90-е: Шоу должно продолжаться 4 (СИ)
— Тссс! — я отодвинул Лену на расстояние вытянутых рук. — Что это ты такое придумала еще?
— Вова, не отталкивай меня, пожалуйста… — с надрывом в голосе проговорила она. — Я так мечтала о нашей встрече, так ждала ее…
— Так бывает, — хмыкнул я равнодушно. Жалко мне ее совершенно не было. — Понимаю, что тебе может быть обидно, но ответить на твой страстный порыв, увы, не могу.
— Но почему⁈ — глаза Лены наполнились слезами. — Что со мной не так теперь? Я же стала красивой!
— Милая, я люблю другую девушку, — вздохнул я.
— Ну и что⁈ — Лена протяжно всхлипнула. — Я же… Вова, пожалуйста, давай сделаем… Это… Только один раз. И потом я от тебя отстану, клянусь!
Она снова дернулась вперед, но я держал ее руки крепко.
— Нет, дорогая, это так не работает, — я покачал головой.
— Ну почему? — она отчаянно боролась, пытаясь сократить между нами дистанцию. — Всем же мужикам только это и нужно! Вот, смотри, я же вся твоя! Твоя девушка ни о чем даже не узнает!
Я молча удерживал извивающуюся Лену. И краем глаза следил за ее ногами. А то она, глядишь, сейчас разозлиться и зарядит мне со всего маху в пах. С нее станется. По прошлому разговору помню, что ее настроение меняется на противоположное за считанные секунды.
Так и получилось, собственно. Только что из глаз Лены катились слезинки, и вот уже ее лицо перекосило злобой.
— Я сейчас закричу, что ты меня насилуешь! — прошипела она.
— Кричи, — кивнул я. — Только подожди, я дверь открою, а то сломают еще.
— Да ты… Ты… — она несколько раз открыла и закрыла рот. — Ты вообще…
— Лена, давай ты как-нибудь успокоишься, — я вздохнул. — Если хочешь, пойдем на кухню, нальем чаю и поболтаем по душам…
— Да пошел ты со своим чаем… — зло выплюнула Лена. И тут ее лицо страдальчески скривилось, а из глаз снова полились слезы. — Ну за что? Почемуууу…
Она обмякла, перестала рваться обвить меня всеми конечностями, плечи затряслись.
— Так, все, — сказал я и отпустил ее руки. Они тут же безвольно упали. Лена плакала, тихонько подвывая. — Пойдем попьем чаю и успокоимся, хорошо?
Она помотала головой, но я ее не слушал. Открыл дверь ванной, взял девушку за безвольно висящую руку и повел на кухню. Блин, я уже смогу душ принять сегодня⁈
Но вместо этого я усадил ее на табуретку, наполнил чайник и включил плиту.
Интересно, в какой момент она убежала из гостиной? Вроде бы, когда я пришел, она там еще сидела вместе с остальными. А потом, когда уже я вышел из своей комнаты со свернутым полотенцем… Да, кажется, именно тогда. Я как раз увлекся пререканиями с дядей Славой, а она проскользнула мимо и закрылась в темной ванной.
Луна сидела, ссутулившись и продолжала плакать. Слезы капали на фланелевый халатик, оставляя мокрые пятна. Теперь мне стало жаль девушку. Чисто по-человечески так, совершенно отстраненно от ситуации. Хрен знает, как она себе представляла эту ситуацию. Что она кинется на меня с поцелуями и объятиями, я не смогу противиться зову тела и овладею ей прямо там же в ванной под романтичный шум воды.
И какой смысл?
Ах, ну да. Дальше я осознаю, конечно же, что она — то самое сокровище, которое я всю жизнь ждал, и влюблюсь в нее без памяти. Мы на следующий же день помчим в загс подавать заявление, через месяц поженимся, родим троих детей и будем жить долго и счастливо.
Хотя вряд ли. Скорее уж она просто пыталась воплотить в реальность ту фантазию, из-за которой когда-то заварился весь сыр-бор с Грохотовыми. Она бы на меня бросилась, я бы ее трахнул… Гм… Ну да, а как же иначе, я же мужик, а мужики, как известно, членом думают. Перед ними ноги раздвигаешь, и все! Но потом она бы побежала к папочке и снова обвинила меня в изнасиловании. Только теперь уже экспертиза была бы на ее стороне. Ну или… Может она хотела забеременеть?
Несложно прикинуть, как для нее прошли эти годы в разлуке. Она втравила своих родичей в скандал, наврав, что беременна. Но потом выяснилось, что нет, и Грохотовым пришлось уехать. И мамочка с папочкой все это время наверняка шпыняли упитанное чадо. И до всего на свете докапывались. Ну, там: «Фантазерка! Да кто на тебя польстится, на корову жирную?» И в конце концов девочка сцепила зубы, похудела и собралась доказать родителям, что…
Тьфу, вот что еще за виртуальный психоанализ я тут устроил? Вот она, передо мной сидит. Если правда интересно, берешь и спрашиваешь.
А интересно ли мне?
Вот честно, интересно?
Из носика чайника вырвалась струя пара. Я выключил плиту, открыл шкаф, достал оттуда две чашки. Плеснул в обе заварки из заварника. Долил кипятком. Поставил на стол обе и сел напротив Лены.
— Хочешь конфет? — спросил я. — Есть птичье молоко офигенное. И печенье еще где-то оставалось, мама пекла.
— Я не ем сладкое, — дернувшись, будто от удара, выпалила Лена и посмотрела на меня красными зареванными глазами.
— Понял, прости, — кивнул я. Открыл рот, чтобы начать что-то говорить, но передумал. Лучше помолчу, а то ляпну сейчас еще какую-нибудь чушь. Про сладкое мог бы и догадаться, например.
Замок входной двери скрежетнул. Мама вернулась с работы.
— А в ванной что, никого? — сказала она, заглядывая в кухню. — А вода что шумит? И свет не выключили… Ой, Леночка, что с тобой, что-то случилось?
— Сейчас я выключу, — я быстро выскочил из кухни, закрутил кран и вернулся обратно. — Лена была чем-то расстроена, я налил ей чаю, и мы…
— А чай-то почему пустой? — встрепенулась мама. — Конфеты же есть… Ой, Леночка, прости!
— Да ничего, — хрипло буркнула Лена. — Я привыкла…
Мама придвинула табуретку ближе к Лене, села напротив нее и взяла ее руки в свои.
— Леночка, ну не надо плакать, — заворковала она. — Смотри, глаза покраснели, нос опух. А ты ведь теперь такая красавица стала, прямо картиночка!
Мама не спрашивала, что случилось, просто болтала что-то успокивающее, льстила, перескакивала в своей убаюкивающей речи к каким-то историям со своей работы, обрывала их на полуслове, опять принималась расточать Леночке комплименты… Я понял, что лишний, но уходить пока не рискнул. Просто отошел от стола и облокотился на подоконник. Смотрел на пятно света под уличным фонарем. И как в лучах его света кружатся снежные вихри. Завтра опять заметет все, придется утром по целине дорогу прокладывать…
— … Очень хорошо тебя понимаю! — сказала мама, уже явно отвечая на какую-то реплику Лены. Как-то я, задумавшись, пропустил тот момент, когда плавное воркование мамы перешло у них в активный диалог. — Вы переехали, друзья остались в Москве, тебе одиноко… Но ничего, Володя — человек общительный, друзей у него много! Послезавтра он концерт организует. Володя, тебе же нетрудно взять с собой Леночку на этот концерт, чтобы она развеялась? Музыку послушает, с ребятами познакомится…
— Эээ… Что? — встрепенулся я. — Вообще-то…
— Володя! — в голосе мамы прозвучали металлические нотки. Она посмотрела на меня и сделала «страшные глаза». Блин, вот только Лены мне там на концерте не хватало! — Пообещай, что возьмешь девочку с собой, быстро!
— Мам, только я там буду все время занят… — попытался я сдать назад.
— Ничего страшного, Леночка умная девочка, она же не будет тебе там мешать, — мама посмотрела на Лену. Та уже явно повеселела, слезы высохли, глаза заблестели.
— Концерт — это было бы здорово… — сказала она и тоже посмотрела на меня. В первый раз прямо с того момента, как разрыдалась.
— Ну вот видишь! — мама всплеснула руками. — Значит так и решим! Володя? Пообешай мне!
Машина болгарского коньяка… Пара бандитов со стволами… Косячная проводка… Программа в стиле «импровизация»… И вот еще Лена, которая только что пыталась меня трахнуть в ванной в тот же момент, когда ее родители пили застольничали в соседней комнате. Ну да, действительно, что может пойти не так?
Я фыркнул, потом закашлялся, чтобы замаскировать нервный смешок.
— Что с тобой? — мама подозрительно прищурился.
— Все нормально, мам, — усмехнулся я. Да теперь-то что уж? Сгорел сарай, как говориться, гори и хата. — Без проблем, Лен. Надеюсь, ты хорошо относишься к рок-музыке.