Любовный контракт (ЛП)

Чет поморщился.
— Я знаю таких, как она. Забавно, что в каждой стране встречаются похожие люди.
Работающий за барной стойкой неповоротливый мужчина средних лет с блестящей лысиной и блеклыми голубоватыми тату на руках, которые точно не были набиты профессионалом, подошел к Шейну, чтобы спросить, что он будет пить.
Шейн улыбнулся мужчине, — Как оно, Фил?
— Хорошо, хорошо, как всегда. Что насчет тебя?
— Пойдет, на меня только что наорала авторитетная дамочка.
— Звучит возбуждающе.
— Так возбуждающе, что у меня сейчас лактация начнется.
Огромный бармен, который в прошлом был или военным или байкером, или даже рестлером, а возможно он и сейчас был активным членом байкерского клуба, заржал так, будто дурацкая шутка Шейна была самым смешным, что он слышал сегодня. Признаться, это и было самым смешным, что слышал сегодня Чет. Было приятно видеть, что у его младшего брата хорошее чувство юмора. Чет понял, почему Нина и Шейн были друзьями, они, скорее всего, находили смешными одни и те же вещи. Он решил, что у Нины тоже грубоватое чувство юмора, и что-то подсказывало ему, что он не ошибся.
— Просто пиво, любое, и картошку фри с двойной порцией сыра и бекона.
— Как обычно. А как насчет грибов?
— Ага, тоже двойную порцию. Спасибо, чувак.
Большой парень Фил кивнул и перевел взгляд на Чета, — Еще виски? — то, как он посмотрел на Чета, означало, что он не особо доверял людям, которых не знал, и Чет не мог его за это винить. Было также очевидно, что бармен не знал, что Чет с Шейном были братьями.
— Нет, спасибо, мне пинту того же, что и у моего брата.
Фил удивленно уставился на него, и Чет почти рассмеялся. Бармен посмотрел на Шейна, и тот медленно кивнул.
— Все верно, этот парень мой старший брат, вернувшийся непонятно откуда и непонятно зачем.
Фил ушел, пробормотав что-то себе под нос. Чет взглянул на Шейна, который больше не улыбался.
— И что это было?
— Что?
— Твои слова, ты мог бы быть… более деликатным.
— Извини, я не знал, что должен разыграть спектакль.
— Ты считаешь, что здравый смысл это спектакль?
Шейн рассердился.
— Я понятия не имею, знаю только, что после того, как ты встретился с моей лучшей подругой три дня назад, мне не понравилось выражение ее лица, когда я спросил ее о вашем свидании. Нина не такая, как другие девушки.
— Почему? — Чет не хотел нервничать по поводу того, что брат строил из мухи слона из-за абсолютно невинного свидания.
— Она моя лучшая подруга, вот почему. Не лезь к ней, понял?
— Думаю, это больше дерзкое высказывание, а не наезд.
— Ты реально отвратительный, ты в курсе?
— Мне уже говорили.
— Нина была права, ты тот еще придурок.
— Она так сказала? — то, что Чета окатило волной жара, не было неожиданностью, но было удивительно, что Шейн по сути сказал ему, что Нина действительно заинтересована. Чет бы никогда не догадался об этом из-за ее отстраненного поведения. Она была так безмятежна снаружи, но была ли также сильно взбудоражена внутри, как и он?
— Не совсем, я просто догадался.
— А еще ты догадался, что я ей нравлюсь или она, по-видимому, заинтересована, раз говоришь держаться от нее подальше.
— Конечно, догадался. Она покраснела, а она никогда не краснеет.
Ну, это о многом говорит. Нина не переставала краснеть весь вечер.
— Так из-за того, что она покраснела, ты хочешь, чтобы я держался подальше? Почему ты вообще решил, что настолько хорошо ее знаешь?
— Она сказала, что не слепая и что ты привлекательный.
— Это что, преступление? Я подписал контракт, в котором говорится, что это просто сделка. Может она еще сказала, что я организовал эти «свидания» просто чтобы узнать ее поближе, потому что хочу нарисовать ее?
Лжец, Я такой чертов лжец.
— Я не знаю, чего ты хочешь от нее. Я понятия не имею, чего ты хочешь, точка. Я вообще о тебе ни черта не знаю.
— Так вот в чем дело, ты злишься, что я ушел из дома и бросил вас?
— Делай со своей жизнью все, что заблагорассудится, придурок, но ты мог хотя бы время от времени интересоваться, не умер ли я.
 
— Я все время общался с мамой.
— Дважды в год по праздникам это не все время, и ты ни разу не позвал меня к телефону.
— Потому что она всегда рассказывала мне все новости. Это же не игра в одни ворота, я думал, что если ты захочешь пообщаться, то свяжешься со мной. Я же знаю, что ты подписан на меня в соц. сетях, там есть такие иконки, знаешь, такие маленькие кнопочки, на них написано «написать сообщение».
Видимо, Шейну это не понравилось, он поджал губы и отвел глаза от лица брата куда-то за его плечо, оглядывая паб. Чет вздохнул. Это никуда их не приведет, и хуже всего то, что Нина будет разочарована, а ему было важно ее мнение.
Конечно, важно, ведь эта женщина была его вдохновением и музой на протяжении нескольких лет, но дело было не только в этом, все было гораздо серьезней. Ни разу не было такого, чтобы он смотрел на кого-то и осознавал, что должен познакомиться, узнать человека. Нина пленила его так, как ни одна женщина, она была единственной, кому было посвящено его пристальное внимание. Если у него был хоть призрачный шанс с Ниной, которая не питала к нему ненависти, как он предполагал, Чету нужно было сблизиться с братом. Но это было не только ради нее, а ради себя самого тоже.
— Слушай, чувак, — начал Чет.
Он выдохся и провел рукой по волосам, это всегда выдавало, что он нервничает. Взгляд Шейна медленно вернулся к лицу брата, и гнев в этих голубых глазах смешивался с болью.
— Я был дерьмовым братом, и я знаю это. Не буду притворяться, что у меня есть какие-то объяснения, потому что их нет. Прости меня. Если возможно, эм, начать все сначала, то в этот раз я справлюсь лучше.
— Да? — Шейн нахмурился — Вот так просто?
— Да, так просто.
— Докажи это, останься в Хьюстоне, по крайней мере на какое-то время. И приходи на ужин, мама спрашивает про тебя.
— Она не звонила мне.
— Она не хочет вмешиваться и причинять неудобства, так же, как и я, боится, что ты снова уедешь из города, это причинит ей огромную боль. Мне кажется, она пытается быть жестче.
— Она всегда пыталась сильной. Даже будучи ребенком, я помню, как ей было больно, когда ушел отец.
— Я не помню отца или как он ушел.
— Не помнишь, потому что мама как раз была беременна тобой. А я помню, как она плакала по ночам, думая, что я не слышу. После того, как ты родился, она стала сильнее. Было тяжело, но она пыталась нас сплотить, а теперь посмотри, что с нами стало.
— У меня паршивая работа, гордиться нечем, — Шейн сменил тему.
— Ты зарабатываешь честным трудом. У тебя есть дом, хорошие друзья рядом, это много значит.
Глаза Шейна снова потемнели.
— Будь осторожней с Ниной, она хороший человек, тоже пытается быть жестче, как мама, но внутри она очень ранимая, ее очень легко обидеть. Она хочет стать учителем для детей с особыми образовательными потребностями. Нина сказала тебе об этом, когда ты смеялся над ней?
Что-то тяжелое и неприятное, близкое к стыду, появилось у Чета под ложечкой.
— Извини, я не это имел в виду. Мы просто разговаривали, и я высказал свое мнение о нынешнем положении вещей, я не хотел ее оскорбить.
— Не думаю, что она обиделась. Просто она мой лучший друг, действуй осторожно. Она рассказала мне, что ты хочешь нарисовать ее. Мне кажется, что вся эта затея с деньгами и контрактом полная чушь, ты мог просто спросить Нину или попросить меня спросить ее.
— Знаю, она сказала мне то же самое. Я… я без понятия, зачем предложил эту идею с деньгами и контрактом, это было глупо. Наверное, это была гарантия, что я получу то, что хочу. Мне встречается очень мало людей, которых я хочу превратить в произведение искусства.
 
— Нина очень красивая, — глухо сказал Шейн, — Не делай глупостей. Сделаешь ей больно – и ты труп, и мне будет все равно, что ты мой брат.