Тринадцатый IV (СИ)

Я неодобрительно замотал головой. И вот сдалась эму эта муха. Она всё равно до утра не доживёт, но Макара это не останавливало. Он твёрдо решил стать призрачным героем для всех насекомых этого дома!
— Свет, как насчёт огонька? — тихо спросил я у сестры.
— Ты решил дом спалить? — нахмурилась девушка.
— Нет, мне нужно чтобы ты вон ту паутину вместе с мухой сожгла, — указал я в нужный угол. — Справишься?
Света в ответ хмыкнула и подняла вверх указательный палец. С него сорвалась одинокая голубая искорка и устремилась в нужное место. Попала в паутину, и уже через мгновение муха скончалась. Окончательно и бесповоротно.
— Эй! У меня почти получилось! — возмутился Макар, уперев руки в бока, как обиженная девочка.
— Это же всего лишь муха. Успокойся! — с расстановкой сказал я.
— Ты стал слишком жестоким!
— А ты слишком нежным, — подметил я, понимая правоту призрака.
Раньше всё было совершенно наоборот. Макара забавляли смерти, а я старался лишний раз никого не убивать. А сейчас всё изменилось. Не знаю, насколько повлияла на это наша связь с призраком, но с каждым днём жалости во мне становилось всё меньше. Но буду откровенен, муху я и полгода назад не стал бы жалеть!
— Ну и что? Мне нравится испытывать человеческие эмоции, — продолжил Макар.
— То есть ты не отрицаешь, что что-то изменилось? А чего раньше молчал?
— А зачем говорить, если меня это вполне устраивает? Сейчас почти, как было при жизни.
— Ещё скажи, что это тренажёры памяти так на тебя повлияли, — хмыкнул я.
— Ну, а больше ничего не менялось, — пожал плечами призрак.
— Наша связь становится крепче. Словно соединяющая нас невидимая нить с каждым днём становится толще. Или не заметил?
— Не-а. Ну раз так надо проверить… Вроде, я ещё одну муху за шкафом видел!
— Стоять! — крикнул я призраку, который уже наполовину скрылся в потолке.
Но Макар быстро сменил позицию. Высунул голову рядом с люстрой и спросил:
— Какой стоять? Я только летать умею.
— Сперва узнай у призраков на улице, что им надо, а потом хоть всех насекомых в доме спасай. Хоть клинику для зимовки мух открывай, — усмехнулся я.
Улыбка призрака растянулась до ушей. В прямом смысле. Идея ему настолько понравилась, что больше вопросов не последовало, и Макар сменил траекторию полёта — во двор.
Мы с Лесси встали у окна и наблюдали. Остальные же собрались за столом и смотрели за нами, поскольку призраков видеть не могли. Но им тоже было интересно, поэтому трое собравшихся не сводили с нас взглядов.
— Жень, в доме курить нельзя, — в отражении окна я заметил, как Света вырвала у брата изо рта зажжённую сигарету и за миг спалила её.
— Эй, уничтожать было не обязательно, — возмутился брат и потянулся к стакану, на этот раз с апельсиновым соком.
Видимо, алкоголь закончился, а новая доставка ещё не пришла.
— Княжичи, тсс, — протянула Маша. — Интересно же!
Это сработало, и снова все взгляды вцепились в наши спины. А я в окно наблюдал, как Макар медленно выплыл во двор. Его фигура подростка сильно отличалась от полупрозрачных тел взрослых мужчин. Макар был более худым и ниже на целую голову, а то и больше.
Однако новая фигура не привлекла внимание призраков. Они как бродили туда-сюда, так и продолжали это делать.
Сперва Макар с задумчивым выражением лица остановился посредине двора. А затем направился к Александру. Хм, решил с тяжёлой артиллерии начать. Интересно, а психические отклонения и после смерти передаются? Вот сейчас и узнаем.
Макар остановился напротив призрака моего брата. Но Александр сперва его не заметил и прошёл сквозь, отчего моего друга перекосило так, словно он только что из мусорного бака вылез.
Я открыл окно, чтобы слышать весь разговор. Стоящая рядом Лесси застегнула тёплую кофту и тоже прислушалась.
— Эй! Невежливо проходить через других призраков! Это же смешение эктоплазмы! — разозлился Макар.
— А? Прости. Не заметил тебя, — обернувшись ответил брат и спокойно поплыл дальше.
Доплыл до конца забора и вернулся обратно. Так все призраки и ходили по одной линии туда-сюда.
 
— Вы чего здесь зависли? — спросил Макар и отшатнулся, чтобы снова не встать на пути движения второго призрака.
Но внимательностью мой друг никогда не отличался, поэтому в него врезалось другое привидение. Макар снова скорчился, чем заставил Лесси хихикать.
— Не стоит смеяться над страданиями привидений, — подметил я, хотя сам едва сдерживал улыбку.
Уж очень забавными были реакции Макара.
— Они же после смерти не могут испытывать боль, — подметила Лесси.
— Да, но моральные страдания вполне реальны. Сама знаешь, это иногда хуже, чем физическая боль.
— Ладно, буду смеяться про себя, — пообещала Лесси и изобразила, как закрывает рот на замок.
И мы продолжили наблюдать за представлением. Ночь была холодная, поэтому кухню спешно заполнил прохладный воздух. Мы с Лесси облокотились на подоконник. А наше дыхание обращалось в пар. Недолго осталось до первого снега.
— Эй, призрак! Я с тобой говорю! — бросил Макар моему брату.
— Что? — переспросил он и остановился.
А вместе с ним остановились и остальные двенадцать призраков, будто Саша был среди них главным. Но разве такое возможно?
— Вы какого на тот свет не уходите? — раздражённо спросил Макар.
М-да, переговорщик из него оказался так себе.
— Тот свет?
— Да, тот свет! Ты умер, так такого остался в этом дворе? — повторил Макар, яростно жестикулируя.
— Умер? Когда я умер? — спросил Александр, но его полупрозрачное лицо не отражало ни единой эмоции.
Словно его разум находился где-то в прострации.
Макар начинал выходить из себя. Это первый раз на моей памяти, когда привидению удалось вывести другое привидение.
— Позавчера ты умер… Совсем ничего не помнишь, что ли?
— Нет, — холодно ответил брат. — А ты меня знаешь?
— Так, посмертная амнезия. А это уже весело, — задумался Макар.
Мне увиденного было достаточно, поэтому я крикнул другу без меня не продолжать и направился к входной двери. Лесси же осталась наблюдать с безопасного расстояния — из окна.
Накинул на себя куртку и вышел во двор. Было уже темно, поэтому задний двор освещал одинокий фонарь. Да и тринадцать фигур привидений слегка светились во тьме.
— Он ничего не помнит, — напомнил мне Макар.
Я кивнул и обратился к брату:
— Что последнее ты помнишь из своей жизни?
Особо не рассчитывал узнать что-то интересное, но попробовать стоило. Ведь я тоже впервые сталкиваюсь с амнезией у призраков. Ладно бы — посмертное безумие, но здесь было что-то совершенно другое.
— Меня и Павла пригласили на день рождения Шолоховых, — ответил брат, хмурясь.
Ему с трудом давалось что-то вспомнить. Но фамилия Шолоховых меня сразу насторожила…
— Сколько лет тебе было?
— Тридцать два.
— Опиши подробно последний момент, который помнишь.
Призрак брата на мгновение завис, а потом ответил:
— Мы с братом пили вино. К нам подошли две красивые девушки и предложили уединиться. Раньше я не соглашался, но тогда… тогда желание было столь велико, словно мне что-то подсыпали. Дальше всё, как в тумане. Она привязала меня к кровати, и я почему-то уснул. Потом проснулся на полу… вокруг были нарисованы то ли печати, то ли руны. Потом эта девушка снова нависла надо мной. И…
— И ты очнулся здесь? — предположил я.
— Да. А ты кто? Ты мне кажешься очень знакомым, — спокойно рассуждал призрак.
Не было в его глазах того безумия, к которому я привык при жизни. Будто сейчас предо мной зависло привидение совершенно другого человека.
— Алексей Воронцов. Твой брат, — ответил я.
— Алексей, — он словно попробовал моё имя на вкус. — Ты же совсем ребёнок. Не может такого быть.
— Может. С того момента прошло много лет.
— Много лет, — повторил он.
Призраку было сложно осознать реальность, поверить в мои слова. Поэтому я его не торопил. В отличие от живых, мёртвым нет смысла врать. И я уже убедился, что последние лет десять с моим братом было что-то не так, и снова всплыла фамилия Шолоховых.