Аленушка. Уж попала, так попала (СИ)

  
Пролог
 
— Садж, ты уверен в том, что это было необходимо?
Высокий брюнет с фигурой атлета, которую черная приталенная дишдаша не скрывает, а, наоборот, подчеркивает, и лицом настолько выразительным, словно оно вырезано из камня, хмуро сдвигает брови, недовольно глядя то на меня, то на смазливого блондина.
— Не рычи, Ранур, так всем будет проще, — в голосе второго то и дело проскакивают самодовольные нотки.
Тоже высокий, но более стройный и щуплый, чего белоснежная долгополая мужская рубаха совершенно не скрывает. 
— Её визга и причитаний, как у трех предыдущих, я бы не пережил. Хватило уже такого счастья сполна. Да и уши жалко заранее.
— А в этот раз точно не переборщил? Она восприимчива? — хмыкает третий, шатен, что развалился в подушках на низком огромном диване и с ухмылкой рассматривает меня.
Его рука, унизанная кольцами, время от времени отщипывает ярко-алые небольшие плоды с одной из веток на огромном подносе, живописно заваленном всевозможными фруктами и ягодами.
Странное дело, сколько не пытаюсь их разглядеть, определить названия не могу, так как не узнаю. Хотя, кажется, повидала и перепробовала за свою жизнь достаточно.
— Уверен, — обходит меня вокруг блондинчик, изучая всю с ног до головы. — Натренировался на предыдущих. Сейчас она спокойно нас выслушает, а к тому моменту, когда внушение спадет, уже поуспокоится и будет более-менее адекватной.
— О, это замечательная новость, — поднимается, не торопясь, с дивана рыжик.
Он, как и два других, высок ростом. Однако, самый крепкий и здоровый из них. Про таких обычно говорят — извечный клиент спортзала, помешанный на прокачке мышц! И да, его одежда зеленого цвета, словно молодая трава.
Странно, конечно… Я читала, что дишдаши у восточных мужчин традиционно только белого цвета. Женщины же носят черную абайю.
А тут, мало того, что в разноцветных одеяниях все трое, так блондин и шатен вообще на арабов слабо тянут. Скорее уж, европейцы.
— Симпатичная, — рыжий великан приподнимает моё лицо за подбородок, поворачивая его и внимательно изучая. — Я точно поучаствую в этот раз.
— Поддерживаю, Закир, — бьет его по плечу светловолосый.
Он останавливается в шаге от меня и, ухватив завивающуюся колечками прядь волос, тянет к носу, глубоко вдыхая.
— Мм-м, а запах какой привлекательный. Ранур, ты как?
— Не уверен, что она подойдет. Снова зазря время потратим на очередную девчонку. Да и Айна будет переживать.
Брюнет, в отличие от остальных, рассматривать меня и трогать не спешит, только вскользь одаривает надменным, недовольным взглядом.
Словно я ему неприятна.
М-да, всё это, конечно, интересно. Но в зимнем тулупе, валенках и косынке не очень-то приятно находиться в тридцатиградусную жару непонятно где.
Еще чуть-чуть, и я растаю, как Снегурочка.
Хотя… послушать увлекательный разговор тоже очень хочется.
А вот просвещать троицу о том, что внушение не подействовало, думаю, пока не стоит.
Посмотрим, чем еще брюнет, блондин и шатен меня порадуют…
  
Глава 1
 
— Алёнка, привет! Выручай, дорогая моя, любимая, хорошая! Завтра твоя помощь нужна, кровь из носу! — слышу задорный голос единственной подруги, не успевая донести сотовый до уха.
Не-не-не…
Чует моя попа очередную подставу.
— Машка, знаю я твои прибабахи! Опять заставишь в корову выряжаться и ходить в толпе. Мне прошлого раза хватило, когда ребенок пытался у меня под бутафорским животом вымя найти, а потом орал, как резанный, что тёлочка бракованная!
— Кто ж знал, что у малыша четырех лет такой пытливый ум и глубокие познания в зоологии?
— Да? А когда его папаша рванул вслед за ним удостовериться и весь мой зад ощупал — тоже, по-твоему, пытливый ум? Или, может, руки?
— Не-не-не, это всего лишь неумение пить и любовь к животным.
— Мне такого трэша больше не надо. Тогда так стыдно было, думала, корова вместе со мной покраснеет.
— Ну, милая, казусы у всех случаются, — смеется эта хулиганка, — зато твоя популярность на том мероприятии возросла до небес за считанные минуты. А кто-то к ней всю жизнь стремится.
 
— Знаешь, где я видела твою «популярность», Мария Евгеньевна?
— Удиви!
— На городской ёлке вместо звезды, висящей на макушке. 
— Вот, моя золотая! Именно по поводу ёлки я тебе и звоню.
— Маш, отстань, — стараюсь спихнуть подругу по-хорошему, тяжело вздыхая, — у меня столько корвалола дома нет, сколько после твоих мероприятий требуется.
— Но в этот раз всё совершенно невинно, — строит голосок ангелочка эта хитрая лиса.
— А после «совершенно невинно» в два раза больше закупать надо! — припечатываю, уверенная, что удалось отделаться и можно класть трубку.
— Алёнушка-Алёнушка-Алёнушка! Спасай! — не сдаётся ни в какую.
Зараза упёртая! Вся в тётю Женю, свою маму.
Тётя Женя для своих и Евгения Павловна Русина для всего остального мира — исключительно колоритная личность, знакомство с которой запоминается сразу и на всю жизнь. Встретив однажды, вряд ли хоть когда-нибудь забудешь.
Мало того, что внешне она очень большая и яркая. Как никак, метр восемьдесят ростом и размер одежды пятьдесят восемь — шестьдесят. Так еще стоит прибавить ярко-рыжие кудрявые волосы по плечи, неизменно алую помаду на всегда поджатых губах и голос генерала, привыкшего отдавать зычным голосом чёткие, рубленые команды подчиненным. Коими считает практически всех вокруг. 
Ах да, самое главное — Евгения Павловна всю жизнь преподает физику в общеобразовательной школе номер пять, являясь по совместительству завучем по воспитательной части, где мы с любимой подружкой провели от звонка до звонка за одной партой целых одиннадцать лет. Поэтому недостатка в подчиненных не испытывает, поверьте на слово.
А упорность свою проявляет в дрессировке нерадивых учеников, спуская с них по три шкуры за месяц.
Зато каких результатов добивается!
Кажется, ни в одном другом учебном заведении города, включая три колледжа, два техникума и университет, так хорошо физику не знают, как в вышеупомянутой школе. 
Вот и Машка, взяв дурной пример с родительницы, вцепляется в меня мертвой хваткой, совершенно уверенная, что дожмёт и победит. Как бульдог, не иначе!
Даже я уже сомневаюсь, что отверчусь.
Пара-тройка секунд на размышления и, как вывод: легче согласиться сразу, чем весь вечер выслушивать слезные причитания и сдаться спустя пару часов выноса мозга. Сэкономлю себе время, а подружке практику сценического искусства.
— Вещай! — сдаюсь на милость этой взбалмошной девице и сразу отстраняю сотовый подальше от уха.
Визг счастья в исполнении Русиной-младшей может лишить слуха на пару дней. Проверено Генкой Ивановым в десятом классе, когда горе-ухажер, наконец-то, созрел пригласить мою подругу на свидание.
Счастливая влюбленная так обрадовалась тому, как упёртый бастион пал к её ногам, что, повиснув на шее молодого человека, от души огласила весь класс радостным воплем.
Говорить о том, что Генка сразу после этого свинтил к школьной медсестре, потом прогуливал два дня, а вернувшись сделал вид, что Машка — обычная одноклассница, как и все прочие, не буду. Ибо уже поведала.
Пара Иванов-Русина так и не состоялась, зато я четко вынесла из этого случая урок: если подруга радуется, береги уши!
— Смотри, Алёнушка, всё элементарное — просто! — тем временем вещает довольная собой Маша. — Завтра на площади у Дворца начинается неделя городских гуляний. Фестиваль «Новогодняя кутерьма». Помнишь же, мы года два назад ходили с Максом и Сашкой?
— Ты хотела сказать: с Мишей и Сеней… — уточняю на всякий случай.
— Да какая разница?! Главное, помнишь!
— Помню, — вздыхаю, соглашаясь.
Лучше бы забыть, но память, злодейка, не позволяет. Такого фиаско в моей личной жизни не было ни до, ни после того случая.