12 кругов

– Если бы эти две барышни были уверены, что ты и вся остальная публика – мобы, они бы начали раздеваться прямо здесь, – сообщил Гудвин заговорщицким тоном.
– Какая разница? – спросил Стам. – Ты же сам сказал: это всё игра!
– Видишь ли, принципиальная разница, когда ты играешь один или в узкой компании, и когда присутствуют посторонние люди. С точки зрения логики твоя критика верна, но привычные психике механизмы социальных ограничений никто не отменял. Мы все равно подсознательно думаем, как это будет выглядеть со стороны, и что подумают другие люди. Особенно – женщины. У них в этом отношении иногда встречаются совершенно упоротые боевые тараканы. К слову, выход за рамки этой особенности открывает перед человеком весьма широкие горизонты.
Стам вспомнил остров, где вся публика сплошь состояла из мобов, и подумал, что Гудвин, как ни странно, прав, потому что именно эти механизмы, похоже, и заставляли его на острове делать странные цепочки действий, порой не связанные напрямую с тем, что он хотел получить.
Гудвин допил свой коньяк и поставил пустой бокал на барную стойку.
– Зачем ты ездишь в клубы в реальной жизни? – поинтересовался он.
Стам вспомнил, когда он в последний раз был в клубе – вышло что-то около двух-трех лет назад. Впрочем, он всегда считал, что в клуб можно ехать с двумя целями: напиться и кого-то снять. Продуктивно общаться в клубах было чаще всего затруднительно, а позывов прыгать по танцполу как пьяная обезьяна, дрыгаясь под музыку, он никогда в себе не ощущал. У девушек это выглядело красиво почти всегда. Некоторым парням при этом также удавалось выглядеть в своей тарелке. Но абсолютное большинство представителей сильного пола напоминало на танцплощадке обитателей зоопарка, которых накормили ЛСД – они отгоняли кого-то руками, чертили в воздухе странные фигуры или наоборот, были целиком захвачены рефлексированием в такт волшебному, но безумному миру, бушующему у них внутри. Численность этих забавных животных сильно убывала с повышением уровня качества заведений, но в элитных клубах Стам бывал всего пару раз по знакомству и, можно сказать, по чистой случайности.
– Отдыхать, общаться, знакомиться, – завуалировано, но с большой убежденностью сообщил Стам, постаравшись придать голосу уверенность.
Фраза получилась «ни о чем». Гудвин улыбнулся краешком рта.
– И какие из этих трех потребностей пока не удовлетворены?
– Ну… – заколебавшись, протянул Стам. – Знакомство явно не состоялось, – вздохнул он, понимая, что врать Гудвину бесполезно.
– Кого я вижу! – раздался рядом полный энергии голос.
– Макс? – удивленно воскликнул Стам.
– Рад знакомству! – здоровяк уже с энтузиазмом тряс руку Гудвина. – Судя по тому, что мне уже два раза предлагали дорогущую наркоту, заведение качественное.
Макс заявился в «Созвездие» уже с весьма симпатичной спутницей, но Гудвин, проделав ритуал знакомства, построил диалог таким образом, что через пять минут вся компания оказалась за столиком Кейти и ее двух подруг. Общение пошло в самом что ни на есть позитивном ключе с максимальной энергией, на которую только были способны участники. Гудвин делал особенный акцент на диалогах с Кейти, но после общения с ним, на взгляд Стама, разговор этот не стыковался с натурой мэра совершенно. Речь утратила почти весь смысл и глубину мысли, превратившись в яркие картинки. Как будто Гудвин медленно вращал перед девушкой алмаз своей личности, и тот лениво вспыхивал по очереди каждой гранью, уступая очередь следующей, едва предыдущая успевала на миг сверкнуть в пустом свете взгляда собеседницы.
Стам плохо понял, как именно Гудвин этого добился, но Кейти сама попросила Стама записать ее телефон, потому что «весьма скоро мы думаем собраться в одном малоизвестном, но крайне восхитительном месте, чтобы весело провести время, мы будем рады, если вы тоже примете в этом участие», и «Стам наберет вам, как только я решу с точной датой вечеринки для своих», и «коктейли, которые я научился в свое время готовить, совершенно бесподобны (и это не мои отзывы!), вы не встретите ничего похожего ни здесь, ни даже в Сфере»… В общем, Гудвин вылил на девушек плотный поток ванильно-карамельно-шоколадного и обсыпанного стразами будущего, связанного с какой-то абстрактной тусовкой, которую он вроде как собирался организовать у себя дома в ближайшее время. Впрочем, Стаму вся эта бредятина показалась нужной только для того, чтобы Кейти дала телефон именно ему. Он был уверен, что, стараясь для себя, Гудвин мог просто подойти к любой из этих троих и шепнуть ей «поехали ко мне прямо сейчас» на ухо. Этого было бы более чем достаточно.
 
К большому удивлению Стама похожую фразу через минуту услышал от Гудвина он сам. Правда, тон, которым она была произнесена, был уже отнюдь не ванильным. Они попрощались с Максом и его подругой – те только приехали и не собирались никуда срываться, попрощались с девушками и, провожаемые их блестящими взглядами, покинули бар.
За короткое время своего знакомства с Гудвином Стам сделал вывод, что мэром тот стал определенно не случайно. Вообще, этот человек заинтересовывал его все сильнее и сильнее. Было решительно непонятно, что тот может взять с игрока, у которого «довольно хреновые результаты», но стоило пользоваться моментом в любом случае. Вопросов была куча. Пока они снова куда-то ехали, никто не мешал их задать.
– Гудвин, у тебя так всё разложено по полочкам, такое впечатление, что ты не веришь в такую штуку, как любовь.
– Я верю в любовь, – засмеялся Гудвин, – но в отношения на одну ночь я верю тоже!
Некоторое время оба молчали.
– Почему ты назвал меня Феликсом? – спросил Стам.
– В городе четыре игрока, с которыми я на тот момент был незнаком: один из них старше тебя и Феликса, а другой – девушка. Поэтому вариантов оставалось два. Про Макса я тоже знал, но пообщаться до этого момента не довелось.
– Ты знакомишься со всеми жителями города? – удивился Стам.
– Разумеется, нет, – воскликнул Гудвин, – только с игроками.
– А зачем? – не унимался Стам.
– Я же мэр, – уклончиво ответил тот.
У Стама в голове вспыхнула мысль, давно не дававшая ему покоя.
– В городе появлялись игроки под никами Сайдер, Клара, Артур?
Гудвин задумался на несколько секунд, а затем отрицательно покачал головой.
Апартаменты Гудвина напомнили Стаму кабинет Алекса. Особенно зал с окнами в пол. Вид на ночной Мегаполис с верхнего этажа небоскреба был впечатляющим. Гудвин не стал включать свет, позволив вечерним огням, не теряя контраста, переливаться далеко внизу по ту сторону стекла.
– Гудвин, а у тебя нет какой-нибудь пусть сложной, но высокооплачиваемой работы? – спросил Стам, садясь лицом к окну в мягкое кресло, на которое указал ему хозяин дома.
– Есть. Но я не занимаюсь распределением рабочих мест, – пожал плечами Гудвин. – Этим занимается Спираль. Кстати, она делает это в высшей степени мастерски – каждый получает отличные возможности для карьерного роста. Иногда даже авансом. В сочетании с хорошими способностями, либо трудолюбием это открывает волшебные перспективы.
– Что-то я не заметил, – проворчал Стам.
– Карьерный рост происходит, когда ты можешь приносить своей новой деятельностью больше пользы, чем текущей. Это выгодно и тебе, и системе.
– А если не происходит?
– Значит то, чем ты занимаешься сейчас, ты делаешь неэффективно. А все остальное ты либо делаешь еще хуже, либо даже не пробовал, и, соответственно, Спираль не может хоть как-то оценить твой потенциал в этом направлении.
– А если Спираль издевается?
– Спираль не оперирует такими категориями. Для нее важен реальный результат. Издеваться, насмехаться, глумиться – это аспекты чисто человеческого поведения.
Гудвин потянулся за закусками к журнальному столику, и рукав его пиджака прыгнул вверх по руке.
– Что это? – изумился Стам.
– О чем ты? – обернулся Гудвин.
– На левой руке!