остальные улики и выйдет на Мейхью. Но этого не произошло. Этот инспектор Лестрейд выглядел совершенно растерянным. Тогда я напомнил Форрестеру о вас, сэр, и он послал меня к вам за помощью. — Виггинс покачал головой. — Тупой как пробка этот ваш Лестрейд, сэр. Но вы сразу же нашли верный след, мистер Холмс. Сегодня в офисе мистер Форрестер сказал, что вы даже нашли отпечаток ботинка на ковре. А ведь его почти не было видно. Дэнни оставил этот след не нарочно.
Он снова взглянул на меня, потом на Холмса.
— Всё должно было указать на Мейхью… и ведь до сих пор мой план работал как часы… Как же вы обо всём догадались? Я думал, что смогу одурачить даже вас.
Холмс повернулся ко мне:
— Мистер Виггинс сказал, что ваши истории подсказали ему, как действовать. Судя по всему, ваши записки помогают преступникам совершать их тёмные дела. — На секунду на его лице показалась улыбка. — Ваш план навести полицию на Мейхью был хорош, но вы совершили слишком много ошибок, Виггинс.
— Но каких же?
— Во-первых, вор влез именно в окно спальни, где хранилось ожерелье. Либо ему повезло, либо он был знаком с расположением комнат в доме. Вы часто привозили Форрестеру документы и поэтому знали, что где находится.
— Понимаю, сэр. Вы правы. Я подвёл Дэниела к дому и показал ему, через какое окно удобнее всего проникнуть внутрь, чтобы быстрее добраться до ожерелья. Полагаю, здесь я действительно допустил ошибку.
— Да, так и есть. Конечно, этой информации недостаточно, чтобы сделать какие-то выводы. Однако эту деталь стоило держать в уме. Во-вторых, кража произошла именно в тот день, когда никого не было дома. Конечно, преступник мог следить за домом и определить, когда уходит и приходит прислуга и миссис Форрестер. Но ведь мистер Форрестер имел обыкновение работать дома. Откуда грабителю знать, дома ли хозяин? Только если вор работал у Форрестера и знал, когда он находится в офисе. А если он в добавок был в курсе привычек прислуги и миссис Форрестер, то мог определить момент, когда в доме не было ни души. Это всё навело меня на мысль, что, скорее всего, преступник работал у Форрестера.
 
В-третьих, грабитель взял только это ожерелье, значит, он знал, что остальные украшения — подделки. Это мог быть кто-то из слуг или опять же кто-то из служащих компании, ведь они подозревали, что их начальник большой скряга. Это тоже только предположение, но его стоило учитывать.
— Это верно, сэр. В офисе постоянно шутили о том, насколько жадным должен быть человек, чтобы покупать своей жене фальшивки. Поэтому все так удивились, когда узнали, что он потратил большие деньги на настоящее ожерелье. Я предупредил Дэниела, что остальные украшения ненастоящие. Полагаю, нужно было попросить его забрать всё, что было.
— Да, разумеется, так и нужно было сделать, — заявил Холмс. — Но имелись и другие ошибки. В каретном сарае остались три пары следов. Ваши, Дэниела и ещё чьи-то.
Следы последнего человека были значительно крупнее, чем у того, кто сопровождал мальчика. Он хромал и ходил с тростью. Но я сразу же заметил, что ширина шага у них одинаковая. Уотсон, вы же знаете, что по этой детали можно определить рост человека. Значит, эти два человека были примерно одного роста. Я тотчас же предположил, что следы мог оставить один и тот же человек, специально надев ботинки большего размера. Конечно, мужчина, который носит восьмой размер обуви, вполне может быть такого же роста, как и тот, кто носит двенадцатый. Однако я нашёл чек, который указывал на Мейхью, и знал, что он очень высокий. Если в сарае и правда был Мейхью, то расстояние между его следами было бы гораздо больше. Так я понял, что в сарае он не появлялся.
Кто-то очень хотел, чтобы улики привели к Мейхью. Это было очевидно. Я понял, что некто специально надел обувь большего размера и оставил отпечатки в сарае. Этот человек знал о преступных делах Мейхью. Будучи в курсе вашей истории, Виггинс, я предположил, что это вполне могли быть вы.
Виггинс застонал.
— Да, сэр, теперь мне понятно, как вы вышли на меня, — сказал он через минуту. — Я сделал всё в точности, как вы рассказали. Я ходил там прихрамывая, чтобы сымитировать походку Мейхью. А потом бросил на землю обрывок чека, чтобы полиция точно знала, куда идти.
— Когда я нашёл клочок бумаги, который указывал на Мейхью, — продолжил Холмс, — я сразу же заметил ещё одно несоответствие. Насколько я знал, этот человек курил одну сигарету за другой. Следовательно, если бы он был в сарае, то там повсюду на земле валялся бы пепел. А может, и несколько сигаретных окурков. Но в сарае не обнаружилось ничего подобного. Разумеется, была вероятность, что Мейхью бросил курить. Но чуть позже Лестрейд сказал мне, что он по-прежнему дымит как паровоз.
— Пепел… — пробормотал Виггинс.
— Да, вы упустили и эту деталь из виду, — сказал Холмс. — У меня к вам вопрос: что вы будете делать с деньгами?
— С какими деньгами, сэр? — удивился Виггинс.
— Вы сказали, что пообещали грабителю сотню фунтов. Ожерелье стоит несколько тысяч. Вы, должно быть, получили много денег, заложив его в ломбард.
— A-а… одну тысячу, сэр. Не так уж много. Но это деньги Мейхью… Я ведь не собирался воровать на самом деле.
— И всё же, что вы будете делать с деньгами?
— Я отдал сто фунтов Дэниелу, как обещал. А оставшиеся девятьсот собираюсь передать Марте и племяннику Уильяму. Они живут в страшной бедности, сэр. Эти деньги помогут им изменить жизнь. Я собирался снять для них дом и даже присмотрел один всего за девять фунтов в месяц.
— Марта? Это её оставил вдовой один из воров Мейхью?
— Да, сэр.
Холмс кивнул:
— Должен сказать, Виггинс, что вы молодец. Конечно, с точки зрения правосудия ваши действия противозаконны. Но Фемиду — в сторону. Всё, что вы придумали, просто замечательно.
В глазах Виггинса появилась надежда:
— Вы считаете, сэр? Значит, вы не сдадите меня полиции?
Холмс повернул голову и вопросительно посмотрел на меня. И, как бывало и до этого, я превратился в присяжного заседателя Бейкер-стрит.