Секретарша для босса (СИ)
- Я понял, что ты затеяла! – злобно глядя на Машу, вкрадчиво начал босс.
Она лишь покорно молчала, готовая выслушать от того изложение и подробности обо всех своих хитрых коварных планах.
- Что, так и будем молчать?! – прервал сам себя Дмитрий Олегович, повышая голос.
- Жду продолжения, чтобы случайно не перебить, - без тени эмоций ответила Маша.
- Ах, «жду-у-у»?! – босс язвительно скривил губы.
- … Хотя бы намёка, что Вы желаете от меня услышать. Самой мне не догадаться. Я слишком недолго с Вами знакома, чтобы предполагать, какие есть варианты, - так же равнодушно пояснила она.
- Свободна! Убирайся домой! – вдруг нелогично рявкнул Дмитрий Олегович, - И я надеюсь, те выводы, что ты сделала из моих утренних слов, надолго впечатались в твоё вздорное сознание!
Маша лишь согласно кивнула, промямлила: «До свидания» и вышла, аккуратно прикрыв за собою дверь…
ГЛАВА 15.
Выходные Маша решила провести с родителями. Они жили неподалёку – в Сестрорецке и давно уже зазывали дочку погостить. Но у той сначала времени не было, после - не хотелось приезжать с кислым видом и оповещать их, что она потеряла работу, а новую всё никак не найти, а потом вся эта история с флюсом и необходимость обновить гардероб…
Но сейчас девушке просто жизненно необходимо было поплакаться кому-то родному и близкому в жилетку, услышать утешения и заверения, что всё будет хорошо от беззаветно любящих её людей, почувствовать себя снова маленькой, беззаботной и под безоговорочной и надёжной защитой заботливых родителей, которые «тучи разведут руками», лишь бы их маленькая девочка не плакала.
Мария Валентиновна не была единственным ребёнком в семье. У неё ещё был старший и горячо любимый брат Гриша. Он был старше всего на три года, и молодые люди были очень близки. Григорий жил в том же доме, что и их родители.
У него уже была своя семья – жена Ирочка и маленький трёхлетний сынишка Лёшка. Брат был вполне успешным, по меркам их маленького симпатичного городка, предпринимателем, поэтому, подыскивая для семьи квартиру, имел возможность выбрать ту, которая наиболее отвечала их требованиям. А именно: непосредственная близость к бабушке с дедушкой, которые души не чаяли в единственном внуке…
Поскольку Маша, к их всех великому сожалению, до сих пор пребывала с так и неустроенной личной жизнью, то всё беспокойство, усиленная забота и повышенное внимание как родителей, так и брата, были направленны именно на неё.
Девушку интенсивно опекали, пытались познакомить с кем-то «приличным» и периодически зазывать на разные мероприятия формата: «Мы просто дружим домами, а у них как раз есть для тебя очень хороший мальчик»… Поначалу такая опека просто утомляла, но, со временем, стала сильно раздражать, а в некоторых случаях, даже серьёзно настораживать.
Например, как в тот раз, когда мама, к очередному приезду дочери, пригласила к ним в дом на обед свою «лучшую школьную подругу» с неженатым сыном, который на поверку, оказался голубым. Мария сразу просекла этот момент, а потому все три часа обеда вынуждена была мучиться неловкостью в той же мере, что и, собственно, сам «виновник торжества».
Они с этим парнем сидели, как дураки, во главе стола, усаженные заботливой мамой, как жених с невестой, и выслушивали бесконечные намёки, а потом уже и прямые пожелания: «Ну, за молодых!». Было очень унизительно и неловко…
На последнем курсе института у Маши завязались довольно-таки серьёзные отношения с её сокурсником. Они даже потом стали жить вместе в одной комнате общежития, пытаясь наладить «семейный быт».
Но сразу после получения диплома, молодой человек резко изменил свои планы, сказал, что заводить семью ему ещё рано и нужно сначала построить карьеру. В результате, он укатил в Москву, получив от родного столичного дяди какое-то заманчивое предложение, а Маша осталась у разбитого корыта.
Конечно, она с тех пор пыталась встречаться, завязывать отношения и поначалу даже довольно бойко ходила на многочисленные свидания. Но, со временем, очень устала от череды лиц и чужих «тараканов», опустила руки и просто перестала искать.
Её вполне устраивала её вялотекущая и однообразная жизнь, имевшая, однако, и свои прелести и плюсы от статуса «свободна». А о том, что будет дальше, девушка старалась не думать, чтоб не расстраиваться и не впадать в депрессию…
***
Семья встретила её шумно и радостно. Когда улеглась первая волна приветствий, поцелуев и, даже, маминых слёз, Маша кратко и в общих чертах описала свои сначала безработные мытарства, а потом сложившуюся неприятную ситуацию на новой работе.
Как и ожидалось, мама сразу нашла решение: дочка немедленно должна оставить этот неблагодарный серпентарий, который не оценил в должной степени все достоинства и профессионализм её Маши, вернуться в родительский дом, «а Гриша уж тебе здесь работу найдёт! По специальности и без разных ползучих гадов в руководстве!»…
Два дня тесного общения с родителями и любимым сладким пончиком – племянником сделали своё дело: Маша как следует отдохнула душой, расслабилась и к понедельнику была полна сил продолжать свою нелёгкую работу в «серпентарии». -
***
Утро понедельника было недобрым. Во-первых, лето, судя по всему, в Питере закончилось. С ночи зарядил мелкий противный дождь и задул неприятный пронизывающий ветер.
«Ну что ж, - размышляла Маша, спеша к зданию фирмы, - июль-месяц - пора-пора. Итак, лето в этом году подзадержалось. Пары солнечных дней в начале мая и недели в июне обычно бывает достаточно. А тут даже в сарафанах удалось пощеголять».
А во-вторых, осень для всех в фирме, похоже, наступила и в душе: все были хмурыми, неприветливыми и безрадостными.
Дмитрий Олегович появился на работе с жутким для него опозданием в две минуты и, как бы оправдывая такой со своей стороны предосудительный и злостный поступок, вместо обычного «здрасте» кинул Маше: «парковка забита».
Мария Валентиновна принесла к нему в кабинет свой подносик, и, всё расставив, замерла в ожидании: «Что изволите, барин?». Босс окинул её хмурым взглядом и молча отвернулся к компьютеру. Ну, Маша молча и ушла.
Через минуту в селекторе раздалось яростное:
- Где расписание?!
- У Вас на столе справа.
В ответ – тишина… «Ну и ладно», - подумала Маша, отмахнувшись от подступившей к горлу обиды.
Всё утро она была занята. Обычный понедельник: все несрочные дела уже, начиная с четверга, откладываются на следующую неделю, а в результате, в понедельник – шквал визитёров, звонков и бумаг.
Босс тоже был занят под завязку и Машу не дёргал. Она сходила на обед, перекусив там же, на месте. Перспектива сидеть и жевать, не чувствуя вкуса, рядом с надутым и придирчиво-несправедливым Дмитрием Олеговичем ей совершенно не улыбалась, а ходить голодной из-за того, что в фирме руководит не хозяин, а его мерзкая и вздорная баба – попросту глупо.
Она и в пятницу так поступила. А ссылка, якобы, на диету – просто для отвода пары недобрых и колючих глаз.
Войдя в кабинет босса с подносом она, было, собралась приступить к сервировке, но тот, окинув её презрительным взглядом лишь бросил:
- Я есть не буду!
Что ж… не буду, значит не буду. Мария Валентиновна с непроницаемым лицом развернулась и вышла. Босс – не ребёнок, а она ему – не мама. И в будущем Маша решила завязывать с этой своей ненужной никому инициативой насчёт обедов начальника. Захочет есть, сам скажет. Она для того здесь и сидит – исполнять все «хочу» командира…
***
Сразу после обеда явилась Агнесса. «Что-то Вы к нам прям зачастили!», - ехидно подумала Маша.
Главбухша смерила Марию Валентиновну презрительным взглядом и злобно выплюнула:
- А, ты ещё здесь?
Мария посмотрела на ту спокойно-равнодушно и снова вперилась в монитор. Не дождавшись реакции и прошипев что-то вроде: «посмотрим, надолго ли», мерзкая фурия распахнула дверь в кабинет босса и вошла без доклада.