Наследие предков (СИ)

Завтра в полдень я буду ждать тебя у Дома Божьего. Я буду стоять там до часу дня, Аврора, и, если ты не придешь ко мне, я сам отправлюсь за тобой. За стену. И поверь мне, моя милая, моя желанная, любимая моя девочка, что я все равно найду тебя: не в этом мире, так в другом.
Твой Радомир».
Он долго смотрел на нее. Все насмотреться никак не мог. Господи, до чего же она красива… Только сейчас он понял, почему она сбирала волосы на голове. Сейчас, когда ее лоб был прикрыт челкой, а темные с медным отливом, волосы, заплетенные в косу, ниспадали с плеча… Все дело в ее лице… У нее очень выразительные черты лица, а лысая голова просто отвлекает внимание тех, кто смотрит на нее.
- Это парик? – спросил Радомир, протягивая руку и прикасаясь к ее щеке.
- Да, - кивнула Аврора.
- Тебе не жарко в нем? – забеспокоился Радомир.
- Нет, - покачала головой Аврора.
- А платье? Где ты взяла такое красивое платье?
- Тебе лучше об этом не знать, - улыбнулась Аврора.
- Все ясно, - вздохнул Радомир. – Девочки нарядиться помогли…
- Помогли. А кольца? – спросила она. – Ты заказал кольца?
- Обижаешь, милая… Конечно, я заказал кольца.
- Ты же размер мой не знаешь.
- Семнадцатый.
Аврора на глазах побледнела.
- Что? Не тот размер? – испугался Радомир.
- Да тот! Но, откуда ты знаешь?
Радомир с облегчением выдохнул:
- Это профессиональное. Я потом тебе расскажу.
- Вы жениться собираетесь или нет?! – прокричал кто-то из толпы.
- Заткнись и жди! – закричал в ответ Радомир.
- Не злись только, - улыбнулась Аврора и тогда Радомир заметил слезу на ее щеке.
Он подошел к ней ближе и наклонился вперед, заглядывая в глаза:
- Ты плакала, милая?
- Больше не буду, - прошептала она и соврала.
Ручьи потекли из ее глаз. Радомир прикоснулся пальцами к ее щекам и стер с них слезы.
- Я люблю тебя, Аврора.
- И я тебя люблю, - прошептала она.
Он прижался губами к ее губам и поцеловал ее.
Вокруг повисла тишина.
- Радомир, Божий Дом здесь! – закричал позади Антон. – Скоро час дня! Время на исходе!
- Мой брат – невоспитанный придурок, - прошептал ей в губы Радомир.
- Весь в тебя, милый, - улыбнулась Аврора.
- Доля правды в твоих словах, конечно же, есть, - ответил Радомир, опуская ее фату на лицо и предлагая ей руку. – Но сегодня же я собираюсь подискутировать с тобой на эту тему.
- А я думала, что сегодня мы будем любовью заниматься, - пролепетала Аврора. – Но, если ты настаиваешь, я могла бы и в дискуссию с тобой вступить.
- Ты еще расскажешь мне, откуда знаешь эти сложные слова, - засмеялся Радомир.
- О, да. Расскажу, если не забуду.
Радомир подвел Аврору к Кириллу и передал руку невесты ему.
- Поступим, как положено, - вздохнул он и направился вперед, к дверям в дом Божий.
- Ну, здравствуй, Кирилл, - прошептала Аврора.
- Здравствуй, сестренка. Не ожидала, наверное, меня здесь встретить?
- Ты сам пришел?
- Я бы и сам пришел, но все же… …он меня об этом попросил.
- И что ты обо всем этом думаешь?
- Если честно, то я думаю, что твой жених – влюбленный придурок! Хотя, хорошему браку это не помеха.
- Еще раз назовешь моего жениха «придурком», и я набью тебе рожу, - шикнула Аврора.
- Пошли уже, забияка. Пора тебя из девок в жены отдавать.
***
Терра присела на лавку в тени дерева и, с натянутой на лицо улыбкой, продолжила кивать незнакомым людям, мерно прохаживающимся мимо нее. Юзеф, которого приставил к ней Гелиан, топтался в стороне, даже не пытаясь завести разговор со своей госпожой. Гуляние только набирало силу и Терре, уставшей и измотанной, оставалось только посочувствовать Авроре и Радомиру, которые провели на ногах уже более трех часов. А впереди еще танцы.
Терра обернулась назад и заметила в стороне мужчину в темно-красном костюме Главного дома. Он стоял поодаль, прислонившись к дереву, и смотрел на Терру. Заметив ее взгляд, он почтительно склонил голову и широко улыбнулся. Интересно, скольких еще человек Гелиан приставил следить за ней?
 
- Госпожа, что-то случилось? – поинтересовался Юзеф.
- Ничего, - ответила Терра, отворачиваясь. – Принеси мне воды, лучше.
- Сейчас дам наказ.
- Да сам принеси! Быстрее будет, - махнула рукой Терра.
- Госпожа, мне приказано не покидать вас.
- За мной приглядит тот, другой, - Терра указала рукой за спину и тяжело вздохнула.
Юзеф выпрямился и огляделся.
- Кто другой за вами приглядит, госпожа?
- Да тот, - она обернулась, но незнакомца и след простыл. – Странно, - вздохнула Терра, - он только что был там, у дерева стоял. Быстро же он ушел.
- А как он выглядел, тот мужчина, госпожа?
- Высокий, худой, волосы темные с сединой. Он в костюме охраны дома Главного был. Таком же, какой на тебе.
Юзеф призадумался:
- Может, то Тихон был?
- Я не знаю Тихона.
- Я покажу вам его, госпожа, как только увижу.
- Ты за водой собираешься идти? – нетерпеливо напомнила Терра.
- Сейчас наказ дам и ее принесут.
Она поджала губы, осознав, что без дозволения Гелиана Юзеф от нее не отлипнет, и встала с лавки.
- Сама справлюсь, спасибо! – отчеканила Терра и побрела к одному из столов с угощениями.
***
Анна вошла в свою комнату и заперла дверь на ключ. Гулянья возле дома Божьего все еще продолжались, хотя новобрачные давно покинули мероприятие и скрылись в неизвестном направлении. В комнате царил полумрак. Кто-то оставил зажженную лампу в дальнем углу. Наверное, Наталья, когда убиралась.
Анна сняла серьги и бросила их вместе с браслетами на стол. Стянув с себя брюки, она стала расстегивать корсет, в котором провела целый день. Вдохнув воздух полной грудью, Анна всерьез задумалась о том, что готова напялить на себя старообрядное платье, лишь бы ребра к вечеру так не болели. Оставив одежду на полу, она направилась в ванную. Приняв душ, она натянула на себя старую рубаху Гелиана, в которой любила спать, и вернулась в комнату, чтобы расстелить постель и, наконец-то, прилечь.
- Время как будто не властно над тобой, - произнес до дрожи знакомый низкий голос.
Анна шарахнулась к стене и схватилась за грудь, пытаясь унять внезапный приступ боли.
- Прости, я не хотел тебя напугать, - он вышел из тени, царившей возле задернутых штор, и остановился. - Или нет? – темная бровь взлетела вверх. - Может, как раз напугать тебя я и намеревался? Как сама думаешь, Анна? – он изогнул узкие губы в полуулыбке и сложил руки на груди.
Анна продолжала стоять у стены. В груди по-прежнему щемило сердце, но теперь эту боль стала заглушать ярость.
- Что ты здесь делаешь? – наконец, выдавила она из себя.
Он неопределенно повел плечами и хмыкнул.
- И кого ты обчистил, чтобы спереть костюм охраны?
- А это имеет сейчас значение? – спросил он.
- Наверное, нет, - ответила она и опустила глаза в пол.
Смотреть на него было больно. Он сильно изменился за эти годы, как впрочем, и сама она. Некогда черные как смоль волосы побила седина, серые глаза окружили морщины, а промеж бровей залегли следы его вечного упрямства.
- Ты знала, что я обязательно приду навестить тебя, - он приблизился к ней и остановился напротив. Протянул руку и прикоснулся пальцами к щеке. – Бьюсь об заклад, что в глубине своей изовравшейся души ты ждала, что я появлюсь именно в твоей комнате и именно ночью.
- Тешь свое самолюбие этой надеждой, Август. Я это как-нибудь переживу.
Анна отняла руки от груди и призывно улыбнулась ему, как часто делала когда-то. Какая месть мужу может сравниться с изменой? Да еще и с какой изменой! Ближайший друг и соратник Савелия, которому никто и в подметки не годился, оказался в ее постели! Анна так часто улыбалась Августу этой пошлой улыбкой, что, в конце концов, и сама поверила, что желает не просто отомстить мужу, а действительно хочет узнать, что это такое: спать с Августом Ребровым. Узнала. И проиграла. Он видел ее насквозь. Все эти годы он изучал ее, как одну из своих книг, чтобы однажды прочесть, закрыть и вернуть на полку. Это она ревела, когда он сказал, что как женщине ей нечем перед ним похвастать. Это она смеялась Августу в лицо, когда он предположил, что она понесла от него. Это она рассказала ему, как напоила Савелия, чтобы лечь с ним и понести. Но забыть того, как он спокойно выслушал ее и улыбнулся в ответ было воистину невыносимо. Когда Август ответил, что ему все равно, от кого у нее в пузе завелся ребенок, Анна поняла, что имеет дело с ходячим куском льда. Да вот только ледоруб из Анны был никакой.