"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Следующую воспримут, — уверенно ответил дядя Рашели. — Вот дождёмся окончательного освобождения всех систем, предъявим им доказательства того, насколько мы сильны, а на десерт кое-что сообщим. Кое-что такое, от чего они сразу подожмут свои хвосты и дадут с Земли дёру.
— И что же именно? — не уступал профессор.
Вице-адмирал замялся:
— Пока это тайна. Большая тайна.
Рашель дёрнула его за рукав:
— Ну, дядя, расскажи! Пожалуйста.
Бриссо обвёл нас всех задумчивым взглядом и остановился на Анн-Мари. Та сказала:
— Мне известна эта тайна, вице-адмирал. Разумеется, неофициально, но из вполне надёжных источников.
Клод Бриссо покачал головой:
— Да уж, от вас, «эсбешников», ничего не утаишь… Ну ладно, так тому и быть, — сказал он, обращаясь прежде всего к Шанкару. — Вы полномочные представители наших союзников, так что… В общем, это новейшее бактериологическое оружие.
— Ого!.. — Лицо Агаттияра вытянулось. — Вы осмелитесь применить такую гадость? Заразить ею всю планету? А ведь последствия могут быть ещё почище ядерной бомбардировки.
— Только не в этом случае. Данные бактерии — результат многолетней работы наших ведущих биологов. Они были выведены ещё четверть века назад и с тех пор прошли надёжное тестирование. Они действуют крайне избирательно, только на организм габбаров, для всех других форм жизни, включая человека и даже близких родичей габбаров — земных горилл, они совершенно безвредны. Зато сами габбары мрут от них как мухи. После заражения фактически отсутствует инкубационный период, первые признаки болезни проявляются уже через полчаса, а спустя ещё три часа она поражает все их внутренние органы, после чего, в течение одного-двух часов, они дохнут. Кроме того, в генную структуру бактерий заложен специальный механизм, который в каком-то там тысячном поколении подавляет их репродуктивную способность, и все они гибнут, прекратив размножаться. Проще говоря, через шесть с половиной дней после атаки на Земле не останется ни одного габбара и ни единой «противогаббарской» бактерии.
Мне показалось, что Рашель сейчас запрыгает от восторга и станет хлопать в ладоши. Но ни того, ни другого она не сделала, просто на её лице отразилось глубокое, торжествующее удовлетворение.
«Господи! — подумал я. — Что они делают со своими детьми?!.»
— А как же риск мутаций, — не уступал Агаттияр. — Ведь мутировавшие бактерии могут не потерять репродуктивной способности. А потом приспособятся и к другим формам жизни.
— Нет, сэр, это исключено. Бактерии мутагенно устойчивые. Вдобавок в их ДНК привит специальный комплекс, который проверяет всю генную структуру и при малейшем отклонении уничтожает мутировавшую особь. Таких «контролёров» там несколько, и они как бы подстраховывают друг друга. Я же вам сказал, что работа над этим оружием велась четверть столетия, и учёные дают стопроцентную гарантию, что к исходу седьмого дня не останется ни единой бактерии.
Шанкар, который в течение всего этого разговора хранил молчание, наконец произнёс:
— Да, вице-адмирал, это весьма эффективное оружие. Но оно подобно джинну в бутылке — выпустишь его, а потом назад не загонишь. Я имею в виду не заражение Земли, тут я всё-таки склонен доверять вашим учёным, меня заботят социальные последствия такого акта. Боюсь, они будут не слишком положительные.
Клод Бриссо с мрачным видом кивнул:
— Целиком согласен с вами, месье Шанкар. Поэтому от души надеюсь, что до применения этого оружия дело не дойдёт и достаточно будет одной лишь угрозы.
2
Когда через час, осмотрев всю Землю целиком, мы уже собирались уходить, вице-адмирал Бриссо задержал меня:
— Капитан Матусевич, я хотел бы поговорить с вами лично.
Он провёл меня в соседнее со смотровым залом безлюдное помещение и сказал:
— Прежде всего, рад сообщить вам, что вы представлены к высшей государственной награде нашей планеты — Ордену Наполеона Бонапарта. Его вручают только за самые выдающиеся заслуги перед Террой-Галлией и всем человечеством. — Но, сэр… — пробормотал я, застигнутый врасплох. — Я же не совершил ничего выдающегося. Я просто воевал как все — не хуже, но и не лучше.
— Ну, тут как сказать. Крейсер под вашим командованием был одним из лучших не только в бригаде и эскадре, но и во всём Первом Флоте. Впрочем, награждают вас не за это, а за то, что вы сделали на Махаварше. Благодаря вам, вашим решительным действиям, план верховного командования сработал безукоризненно, и ваша планета была освобождена с наименьшими потерями. По недавно полученным сведениям, ваше правительство тоже собирается наградить вас, но это уже его внутреннее дело. А мы намерены отметить ваши заслуги своей наградой.
Я был страшно смущён и растерян, однако сумел взять себя в руки и осторожно заметил:
— Профессор Агаттияр и господин Шанкар сделали не меньше меня.
— Мы уже говорили с ними об этом. Намекнули, что хотим наградить их, но оба безапелляционно заявили, что награды заслуживаете именно вы, что без вас ничего не получилось бы. Так что этот вопрос закрыт. — Клод Бриссо решительно махнул рукой, как бы подчёркивая, что больше обсуждать нечего. — Но, собственно, я хотел поговорить с вами о другом. Это чисто личное, семейное дело.
— Да?
— Так вот, при нашей первой встрече, увидев вас на экране, я был по-настоящему потрясён. Вы, наверное, не знаете этого…
— Знаю, сэр, — вежливо перебил его я, хотя старшего по званию, в общем-то, перебивать нельзя. Но сейчас между нами шёл чисто личный разговор. — Я успел увидеть фотографию капитана Леблана, прежде чем Рашель спрятала её.
Он кивнул:
— Ну, тогда мне будет легче рассказать всё остальное. После той первой встречи я был так заинтригован, что совершил небольшую бестактность, которая заключалась как в том, что я стал копаться в личной жизни других людей, так и в том, что использовал для этого своё служебное положение. Словом, я сделал запрос на Терру-Галлию и поручил одному доверенному человеку, кое-что разузнать о семье моего зятя Жофрея. Вчера я получил результаты его неформального расследования. И вкратце история такова. В 3461-ом году, когда началась война с Иными, некий Владимир Матусевич работал в посольстве Вилии на Терре-Галлии. У него был сын Стефан, шестнадцати лет, который учился в обычной галлийской школе, где училась и девушка по имени Жюли Леблан. Ребята дружили уже несколько лет, Стефан был частым гостем в семье Лебланов, а Жюли нередко бывала у Матусевичей. И те и другие родители подозревали, что между их детьми есть нечто гораздо большее, чем просто дружба. Однако с началом войны Владимир Матусевич отправил жену, сына и обеих дочерей на родину, полагая, что там они будут в бóльшей безопасности, чем на Терре-Галлии. Но он жестоко просчитался — вскоре Вилия подверглась атаке вражеских войск, и в результате долгих и кровопролитных боёв планета была оккупирована. Как теперь выяснилось, из всей семьи Матусевичей уцелел только Стефан, который был депортирован на Махаваршу. Насколько я понимаю, он и был вашим предком. — Клод Бриссо сделал глубокую паузу, давая мне время осмыслить всё услышанное, после чего продолжил: — А между тем, через восемь с половиной месяцев после отъезда юного Стефана с Терры-Галлии у Жюли Леблан родился мальчик, которого она назвала Владом. Она не скрывала, чей это сын, и Владимир Матусевич принимал активное участие в воспитании внука, но так и не смог убедить Жюли дать малышу фамилию отца. Маленький Влад остался Лебланом, а Жофрей Леблан был внуком его внука. — Вице-адмирал развёл руками. — Вот и вся история, капитан. Ничего сверхъестественного в вашем сходстве с отцом Рашели нет. Это всего лишь ваши общие игрек-хромосомы, которые в пятом поколении выкинули такой конёк, сделав вас, дальних родственников, похожими как братья-близнецы.
Некоторое время я потрясённо молчал.
— Так значит… — через силу промолвил я. — Значит, мы с Рашелью не чужие. Она моя сколько-то-там-юродная племянница… Хотя нет, — уточнил я, сосчитав поколения своих предков. — Кузина. Далёкая кузина.