Последний вальс

— Нет-нет. — Граф поднял руки, успокаивая развеселившихся гостей. — Мы подойдем к этому делу со всей основательностью и порадуем друг друга.
— Чудесная идея, милорд, — произнесла Сюзан Гейнор. — Мы сыграем на фортепьяно дуэтом, правда, Лиззи?
— Но есть одно условие, — добавил его сиятельство. — Участие в концерте примут все без исключения. Если кому-то потребуется для репетиции танцевальный зал или гостиная, обращайтесь к леди Ханне, она составит расписание. А теперь прошу прощения, нам с леди Рейчел необходимо кое-что обсудить.
— Но ведь на подготовку остается всего двадцать четыре часа, Джерард, — взмолилась Дженнет.
— Уйма времени, — непреклонно заметил граф, беря под руку Рейчел.
Кристина смотрела на него с удивлением и некоторой тревогой. Она поднялась было со своего места, но граф остановил ее.
— Не извольте беспокоиться, миледи, — сказал он. — Это дело касается лишь Рейчел, Маргарет, тети Ханны и меня.
Кристина хотела запротестовать, но Рейчел серьезно произнесла:
— Это секрет, мама.
Она обладала чудесным голосом — тетя Ханна и Маргарет знали это. Возможно, они хотели, чтобы Рейчел спела на концерте. Значит, дети тоже примут участие? Кристина не станет возражать против того, чтобы у дочери появился секрет, хотя еще несколько дней назад непременно высказала бы недовольство. Ведь нет ничего плохого в том, если Рейчел действительно споет, особенно если тетя Ханна одобрит это.
Надежду на спокойный отдых после обеда пришлось оставить. Все без исключения отчаянно пытались отыскать в себе талант, которым можно было бы блеснуть на концерте, а потом начинали жаловаться, что напрочь лишены какого-то ни было таланта. Леди Ханна спокойно расхаживала меж гостями, занося в свой список предполагаемые номера, назначая время репетиции и даже давая советы. У мистера Кэмпбелла хороший голос, но он робеет петь соло? Так почему бы ему не спеть дуэтом с какой-нибудь леди, которая тоже не решается петь единолично? Может быть, мисс Милчип подойдет? Теперь обитателям Торнвуда запрещалось заходить в танцевальный зал или гостиную. Исключение составляли лишь те, кому в данный момент предстояло репетировать.
Кристина решила, что дети разыграют сценку, рассказывающую о рождении Христа. Но их было всего шестеро, а действующих лиц много — Мария и Иосиф, хозяин постоялого двора и его жена, пастухи, короли и ангелы. Лора Кеннадайн успокоила графиню, сообщив той, что многие из гостей, не обнаружившие в себе никакого таланта — по крайней мере так они говорили, — будут рады сыграть в этой пьесе. Она оказалась права. Лорд и леди Ланган с радостью согласились на роль хозяина постоялого двора и его жены. Они пообещали, что будут весьма убедительно изображать ссору — она будет бить его по ушам, а он, в свою очередь, сыпать угрозами. И уж конечно, они с неохотой согласятся предоставить свой хлев святому семейству.
На роли пастухов Кристина наметила виконта Латрелла и братьев Милчип. Мужчин подобное предложение поначалу застало врасплох. Немного поразмыслив и согласившись с предложением графини, они удалились в сторону зимнего сада, чтобы проникнуться атмосферой пьесы и повторить придуманные ими же самими смешные реплики, которые не стыдно будет произнести даже перед леди и детьми.
Лора согласилась петь за кулисами, в то время как ее дочь Элис будет стоять на сцене и изображать ангела. Рейчел и Полу Лангану достались роли Марии и Иосифа. Тесс, Мэтью и маленького Джонатана — если, конечно, малыш не станет уходить со сцены и сосать палец посреди представления — решено было сделать волхвами. Однако Лора сказала, что даже если Джонатан и уйдет со сцены, представления это не испортит. Ведь в Библии не говорится, что волхвов было именно трое, а вот шкатулка с миррой непременно должна оказаться в яслях.
Репетиции продолжались даже в то время, которое изначально гости отвели для отдыха. Кристина вынуждена была признать, что, несмотря на ворчание и притворное недовольство, все отдались подготовке к концерту с должным рвением и радостью.
 
Уложив младших детей спать после обеда, она спустилась в зимний сад посмотреть, как идут дела у «пастухов». При виде репетирующих ее разобрал смех. Джереми Милчип то и дело клевал носом и начинал похрапывать, а когда его будили, никак не мог взять в толк, чего от него хотят. Его суеверный брат громко восклицал, что божественные ангелы на самом деле инопланетные существа, прибывшие на землю, чтобы забрать его с собой на Луну, а виконт Латрелл просто глупо хихикал и начинал рассеянно оглядываться по сторонам всякий раз, когда к нему обращались.
Но детям действо все равно понравится — Кристина в этом не сомневалась. Хотя Гилберт непременно перевернулся бы в гробу, узнав, во что его домочадцы превратили рождественскую историю.
— Когда вы наконец спуститесь в Вифлеем, — напомнила Кристина «пастухам», — вам должна открыться истина, которая вас преобразит.
— Мы собираемся поработать над этим после чая, мадам, — пояснил Джереми и шумно зевнул. — Если, конечно, не засну, то непременно появлюсь в Вифлееме.
— Вифлеем, ха! — захохотал Ральф. Он погрозил пальцем и наполовину прикрыл один глаз. — Я не вчера родился, друзья. И не верю в существ, поющих вместо того, чтобы говорить, как все нормальные люди, и имеющих крылья за спиной и круги света над головой. Знаете, что они сделают, когда мы пойдем смотреть на младенца, которого на самом деле не существует? Стянут овцу!
Виконт засмеялся, и Кристина подхватила смех.
— Пора пить чай, — сказала она. — Я уверена, вам не терпится отдохнуть от трудов праведных.
Просить дважды не пришлось. Братья отправились пить чай, а виконт Латрелл удержал Кристину за руку.
— Вы не подскажете, как называется это растение, леди Уонстед, — произнес он, дожидаясь, пока они с графиней останутся наедине. А когда братья Милчип исчезли за дверью, широко улыбнулся и достал из кармана печально поникшую веточку омелы.
— Я уже отчаялся остаться с вами с глазу на глаз и спросить.
— Это омела, милорд, — произнесла графиня. — Идемте пить чай?
— Минуточку. — Виконт повесил омелу на ветку апельсинового дерева у себя над головой. — Да, вот так в самый раз. — С этими словами он обнял графиню за талию, притянул к себе и поцеловал.
Сегодня Кристина была готова к подобному повороту событий. Она не позволила виконту раздвинуть свои губы, хотя он призывно провел по ним языком и что-то тихо пробормотал.
— Забудем о Рождестве, — произнес он, немного отстраняясь. — Мне кажется, вы должны знать, что вы самая красивая и самая соблазнительная женщина из тех, что мне доводилось встречать. — Его голос звучал тихо, соблазняющее и вовсе не насмешливо.
— А еще самая глупая и наивная, если позволю себе поверить вам, — с улыбкой ответила Кристина.
— Я и сам себе верю с трудом, — произнес виконт. — Должен признаться, что я говорил подобные слова и прежде. Но никогда еще я не произносил их столь необдуманно. Я хочу вас, моя дорогая. Мне даже кажется, что я в вас влюбился. Это ощущение сродни серьезному заболеванию, от которого мне еще не приходилось страдать. Это не смертельно, как вы думаете? У меня есть шанс излечиться?
Виконт нравился Кристине. Этому повесе удавалось домогаться желаемой женщины столь галантно и изысканно, что почувствовать себя обманутой и уязвленной не представлялось возможным. Он не был в нее влюблен и не ждал, что Кристина ему поверит. Ему нужен был ни к чему не обязывающий роман, лишенный каких бы то ни было глубоких чувств и обязательств. Просто обоюдное влечение и симпатия. Кристина не сомневалась, что получит удовольствие от романа с виконтом, если…
Интересно, смогла бы она поддаться искушению при других обстоятельствах? Кристина не знала ответа.
— Мне нравится, как вы молчите, — произнес виконт. — Нравится эта таинственная улыбка. Она станет еще чудеснее, если ваша голова окажется на подушке. Но вы недолго будете молчать. Я не позволяю своим женщинам заниматься любовью молча. — На губах виконта заиграла дьявольская улыбка, и он снова поцеловал Кристину.