Переполох в Академии Граней. Это кто ещё попал! (СИ)

– Присаживайся, – женщина кивком головы указывает на обитое фисташковой тканью кресло. 
Я на время подвисаю и получаю тычок в спину. Фло недовольно бурчит о тормознутой хозяйке, и мне приходится ей подчиниться.
Проходя мимо двери во вторую комнату, замечаю там кровать. Видимо, наш куратор не любит надолго отвлекаться от работы.
– Итак, нам нужно проверить твоего пирима на ориентацию, – дэра берёт со стола тонкую пластинку, которая тут же вспыхивает мягким голубым неоном. 
– Нормальная у меня ориентация, – недовольно фырчит Фло, а я стараюсь не поворачивать к ней голову.
Не хватало ещё перед куратором засветиться. Хватает того, что меня команда то и дело застаёт за странными телодвижениями.
– Во время распределения по Звёздам тебя прикрепили к команде Рика, как луч поддержки, – информация, которую выдаёт Раманюк, для меня звучит полной тарабарщиной. Но я киваю с умным видом, старательно показывая, что я в теме. 
Луч поддержки, да, это же так очевидно. Главное, удержать сосредоточенно‑понимающее выражение лица.
– О, поддержка! – оживляется Фло. – Поддерживать я могу! 
Она спрыгивает на стол, поднимается на задние лапки и на манер спортивных болельщиц принимается прыгать, потрясая воображаемыми помпонами.
Я закрываю рот руками, чтобы не рассмеяться в голос. Настолько комичен вид Фло.
– Проверка предназначения – стандартная процедура. Не надо бояться, – дэра, неверно истолковав мою реакцию, откладывает планшет и с участием смотрит на меня.
А я скашиваю взгляд и вижу мою фотографию на голубом экране. Личное дело Дэль! Раздобыть бы его и это разом бы решило проблемы с потерей памяти. Хотя бы по части семьи. 
Фло, видимо, почуяв мои намерения, бросает дурачиться и уверенно семенит к отложенной пластинке.
– А что надо делать? – я смотрю вслед рыжей проныре, усиленно изображая растерянную студентку.
– Призывай пирима, – проговаривает Раманюк с таким видом, будто это прописная истина.
Может быть, для неё, но не для меня. 
Я понятия не имею, что делать!
Видя моё недоумение и мечущийся по сторонам взгляд, дэра вздыхает и хлопает по столу. Его центральная часть тут же светлеет, превращаясь в прозрачную вставку.
– Подзабыла, что ты память потеряла, – деловито проговаривает куратор, проводя руками над столешницей. В ответ на её движения та активируется, вспыхивая голубым светом. – Не будем ждать, когда она вернётся. 
– Именно! Слава… Всевидящему, вы меня понимаете! – с искренним облегчением выдыхаю я, и ловлю на себе ироничный взгляд Раманюк. – А то все какими‑то загадками говорят. Ещё и обижаются, что я не могу их вспомнить или не въезжаю во все эти учебные штучки.
– Рада, что могу тебе помочь. Чуть‑чуть поднатаскаю тебя, этого хватит, чтобы, как ты говоришь, въехать в образовательный процесс.
Я прикусываю язык. Надо следить за речью, мой иномирный сленг сдаст меня с потрохами раньше, чем я смогу найти путь домой.
Пока куратор выводит на стол различные проекции, я кошусь на Фло. Мелкая зараза застыла над моим досье и что‑то там внимательно изучает. Хорошо, что пока без комментариев и попыток умыкнуть планшет.
– Итак, о призыве, – закончив настройки, говорит Раманюк. – Есть три состояния, в котором пребывают пиримы. 
При её словах над столом возникло изображение человека, а над ним три очертания странного крылатого существа.
– Первое, спящее, когда пирим обитает в межгранье. Это состояние нужно для восполнения сил твоего духовного стража.
О, значит, пиримы – это стражи! Уже хоть что‑то.
Я киваю, полностью сосредоточившись на лекции. И не сразу замечаю, как Фло пытается лапкой сбить моё личное дело на пол!
– Второе состояние – активация, – тем временем продолжает куратор, пролистывая картинку на полупрозрачное изображение крылатика. – Пирим уже вызван из межгранья, пребывает в нашем мире, но мы его не видим. Это состояние экономно как для стража, так и для его носителя. Но при этом позволяет призвать пирима за долю секунды и сразу вступить в бой.
– Ага, – поддакиваю я, кося глазом в сторону воровки.
 
Та уже спрыгнула вниз и над столом видна только её лапка, которой она упорно подцепляет тяжёлую пластинку.
– Куда ты смотришь? – дэра Раманюк поднимает взгляд и замечает мои проблемы со зрением.
– Никуда! – тут же вздрагиваю я и перевожу тему. – То есть можно всегда ходить с активированным пиримом? Чтобы всегда быть наготове??
– Хм, это возможно, но стратегически не выгодно, – куратор задумчиво потирает подбородок. – Активация тянет силы, как из стража, так и из носителя. Что неизбежно снижает боевую эффективность.
Я на автомате бросаю взгляд в тот угол, где проходит воровская операция. Вот же жопка шерстяная! А говорила, что её присутствие полностью для меня безопасно!
В ответ на мои мысли многострадальное досье под действием неумолимой силы под названием "Фло" с грохотом падает на пол. Я замираю, глядя на куратора широко раскрытыми глазами. Надеюсь, что в них можно прочесть лишь невинное удивление. Мол, я и сама в шоке, не знаю, как это произошло!
– Хм, интере‑е‑е‑есно, – тянет Раманюк.
Она, крутанувшись в кресле, подъезжает к одному из шкафов. Выдвигает несколько ящиков, что‑то разыскивает, недовольно бурча о хаосе и необходимости нанять ассистента. Наконец, выуживает знакомые мне очки‑половинки, линзы которых на секунду вспыхивают зелёным светом.
Мне кажется, я скоро нервный тик заработаю, так активно гримасничаю на Флоренс, показывая, что той пора бежать. Но рыжая бестолочь сидит на месте и с любопытством наблюдает за куратором. А та, надев очки, разворачивается и смотрит прямо на мою погибель:
– Кто тут у нас?
– Вы что, её видите? – нервно сглатываю я.
– А чего такую красотку и не видеть? – подперев локтем голову, Раманюк глядит то на меня, то на Фло. – И давно она у тебя в таком состоянии?
– Сутки, наверное, – осторожно выдаю я, как сапёр, прощупывая возможные направления беседы.
– Я могу больше не прятаться? – тут же возникает Флоренс и прыгает обратно на стол.
– Можно подумать, ты всё это время в засаде сидела, – огрызаюсь я на неё.
– Ты её ещё и понимаешь? – в этот раз мы с лисой удостоились поднятия обеих бровей куратора.
– Браво, – Фло садится на попу и аплодирует. 
– Понимаю, и иногда жалею об этом, – поджимая губы, отвечаю я.
И замираю в ожидании ответа Раманюк. Вдруг то, что у меня с пиримом настолько плотная связь, что я её слышу, означает лишь одно. Что я подселенец. И сейчас я себя выдала с головой.
– Какой интересный эффект от поздней инициации, – задумчиво протянула дэра, кивая каким‑то своим мыслям.
– То есть это норма? – в воодушевлении перевожу взгляд с Фло на куратора и обратно.
– Я бы не сказала, что норма, – пожимает плечами Раманюк. – Инициации происходят в раннем возрасте. Уже с семи лет носители входят в контакт со своими стражами. Полная активация происходит к шестнадцати годам. А вот призыву обучаются уже на первом курсе академии. Раньше этого делать не стоит, дабы необученный носитель не ранил окружающих.
– Но случаются поздние активации, как у меня? Я не исключение? – уточняю я.
Куратор стучит пальцем по своим рогам.
– Я тоже прошла позднюю инициацию. Только в отличие от тебя, на радостях решила сразу же призвать моего Буваги и поплатилась.
Она замолкает. Смотрит невидящим взглядом на пол, туда, где валяется сброшенный Фло планшет. Мы с лисой переглядываемся непонимающими взглядами, но ни она, ни я – не произносим ни слова.
– Что мы знаем о пиримах? – Раманюк прерывает молчание неожиданным вопросом, наклоняется и поднимает планшет. И продолжает, явно не рассчитывая на мой ответ: – После первого прорыва Граней в наш мир вместе с тварями Загранья пришли и пиримы. Эти сущности связаны с сознанием носителя на каком‑то тонком уровне. Мы до сих пор не до конца изучили, почему у одних людей есть стражи, а к другим они так и не приходят. Но не суть. После инициации Пирим растёт и развивается. Поначалу он привязан к носителю, практически не имеет физического воплощения и может противостоять врагам лишь магически.