90-е: Шоу должно продолжаться 4 (СИ)

— Понял-принял, — сказал я и занял тактически выгодную позицию. В проходе к лестнице и туалетам. Чтобы понаблюдать за, так сказать, объектом.
Судя по всему, пацанчик не относился ни к одной компашке, а эти двое долговязых приятелей топтались рядом с ним, только потому что у него имелся конспект. Автоматически про себя отметил, что двигается он как увалень, тяжелее ложки и своего хрена в руках вряд ли что-то держал. Пару раз он пытался вклиниться с шутками в общий разговор, но смеялись над ними скорее из вежливости и нервного напряжения.
Подходящий случай пообщаться наедине выдался где-то через полчаса моего наблюдения, когда один из долговязых покинул его компанию, потому что настала его очередь сдавать экзамен. Второй тоже ретировался, а мой «пациент», буркнув что-то невразумительное про зов природы, почапал в сторону туалета. Никто на это внимания не обратил. Ну, кроме меня.
Я последовал за ним и плотно прикрыл дверь. Встал в дверях, привалившись к косяку.
Через пару секунд Егор у писсуара заволновался и начал крутить головой.
— Привет, — сказал он, оглядев меня с головы до ног. — Каждый раз так очкую перед экзаменом, что бегаю просто каждые полчаса.
— Занимательная физиология, — кивнул я. — Егор Замятин, верно?
— Эээ… Да, — он принялся торопливо застегивать штаны. — А мы что, знакомы? Я кажется тебя где-то видел уже…
— А это, собственно, значения никакого не имеет, юноша, — хмыкнул я. — Но дело кое-какое у меня к тебе есть.
— Может, потом поговорим? — Егор шагнул к двери, но я преградил ему дорогу. — У меня вообще-то экзамен…
— Успеешь, — криво ухмыльнулся я. — Пару вопросов надо прояснить сначала. Насчет твоих, Егор Замятин, отношений с девушками.
— Это не твое дело вообще-то! — возмутился он. — Дай пройти, что ты тут встал?
Я легонько толкнул его в грудь, намекая, что пройти я ему не дам. Шагнул вперед и двинул под дых. Самую малость. Чисто чтобы дыхание слегка перехватило.
— Видишь ли, Егор Замятин, какая история… — сказал я, ухватив его за «модный свитер». — Во-первых, ты обидел лучшую подругу моей девушки, и теперь она переживает. А я не люблю, чтобы она грустила. А во-вторых, наговорил гадостей про мою сестру. Что тоже не проходит среди меня в число поступков, за которые выдают почетные грамоты.
— Что за ерунда? — продышавшись, выпалил Егор. — Так ты ухажер Михеевой?
— Медаль за сообразительность, — хмыкнул я.
— Я ничего не знаю про твою сестру! — запротестовал он.
— Да? — я иронично приподнял бровь. — Давай-ка я освежу твою память. У твоей соседки-школьницы был день рождения…
— Ах это… — глаза Егора забегали. — Да ты серьезно из-за этого разборки пришел устраивать? Ничего же не было…
— А мне повторишь, что ты там ее одноклассникам наплел, гнида? — я ухватил его за шею и притиснул к стене. А другой рукой еще раз саданул под дых. Ох, как же мне захотелось его отмудохать сейчас в мясо! Смотрел сверху вниз на его краснеющую рожу, как он ловит ртом внезапно вылетевший из легких воздух. Сжал пальцы посильнее. Замер.
Резко отпустил.
Егор не удержался на ногах и ссыпался на пол. Я наклонился, ухватил его за волосы и поднял лицо вверх. Чтобы в глаза смотреть.
— Слушай сюда, гандон штопаный, — сквозь зубы проговорил я. — Ева просила тебя не бить, но ее, как видишь, рядом сейчас нет. А кулаки у меня ох как чешутся…
Я замолчал, ожидая, когда мои слова дойдут до его съежившегося от страха мозга.
— Но девушку свою я люблю, так что даю тебе выбор, — сказал я. — У тебя есть минута. Ладно, даже полторы, а то вдруг ты со страха в ширинке своей запутаешься… Сейчас я тебя отпущу, и ты быстро снимешь с себя всю одежду, понял?
— Ччччто? — Егор попытался отвернуть голову в сторону, поднял руки, будто хотел защититься. — А если…
— Повторяю для тупых, — отчетливо проговорил я. — Ты. Сейчас. Раздеваешься. Догола. А если попытаешься спорить или, прости-господи, звать на помощь, то я тебя изобью. Уверяю тебя, пока кто-то сюда прибежит, я сломаю тебе обе ноги, выбью десяток зубов и переломаю пальцы. Меня, конечно, арестуют и даже, может, посадят. Но ты будешь ближайшие полгода ходить на костылях и всю оставшуюся жизнь шамкать, как беззубый дед. Смекаешь?
 
Егор потрепыхался чуть-чуть, зашипел, когда я дернул его за волосы посильнее.
— Давай, думай быстрее, — ухмыльнулся я. — Придет кто-то, нужно будет делать вид, что мы с тобой лучшие друзья… А мне и рядом-то с тобой стоять противно. Ну так что? Разденешься?
Я еще раз улыбнулся. Зло. Угрожающе. Всем своим видом показывая, что я ни разу не шучу насчет сломанных ног и выбитых зубов. Я не собирался его бить. Но он об этом точно знать не мог. А типцы, вроде него, ребята в принципе трусливые…
Наконец он кивнул. Я отпустил его волосы, отступил назад и скрестил руки на груди. Егор неловко поднялся и, подвывая и бросая на меня боязливые взгляды, принялся стягивать с себя свитер.
— Шустрее давай, — подгонял я. — Были бы спички, заставил бы тебя раздеваться по-казарменному. Да-да, труселя тоже снимай. Зачем тебе труселя, ты ведь и так красивый. Можешь даже для древнегреческих статуй позировать… Если скульптора найдешь… Ботинки можешь оставить, а то пол холодный, простудишься еще ненароком… Вот и молодец, смотри-ка, почти уложился по времени. Теперь собери шмоточки в аккуратный узелок и подай мне.
Я забрал у Егора из рук одежду и оглядел его с ног до головы. Он стоял как-то неловко изогнувшись, сжав колени. Было видно, что ему хочется и руками прикрыться, и как-то стыдно за это желание, так что руки у него просто суетливо мотались туда-сюда. Жалко мне его не было ни капельки. Скорее наоборот, я сожалел о том, что у меня камеры с собой нет. И маркеров каких-нибудь перманентных, чтобы ему на жопе написать «пни меня», а на лбу письку мужскую нарисовать.
— Ну, бывай, Егор Замятин, — я помахал скатанной в узелок одеждой. — Твои вещички я у Евы оставлю, пожалуй. Если хорошо попросишь, может быть отдаст. Хорошего тебе дня!
Я развернулся и вышел из туалета.
  
Глава 23
 
На площади Советов был какой-то нездоровый движняк. У памятника вождю мирового пролетариата стояла школьная парта, кое-как задрапированная красной тряпкой, а за ней, как за трибуной, гордо возвышался полноватый субъект в побитом жизнью пальто и каракулевой шапке. И неразборчиво что-то выкрикивал в матюгальник. А вокруг кучковались хмурые люди неопределенного возраста. Всякие транспаранты и флаги они еще не развернули, просто держали в руках и что-то азартно обсуждали между собой. Поодаль скучали несколько ментов. Судя по их лицам, ничего сверхъестественного не происходит. Так, рутина. Бдят по долгу службы, чтобы… А, хрен его знает, чтобы что. С нового года такие вот стихийные демонстрации в разных частях города стали чем-то обыденным. Судя по обилию красных флагов, эти конкретные демонстранты были из коммунистов. И требовать пришли возрождения Советского Союза, вместо вот этого вот всего, что сейчас происходит.
Я обогнул эпицентр по дуге, чтобы не попасться под руку агитаторам с охапками бантиков из красных ленточек и двинул в сторону Октябрьской площади.
Настроение было отличное, я шел и мурлыкал под нос песенку. Дожидаться развязки в универе я не стал. Отдал Еве одежду Егора, попрощался и посчитал свою миссию выполненной. Потом расскажет, если что-то интересное случится. Меня гораздо больше сейчас волновали мои дальнейшие планы, чем судьба одного голого мудака. Пару секунд я подумал, как бы сам поступил в такой ситуации, пришел к выводу, что, если допустить, что подобное со мной произошло… Ну, там, мало ли, под дулом пистолета что бы я не разделся что ли? Ой, да ладно! Скинул бы портки, даже не задумавшись… А потом я просто вышел бы прямо сразу, чтобы побыстрее с этой ситуацией расплеваться. Все лучше, чем прятаться в кабинке и страдать о том, как мир несправедлив. И надеяться, что может быть оно само как-то по волшебству прекратится.