Шерлок Холмс возвращается в Лондон
В истории известны случаи, когда женщины подмешивали в свою косметику мышьяк или какой-то другой смертельный яд и убивали с помощью этой смеси своих мужей. Холмс рассказал мне о даме из Неаполя, госпоже Тофана. Она жила в XVII веке. В то время в моде была бледность и многие женщины использовали пудру, чтобы выбелить кожу лица.
Так вот эта госпожа Тофана смешивала пудру с мышьяком и продавала всем, кто просил. В результате в городе появилось очень много богатых вдов. Их бывшие мужья употребляли яд, когда целовали своих жён.
Больше ничего о докторе Керри или о Тофане в заметках доктора Уотсона найти не удалось. Однако его записи навели на мысль о том, что, возможно, когда миссис Керри навещала своего мужа в день его смерти, она заставила его поцеловать себя. Быть может, она сказала, что не держит на него зла и надеется, что он тоже простит её, и они могли бы покончить с враждой, и, вероятно, для его бессмертной души это был бы лучший выход, прежде чем он предстанет перед судом Божьим.
И возможно, доктора Керри убедила видимая искренность её слов. В порыве примирения он решил поцеловать её. Не в губы, конечно, с такой интимной близостью у них давно было покончено, а в щёку. Наверное, этот поцелуй стал её реваншем.
Но это не более чем догадка. Как я уже упомянул, больше записей о докторе Керри или его жене в записной книжке доктора Уотсона не было. Не сообщалось там и о том, почему Шерлок Холмс, если он обнаружил, что миссис Керри убила своего супруга, не обратил на это внимание полиции.
В документах Скотленд-Ярда указано, что доктор Керри умер от остановки сердца, то есть естественной смертью. Никакого упоминания о яде в официальных бумагах не существовало.
ЛЕЧЕБНИЦА В ЛИНКОЛЬНШИРЕ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Как-то один аристократ попросил Холмса оказать помощь в расследовании некоего преступления. Холмс согласился ехать за сто пятьдесят миль от Лондона, в графство Линкольншир. Моя жена находилась в отъезде, пациентов, на удивление, оказалось очень мало, и я решил отправиться вместе с ним. К сожалению, Холмс этим разбоем совершенно не заинтересовался, а человек, который был в нём замешан, показался ему невыносимым. На беду несостоявшегося клиента, Холмс моментально придумал предлог, чтобы вернуться на Бейкер-стрит.
Было уже около трёх часов дня, и поезда до Паддингтона отправлялись только следующим утром. В связи с этим мы остановились переночевать в небольшом, но уютном отеле всего в нескольких милях от приморского города Гримсби. Нахождение места для ночлега стало для нас, конечно, большой удачей.
Мы как раз заканчивали обед, когда услышали, как ко входу отеля с грохотом подъехал экипаж. Ещё один постоялец, решил я. Через минуту дверь распахнулась, и в комнату вошёл худой невысокий человек, одетый в чёрный сюртук. Когда его глаза привыкли к сумраку помещения после яркого солнечного света, он взволнованно оглядел комнату и увидел нас с Холмсом.
— Мистер Шерлок Холмс?! — возбуждённо задал он вопрос. — Среди вас есть мистер Шерлок Холмс?!
Холмс поднялся и ответил, что это он. Он явно понимал, что этого человека привело сюда какое-то очень срочное дело, и его глаза весело заблестели в предвкушении:
— Чем я могу быть вам полезен?
— П-произошло убийство, мистер Холмс. — Человек заикался. — Н-нет, правильнее сказать, резня. В психиатрической лечебнице для преступников. Т-так много… т-так много убитых…
* * *Я читал журналы по медицине и знал, что больница, где лечат психические расстройства, действительно существует. Люди долгое время боролись за то, чтобы для сумасшедших создали отдельные заведения. Такую лечебницу открыли полвека назад в городе Линкольн в графстве Линкольншир, ещё до появления Акта о попечении и лечении душевнобольных. Это было красивое здание, в котором могли находиться одновременно пятьдесят или шестьдесят пациентов. Архитекторы явно позаботились об их комфорте и создали внутри длинные галереи, по которым больные могли гулять в холодную погоду.
И только позже выяснилось, что некоторым пациентам такие условия не подходили. Среди них были настолько звериные натуры, хотя психиатры и возразили бы против такого термина, что подобная вольность была для них совершенно недопустима. И поэтому в качестве дополнения к больнице в нескольких милях ближе к побережью, в Гримсби, было создано нечто похожее на тюрьму. Здесь под присмотром психиатров держали самых неистовых пациентов лечебницы в Линкольне. В соответствии с наиболее прогрессивными идеями заключение под стражу предпринималось, только если такую необходимость подтверждали психиатры и другие специалисты. А связывали больных, только если это было крайне необходимо.
* * *Холмс подозвал хозяина отеля и попросил его принести бокал бренди для нашего гостя. Тот выпил его залпом, и его бледные щёки моментально покрылись лёгким румянцем.
— М-меня зовут Уолтер Энгельс, — сказал он, переведя дыхание. — Уолтер Энгельс, сквайр, если быть точным. Меня только что назначили попечителем лечебницы в Линкольне и тюрьмы в Гримсби. Я случайно услышал, что вы здесь проездом, мистер Холмс, и сразу же примчался сюда.
Может быть, вы в курсе, что в больнице в Линкольне держат в основном нищих сумасшедших. Это замечательное заведение, и, должен сказать, там заботятся о… пациентах очень достойно. Пару десятков лет назад здесь лечили и буйных, но мы решили, что ради безопасности остальных их нужно держать отдельно, в особом учреждении. Тот большой дом в Гримсби нам пожертвовали. Мы превратили его в… э-э-э… место пребывания невменяемых преступников. Здесь может находиться максимум двадцать пациентов, но сейчас их пятнадцать. Все мужчины.
Мистер Холмс, я был там, в этой лечебнице по типу тюрьмы в Гримсби, сегодня… ведь часть моих обязанностей — следить за этими двумя заведениями… И вот я приехал туда и увидел, что большая часть служащих убита. Они сидят мёртвые в своих креслах или упали плашмя, когда шли куда-то. Мне кажется, их отравили или что-то в этом роде. Я не заметил следов насилия, так что, наверное, это был яд. Вероятно, его подсыпали им во время обеда. Я попросил отвезти меня назад в Линкольн и рассказал обо всём начальнику полицейского участка. Сейчас полицейские находятся в Гримсби. Через одного из них я узнал, что вы остановились неподалёку, в этом отеле, и сразу же приехал сюда.
— Вы сказали, что большая часть служащих убита? А кто выжил? — спросил Холмс.
— Врач Эдвард Перрет и старшая сестра Мэри Клейтон. Они находились в кабинете доктора. Работали над отчётами и обсуждали, что нужно купить для лечебницы, и поэтому не успели к обеду.
— Им очень повезло, — заметил Холмс. — А что с пациентами? Их постигла та же участь?
Энгельс побледнел.
— Н-нет… они едят другую еду, им готовят отдельно. Все пациенты в порядке, кроме одного… — Он провёл дрожащей рукой по подбородку. — Это ужасно… я никогда не забуду этого зрелища…
— Что с ним? Что вы увидели?
— Врач сказал мне, что, когда они с сестрой нашли мёртвые тела в столовой, они обошли камеру за камерой, чтобы проверить пациентов. И всё было хорошо, пока они не добрались до одиночки Джона Рекберри. Они позвали его, но он не откликнулся. Тогда они отперли дверь и увидели, что он мёртв… искалечен. Когда они рассказали мне об этом, я сразу же отправился в его камеру с офицером полиции, потому что мне казалось, раз я там работаю, то должен так сделать. Это зрелище было просто кошмарным. Никогда не видел ничего более отвратительного… никогда…
Сквайр впал в оцепенение и смотрел куда-то вдаль, часто моргая, как будто перед его глазами снова стояла та самая картинка из тюремной камеры.
— Пожалуйста, скажите, что вы там увидели, — осторожно попросил Холмс.