Цена зла (ЛП)

Хорошо. Мне нравится в ней борьба, и я буду с таким же удовольствием учить ее уважению.
— Руки, — повторяю я медленным голосом, который всегда останавливает ее.
Ее плечи опускаются, а голова откидывается назад. Она сцепляет руки за спиной. Они дрожат.
Позволив ее страху прожечь меня, как доза героина, я срываю веревку со столбика кровати и обвязываю ее вокруг ее запястий, затем прижимаюсь к ней, пока она не почувствует, как мой член упирается в ее задницу.
— Испугалась, Дикая кошка?
— Ты же знаешь, что да, — огрызается она.
Я улыбаюсь. Ее нервы начинают сдавать.
Убирая ее волосы со спины, я целую ее в плечо.
На пояснице у нее сжимаются кулаки.
Она ненавидит меня. Умная девочка. Любая женщина, которая хочет меня, ищет только мир боли.
Я поворачиваю ее лицом к себе, затем беру полотенце из ванной. Я вытираюсь, вытираю свою сперму.
— Позволь мне вытереться. — Она идет ко мне, руки натягивают веревки, которые мешают ей выхватить у меня полотенце.
— Нет. Мне нравится видеть, как я кончил на тебя. — Я вижу мазок, который я оставил на ее коже, почти сухой.
Она стискивает зубы, но ничего не говорит.
Я накидываю одежду и провожу ее к двери.
— Подожди, ты хочешь, чтобы я вышла туда голой? Спайдер, нет, я…
Игнорируя ее, я выхожу в коридор, не оставляя ей другого выбора, кроме как выйти из комнаты. И снова ее голова откидывается назад. Ее глаза закрываются, и я вижу, как она изо всех сил пытается обуздать свои эмоции.
Пока я запираю свою дверь, Страйкер, Рипер и Морт проходят мимо нас с несколькими другими мужчинами.
Стефани видит их, и ее щеки становятся пунцовыми. Она поворачивает голову, пытаясь спрятаться от их взглядов. Все они смотрят на это с признательностью. Морт поправляет свое барахло и прочищает горло.
Одержимость и триумф создают сладкую смесь в моей крови, и я притягиваю Стефани к себе. Съешьте свои сердца, мальчики.
— Ты такой урод, Спайди, — говорит Страйкер.
— Ты знаешь это. — Я кладу ключи в карман и улыбаюсь в ответ на оскорбленный взгляд Стефани.
— Вечеринка Дизеля началась, — говорит Морт. — Ты уходишь?
— Вот куда мы направляемся.
Стефани вскидывает голову, ее великолепные темные глаза расширяются от паники. — Подожди, мы идем на вечеринку? — она дергает за цепочку, которую я держу в кулаке. — Ни за что. Я не собираюсь выходить голышом на всеобщее обозрение.
Вот тебе и контроль над своими эмоциями.
Я хватаю ее сзади за шею и иду по коридору. — Да, так и будет. Не делай себе хуже. Ты пыталась сбежать. Тебе повезло, что я не всадил пулю тебе в череп.
Ее плечи поникли в знак поражения.
Держа ее за связанные запястья и держа их перед собой, я вхожу в бар, и все взгляды устремляются на нас. На нее. Некоторые мужчины свистят, а другие кричат мне, подбадривая меня за мой приз.
— Я не могу в это поверить, — шипит она. —Ты — зло. Чистое зло.
— Ты даже не представляешь. — Я веду ее в задний коридор, который ведет мимо церкви.
Несколько мужчин встают и следуют за нами, когда я веду ее по другому коридору, ведущему к задней двери клуба.
Снаружи доносятся десятки мужских голосов. Стефани напрягается, отступая от двери. — Ты, должно быть, издеваешься надо мной.
— Нет. Я хочу, чтобы все видели, что принадлежит мне.
Она смотрит на меня, и ее лицо бледнеет. — Ты собираешься выставить меня напоказ перед всеми ними?
Смех прокатывается по мужчинам, собравшимся за моей спиной.
— Да.
Она выглядит так, словно хочет выцарапать мне глаза, и мой член вытягивается по стойке «смирно».
— Ты заполучила самого странного парня в доме, девочка, — говорит Страйкер, открывая передо мной дверь. — Нам нравится смотреть, как он это делает.
Она дергается, как от пощечины. — Подожди, ты делал это раньше? С другой девушкой?
— А что? Ревнуешь?
— Не льсти себе.
Я сжимаю ее шею сзади. Она так ревнива.
Как только мы выходим на улицу, она ахает. — Ох, да помогут мне небеса.
Наступила ночь, но в задней части клуба достаточно света, чтобы я знал, что она все видит. Более двух десятков мужчин и горстка женщин уставились на нее. Кэп стоит у барбекю, жарит гамбургеры, и он роняет один со шлепком. Пиво Донни выплескивается из его кружки, а он, кажется, даже не замечает этого.
 
Некоторые мужчины издают свистящие звуки. Челюсть Пипа отвисает, пока Моника не хлопает его по плечу. Он откашливается с усмешкой.
Да, это будет весело.
— Ох, этого не может быть, — говорит Стефани, пытаясь протиснуться мимо меня.
Я разворачиваю ее лицом к холму в сотне футов от задней части здания клуба и кладу руку ей на плечо. — Иди или тебя потащат.
Она замирает, у нее явно какая-то внутренняя борьба.
Я не выставляю ее напоказ и не унижаю ее просто ради забавы. После ее попытки сбежать мальчики должны увидеть, что я знаю, как держать своих женщин в узде. Она моя пленница. Такой мужчина, как я, не может быть мягким. Это клубное правосудие. Просто вместо того, чтобы позволить парням пустить ее по кругу, как некоторые из них сделали бы с женщиной, которая пошла против клуба и которая не старушка, я решаю назначить свою цену так, как мне подходит. Кроме того, я ни за что не позволю другому мужчине наложить на нее лапы. Даже моим братьям.
— Дай-ка я угадаю. — Ее голос дрожит. — Я — ночное развлечение.
Я пробираюсь с ней сквозь толпу, и мужчины обходят меня стороной, ни один из них не осмеливается приблизиться к ней. Страйкер и другие парни, которые следовали за мной сюда, отступают, смешиваясь с толпой.
Никто не подходит к ней, кроме Уистлера, который тянется к ее сиськам.
— Серьезно? — я хватаю его за запястье и выкручиваю его, пока оно не ломается, и он скулит от боли.
Она в шоке смотрит на него, пока он баюкает свою сломанную руку. Она бросает взгляд на толпу, а затем встревоженно смотрит на меня. — Спайдер, ты же не ждешь, что я…
— Нет. Никто не тронет тебя, кроме меня. Но ты собираешься обеспечить дополнительное развлечение.
— Что это значит?
Позволив ее воображению разыграться, я продолжаю вести ее через задний двор к холму.
— Куда ты меня ведешь? — она в панике.
Я останавливаюсь перед искривленным старым деревом. Когда я развязываю ей руки, ее взгляд поднимается к длинной веревке, свисающей с одной из голых ветвей.
Кровь отхлынула от ее лица, и все ее тело затряслось.
— О, боже милостивый. Нет, ты не можешь. — Она разворачивается и пытается столкнуть меня на землю. Ее руки пытаются вцепиться мне в лицо.
Ого, какого хрена? Я никогда не видел, чтобы она так сильно теряла самообладание. Она похожа на дикое животное. Я удивленно рычу и хватаю ее за запястья, легко успокаивая их.
— Ты не можешь этого сделать! — кричит она, извиваясь. Слезы текут по ее лицу.
Черт возьми. Она в ужасе.
Я мог бы дать ей пощечину, чтобы она очнулась, но я не мой отец. Я не бью женщин. Вместо этого я хватаю ее за плечи и встряхиваю один раз. Она замирает, и я тычу пальцем ей в лицо. — Никогда. Не. Бей. Меня. Снова.
Ее лицо становится пустым, а руки опускаются. Ее взгляд скользит по моим ногам. — Да, сэр. — У нее тихий голос.
Ладно, какого хрена на самом деле происходит?
Глаза Стефани не просто смотрят. Они совершенно невидящие. Как будто она покинула свое тело, ушла куда-то еще.
Это, по крайней мере, третий раз, когда она так покидает меня. Это немного выводит меня из себя. Она выглядит… Воспоминание щекочет мой мозг, но оно отказывается формироваться. Я стряхиваю это с себя. Разберемся с этим позже.
Я щелкаю пальцами возле нее.
Ее глаза устремляются на меня, и остекленевший взгляд исчезает.
 
Она снова стала собой, но от страха все ее тело дрожит. Ее дыхание быстрое и поверхностное. Она, кажется, не осознает, что сделала что-то странное. Мне придется докопаться до сути этого.
— Я не причиню тебе вреда больше, чем необходимо, но ты должна научиться. Я не терплю вспышек гнева.