Ржавый ангел (СИ)
Он шел под грязно-серым небом по унылому заросшему пустырю мимо ржавеющих остовов машин, мимо сгоревшего дома, оставляя за спиной разрушенный завод, раззяву, и думал, что надо торопиться.
Глава 2. Карта
В «Передозе» под вечер, как всегда, было людно и шумно. Грифу не терпелось надраться. Неудачи, преследующие его последние дни, изрядно вымотали. Сталкер поднялся на несколько ступеней по лестнице, которая вела на второй этаж, сквозь плотное дымное облако окинул взглядом бар и творящуюся в нем вакханалию. Гейгера ни за стойкой, ни в зале не было видно. Поймав угодливый взгляд Семы, сталкер махнул ему рукой, пальцем указал наверх. Бармен понятливо кивнул. Наклонился, пошарил под прилавком и спустя секунду уже кидал через головы разномастной публики ключ с номерком. Гриф поймал посылку и потопал выше.
Услышал скатывающийся сверху деревянный перестук, поднял глаза. Навстречу по правой стороне марша спускался долговязый белобрысы коротко стриженый парнишка в поношенной армейской хэбэшке, в стоптанных берцах. «Еще один шмат мяса», – подумал Гриф и осекся. На руке, скользившей по перилам, между большим и указательным пальцем была наколота пятиконечная звездочка. Обычная самопальная неаккуратная татуировка, под стать тем, которые обычно набивают от нечего делать подростки. На месте звездочки вполне могли быть серп с молотом, сердце, пронзенное стрелой, кинжал, якорь, какие-нибудь значащие буквы либо цифры. Но на этой руке была именно звездочка. Она словно трафарет легла на ту, что хранилась в памяти Грифа. Сталкер пристальнее всмотрелся в приближающееся лицо, и оно показалось ему как будто знакомым – юношеское славянское, худое с выпирающими скулами, простоватое, карие серьезные глаза с проблеском наивной доверчивости, нос картошкой, темные брови...
Гриф остановился и взглядом провожал парня, пока тот не смешался с гудящей, шевелящейся массой. Погруженный в раздумья, сталкер поднялся на второй этаж. Гулко протопал по коридору, отпер номер, щелкнул выключателем и остановился на пороге. Его встретила – все равно что знакомая потасканная старая шлюха – тесная комната с обшарпанной мебелью, штопаными половиками, не стираными, пожелтевшими от табачного дыма занавесками, с затхлым запахом недавней пьянки. Ничего другого Гриф и не ожидал. Он с тоской подумал о своей берлоге.
Через полчаса он спустился в бар, не забыв запереть сейф с хабаром и умыться в общей уборной с сырыми, гнилыми полами, хлюпающим умывальником, со смесью запахов дерьма и хозяйственного мыла.
Он пододвинул спящего в тарелке с объедками Гарика, заглянул в его пустую рюмку, просмотрел на свет опорожненную бутылку гаммафоса.
– Да-а-а, – разочарованно протянул сталкер и поймал за фартук норовившего прошмыгнуть мимо разносчика.
– Перч, – громко сказал Гриф, перекрывая пьяный гомон, – мне бы горло промочить и на кишку чего-нибудь кинуть.
Перч кивнул, а в следующее мгновение растворился в толпе сталкеров – фигуры в армейке раздвинулись и тут же сомкнулись за ним, как ветви в густом лесу.
Гриф откинулся на спинку стула, краем глаза заметил под ногами желтое пятнышко. Опустил взгляд и увидел кем-то оброненную зажигалку. Наклонился, протянул руку, и тут подкараулившая боль со злорадством и злобой вцепилась в старую рану. Гриф зажмурился, зашипел сквозь зубы, прижал локоть к боку. Несколько секунд пережидал, затем осторожно выпрямился. «Надо бы разжиться чем-нибудь поубойнее промедола. Эта стерва проклятущая так просто не отвяжется».
– К доктору вам надо, – услышал сталкер близко и открыл правый глаз.
За столом напротив сидел тот самый «шмат мяса» с лестницы. Гриф ничего не ответил. Открыл второй глаз, выпрямился, положил локти на стол и вперил недобрый взгляд в карие глаза напротив.
– Я… Меня Ле… а-а-а-а, Алексеем звать, – заспотыкался парень, протягивая руку.
Гриф не пошевелился. Мгновение рука висела в воздухе, затем, словно испуганная уклейка, исчезла под столом.
– Мне вас Гейгер рекомендовал, – заговорил он вновь после неловкой паузы. – Говорит, вы беретесь провести каждого, ну… кто вам заплатит.
На этот раз Алексей не прятал взгляд, а твердо смотрел в серые холодные льдины. Две секунды – все, на что он был способен. Затем дернул головой, отвел взгляд и рассеянно заскользил по пьяной публике, по кирпичным стенам, столам, поставив себе в зачет смелую выходку.
– Куда и сколько? – послышался угрюмый голос.
– Хочу предупредить сразу, – ободренный покладистостью визави, заговорил Алексей. Встретился взглядом со сталкером и вновь ощутил себя дичью, – поход не близкий, – парень отвел глаза. – Идем, ну… за ценным артом. Смогу расплатиться только после того как спихну яйцеголовым.
– Во как? – на лице Грифа сложилась удивленная мина, рот перекосила ухмылка. «Шмат» его забавлял. Сталкер скрестил на груди руки и приготовился коротать время, пока не появится Перч.
– Да, – продолжил Алексей на полном серьезе, – именно так.
Он подался вперед, лег грудью на стол и зашептал, заговорщицки озираясь по сторонам:
– Ну… у меня есть карта.
– Показывай.
– Не здесь же, – прошептал Алексей, – она, ну… не при мне.
– Тогда пошел к черту.
Гриф увидел Перча, который с подносом над головой просачивался между раскачивающимися «бревнами» в камуфляже, шел к нему. Сталкер потерял интерес к пустому разговору, сглатывал слюну.
Обиженный и одновременно ошарашенный таким поворотом, Алексей моргал, стараясь вытянуть потаенный смысл услышанного.
Гриф удивился, когда взялся за вилку и вновь увидел Алексея.
– Ты еще здесь?– прозвучало угрожающе.
Алексей дернулся, встал, но, памятуя о деле, сел и, багровея, просипел:
– Я пошутил. Она со мной. Могу показать, – он исподлобья стрельнул взглядом по сторонам.
– Чего показать? – рявкнул Гриф, раздражаясь.
– Карту, – громко прошептал Алексей и пронзительно посмотрел на сталкера. Затем расстегнул пуговицу и полез во внутренний карман.
– Засунь ее себе знаешь куда?
Гриф под столом с силой пнул по деревянной перекладине. Стул опрокинулся вместе с седоком. Алексей не успел сообразить, что произошло, как Гриф уже нависал над ним, держал за грудки и заносил кулак. Алексей скривился, зажмурился, защищаясь, вытянул руки, в которых сжимал серую тряпку, исчерканную бордовыми каракулями.
Одного взгляда на «карту» хватило, чтобы Гриф в корне поменял свои намерения.
– Что за … – сталкер вычленил из всего бордового авангардизма весьма специфичный значок. Он разжал кулак, выхватил тряпку, быстро осмотрелся. Несколько бродяг с пьяными рожами повернулись в их сторону и приготовились лицезреть мордобой. Гриф сунул карту в карман, рывком поставил Алексея на ноги.
– Садись, – буркнул он, – смотреть будем не здесь.
Он обошел стол и занял свое место. Алексей пришел в чувства, поднял стул.
Жевал Гриф быстро. Мышцы на его скулах бугрились и не останавливались ни на секунду, словно механические. Занятый своими мыслями, он вряд ли чувствовал вкус еды.
– Ты где ее взял? – спросил Гриф, наливая в стакан гаммафоса. Алексей тоже не отказался бы снять напряжение, но ему не предлогали:
– На себе нашел.
Поймав недоуменный взгляд сталкера, пояснил:
– Несколько дней назад с Пачей ходили на лесопилку. Он напился, ну… его слепые псы поели. Я забрался на крышу, просидел там до утра. Поспал немного, потом двинул обратно. Дошел до «Передоза», в номере разделся, чтобы завалиться на боковую, ну… и увидел на себе это. На самом деле майка моя. Кто-то ее разрисовал, пока я на мачте дрых. До того, ну… я точно помню, она была нормальной. Ну… то есть без вот этих вот рисунков.
Алексей помолчал и добавил с опаской:
– Мне кажется, карта нарисована кровью.
– Чем? – Гриф перестал жевать и вытаращился на парня.
– Кровью. Ну… мне так кажется.
– Ладно, разберемся.
Гриф снова включил «жернова» и заработал вилкой. Предвкушая обстоятельный разговор в номере, он больше не пил. Из головы не выходил значок – простая фигура из длинненькой горизонтальной черточки и двух коротких по бокам. Но сколько эти каракули сулили денег, Гриф вполне себе представлял. Он уже жалел, что не может выйти в рейд немедленно.