"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Мои разведчики донесли, что жители Рима спешно вывозят свое имущество и укрепляют для обороны крепость на холме посередине города. А перед самим городом нет заставы.
Бренн быстро принял решение:
— Мы выступаем. Похоже, нас там еще не ждут.
При меркнущем свете вечернего неба мы подошли к стенам Каменного Города. Его огни были погашены, ворота не оборонялись, и никого не было видно. Мы расположились вокруг огромным лагерем, решив не рисковать. Хотя город и имел заброшенный вид, Бренн опасался засады или ловушки и решил войти в город при свете дня.
Теплая летняя ночь застала нас за разведением костров. Мы выставили усиленную стражу и в надежде на завтрашнюю богатую добычу мирно заснули.
Хмурое утреннее небо было затянуто серыми облаками. Каменный Город, покорный и смиренный, стоял перед нами. Под предводительством Бренна мы вошли в Великий Рим, готовые к любым неожиданностям.
Странный это оказался город. Ему далеко было до изысканной роскоши Города Солнца, до красоты и благородства Эринирского замка. Он не был похож на кельтские города, в которых мне приходилось бывать. Вместо тумана по земле струилась поземка из песка, иногда он поднимался и кружил, засыпал глаза. Рассвет играл мертвенными бликами на каменных дворцах и храмах утопающих в грязи улиц.
Призрачный, пустой город. Мы брели по его каменной мостовой, изумленно оглядываясь. У меня по загривку бегали мурашки, я спиной ощущал Вечность. В этом городе жили боги, чужие боги. Но мне не было разницы, свои или чужие, я верил во всех богов и не поклонялся никому.
Хмурое небо прояснялось. Облака расползались, и в разрывы между ними хлынули розовые полосы утреннего солнца, вспыхнув на крышах, расцветив город, подняв настроение победителям.
Мы вышли на центральную площадь, перед нами открылся величественный вид римских храмов и крепость на холме, который назывался Капитолийским. По виду крепости можно было сразу сделать вывод, что она готова к обороне, то же подтверждали и прежние донесения разведчиков.
Озадаченные странным безлюдьем, мы озирались по сторонам, наблюдая, как ветер метет по каменной площади пустынного города серый песок. Но оказалось, что мы в городе все-таки не одни. Поэннинцы вслед за Бренном вломились в один из великолепных домов-дворцов на центральной площади. Посреди внутреннего чертога стояло кресло из слоновой кости, достойное королей. В нем восседал величественный старец с длинной бородой в великолепных одеждах, украшенный венком и драгоценностями. В его руках был оправленный в золото жезл из слоновой кости. На мгновение мне показалось, что это и есть один из местных богов, так гордо, независимо и смело он держался перед нашей оравой.
Одни бросились грабить дом, другие изумленно и благоговейно столпились перед сидящим человеком. Бренн почтительно заговорил с ним, но старец безмолвствовал, глядя в одну точку. Бренн наклонился к нему, хотел убедиться, что это не статуя, и потрогал его. Старец неожиданно ударил принца жезлом. Разъяренный Бренн размозжил ему голову, ударив плашмя своим мечом. Кельты подняли шум, сдирая со свалившегося с кресла старика украшения. Бренн прихватил жезл убитого и, шатаясь, пошел прочь. Рана на виске кровоточила, окрашивая в красный цвет его волосы.
На улице столпились воины, изумленно рассказывая, что обнаружили старцев и в других домах. Их не решались убивать, боясь, что это колдуны или боги. Бренн хохотнул:
— Человек не в силах убить бога, не так ли, Гвидион? — и показал всем свой окровавленный меч. — Убивайте всех, кого встретите в этом проклятом городе, который трусливо бросает стариков на растерзание врагам.
И, обращаясь к Гвидиону, обиженно добавил:
— Надо же, самую болезненную рану, которую я когда-либо получал, мне нанес дряхлый старик.
Гвидион усадил брата на землю и, промывая рану на виске, сказал:
— Это царапина, а не рана, просто много крови. У старика недостало сил для хорошего удара. Привыкай, Бренн, теперь каждая нанесенная рана может быть опасна, у тебя нет больше прежней неуязвимости.
 
Бренн зло прошипел:
— Я сожгу этот проклятый город, уничтожу его, сотру с лица земли.
— Этот город невозможно уничтожить! Даже если ты разрушишь его до основания, сожжешь, а пепел развеешь по ветру, этот город будет жить. — Гвидион хотел перевязать брату голову, но Бренн оттолкнул его. Друид сердито продолжил: — Даже если ты уничтожишь всех римлян и всех, кто помнит об этом городе, он возродится из руин и поднимется с прежним величием. Его построили боги, и сделали они это не только на земле, но и на небесах.
Бренн насмешливо посмотрел на брата.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что это обитель богов? — спросил он.
Гвидион покачал головой:
— В их храмах жили боги, но римляне помогли им уйти. Сейчас здесь нет никого, но, когда мы уйдем, боги снова вернутся сюда.
— А если мы не уйдем? Мы уйдем, — убежденно заявил Гвидион, — мы уйдем, как мы ушли из Антиллы, заберем добычу и уйдем, потому что на нашей стороне лишь кратковременное везение, а на стороне римлян — Вечность.
— Вечности нет! — заорал Бренн.
Его раздражало, когда брат начинал выражаться неопределенно и туманно. Он покинул Гвидиона и направился к своим людям. Несмотря на собственную жестокость, наши воины были шокированы поступком горожан. Они укрылись в крепости на Капитолийском холме, но, поскольку там было мало места, римляне оставили в незащищенном городе тех, кто уже не мог приносить пользы.
Опасаясь внезапного нападения со стороны крепости, Бренн выставил вокруг нее мощную охрану, позволив остальным людям своих и чужих племен беспрепятственно разорять город.
Вскоре обнаружилось, что здесь остались не только старики. Город был покинут жителями, брошенный нам на растерзание, но, как это обычно бывает, кто-то остался, не поддавшись общей панике, за что и поплатился. Уже слышался визг женщин, которых наши воины умели находить каким-то внутренним чутьем, как жаждущий находит воду в пустыне. Воины, не встретившие достойного сопротивления, не реализовавшие до конца воинственный задор, вымещали пыл на тех, кого удавалось найти, жестоко расправляясь со своими жертвами.
Бренн наблюдал за расправами, одновременно обсуждая с вождями сенонов наши дальнейшие действия. Я стоял за его спиной, когда вдруг почувствовал опасность. Во время приближающегося полнолуния эта способность особенно обостряется. Будоражащее чувство. которого я давно не ощущал: «Опасность!» Оно было таким мимолетным, как взорвавшаяся мысль.
Даже теперь, напрягая память, я не могу полностью восстановить дальнейшие события. Все произошло так быстро. Сначала я почуял близость того, кто угрожал, но не мне, а Бренну. Потом в мой лоб впились ледяные пальцы Морейн. Серой молнией мелькнула тень. Откуда-то выпрыгнул огромный матерый, поваливший своим весом Бренна. Я уже знал кто он, но Гвир не позволял мне ни размышлять, ни анализировать. Уже в мощном прыжке я почувствовал, как блаженной болью разрывают мои десны вырастающие клыки, человеческое тело преображается в звериное. Я вплотную сцепился с врагом, пытаясь пронзить его горло клыками. Мы покатились по пыльной площади, распались, и на мгновенье передо мной мелькнули чайные глаза Шеу, Шеу-мстителя, Шеу, взявшего на себя долг, не выполненный мной.
Говорят, что, когда волк принимает на себя Священную Клятву Мести, он всегда выполняет ее. Это неправда, не всегда. Во всяком случае, Шеу не выполнил. Его труп лежал в пыли посреди чужого города, преображаясь неравномерно, рывками, по мере остывания, в человеческий. Отвратительное зрелище! Даже я, привыкший к своему и чужому перевоплощению, содрогнулся. Мое человеческое обличье тоже вернулось. Я стоял на коленях, растерянно вытирал со своих губ кровь Шеу. Ком, застрявший у меня в горле, не позволял мне ни говорить, ни выть.
Меня обступили, я слышал хор одобрительных возгласов и чувствовал, что за спиной у меня стоит Гвидион. Я хотел только одного, вернуть время на несколько мгновений назад, предупредить Шеу, остановить его. Не знаю, как бы мне это удалось сделать, но я уверен, не будь на мне Гвира, я не убил бы этого ужасного полуволка, лежащего в крови и песке передо мной. Мы вернулись бы вдвоем на Медовый Остров, мы зажили бы там счастливо. На мою совесть не легла бы еще одна печать предательства. Клянусь, я не хотел убивать его и горько каялся в совершенном. Перед глазами все плыло, и то ли слезы, то ли кровь мешали мне видеть, как клочками сходит шерсть с тела Шеу. Сознание, не выдержав того, что я сотворил, покинуло меня.