"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Мальчик родился живым и здоровым, Гвидион торжественно засвидетельствовал его появление и передал уже найденным кормилице и няньке. Морейн после родов так и не поднялась. Бренн и Гвидион не выходили из ее спальни. Туда же собрались все местные знахари. Я сидел в конюшне, подле угаса, жалуясь ему на свою безрадостную жизнь. Мохх смотрел на меня желтыми драконьими зрачками, понимающе кивал головой. Вошел Харт, пряча глаза, сказал, что Морейн зовет меня.
Я пришел по ее зову, стараясь сохранять невозмутимость. Она лежала в постели, бледная и выцветшая, как листья в конце лета. Я опустился на колени перед ее кроватью, прижался губами к тонкой руке. Я видел, как краска бросилась Бревну в лицо, он отпрянул, сжав губы, но промолчал. И я понял: он уже знает, иначе бы он просто разрубил меня на части, увидев такую вольность по отношению к его жене. Но мне было все равно, с уходом Морейн и моя жизнь теряла смысл.
— Блейдд, — прошептала она, — поклянись.
Мое сердце сжалось от боли и досады. Она позвала меня не попрощаться, а только для того, чтобы передать мою свободу другому. Умирая, она не позволила мне избавиться от рабства.
— Кто? — спросил я, хотя и так был уверен, что она заставит меня служить своему ребенку.
— Бренн!
Я удивленно взглянул на нее, но ее взор был устремлен на это бледное подобие человека, вжавшегося в стену. Волна ревности захлестнула меня. Даже умирал, она думает только о нем, даже прощаясь со мной, она не отрывает от него взгляда. Любая другая женщина на ее месте только и думала бы что о своем ребенке и о его судьбе, она же даже не спросила, какое имя дали ее сыну. Бренн, мой счастливый соперник, которого я скорее предпочел бы убить, чем отдать ему свою свободу, будет теперь моим хозяином. А я, предавший ради этой женщины своих погибших близких, отказавшийся от святой мести, буду теперь служить убийце моего племени, Я понял, что Морейн, зная о моем отношении к ее мужу, решила защитить его от моей мести таким образом.
— Не беспокойся, я не нарушу Гвир.
Ее рука ослабла, моя персона больше не интересовала ее.
Она умерла под вечер. Осень, не выдержав, разрыдалась дождем оплакивая Эринирскую принцессу. Я брел вдоль вала, окружающего город. У ворот сидел под дождем Гвидион. Вцепившись в его плащ, я заорал ему в лицо:
— Что теперь ты скажешь, проклятый колдун? Не ты ли обещал мне, что я буду счастлив? А теперь, теперь ее больше нет. Ты подарил мне напрасную надежду, подлый обманщик.
Уверенный в том, что маг незамедлительно поразит меня каким-нибудь своим колдовством, я покорно сжался перед ним, в надежде, что мои страдания, наконец, закончатся. Но Гвидион усадил меня на мокрую землю, и, опустившись напротив, как когда-то в каменном мешке Антиллы, сказал:
— Разве говорил я тебе, что ты будешь счастлив именно с ней? Разве произносил я ее имя, когда давал тебе надежду?
Я обхватил руками голову и завыл. У моего счастья могло быть только одно имя, я не хочу другого. Гвидион продолжил:
— Да, я обманул тебя. Просто почувствовал, что ты думаешь о смерти, и не знал, как тебя удержать, — он горестно вздохнул. — Прости, меня, Блейдд, я не хотел терять друга.
Я поднял на него глаза. Он впервые назвал меня другом, а ведь, если не считать того, что в Антилле мы спасли друг другу жизни да однажды вместе напились, между нами не было ничего, что позволило бы называть это дружбой. да и какая дружба могла быть между мной и Королевским друидом? Я и видел-то его всего несколько раз, даже сюда, в Каершер, он наведывался не чаще чем раз в два-три месяца. Теперь-то я знаю, что Гвидион предчувствовал, сколько нервных ниточек свяжут наши души в будущем. Мой добрый друг, дающий людям ложные надежды, какую плату с тебя потребуют боги за наши обманутые сердца?
— Разве не мог ты помочь ей, разве не видел, что она давно больна? — спросил я.
— Конечно, видел и уже давно делился с ней своей силой, поддерживая в ней жизнь. Она должна была умереть еще тогда, в Поэннине, когда лихорадила после падения в озеро. Я не смог ее вылечить и просто отдавал ей половину той жизненной силы, которая была у меня. Но беременность отняла у нее последнюю энергию, и я уже ничего не смог сделать, — он растерянно покачал головой.
 
Но мне нужен был виновный, кто-то, на кого можно было возложить ответственность за мои горести. И я зло процедил сквозь зубы:
— Наследник получен, Морейн больше не нужна, да?
Гвидион откинулся, прислонившись спиной к столбу, служившему подпоркой крепостной стене, и сказал:
— Горе лишило тебя рассудка, волк. Я заплатил за ее жизнь собственной силой и здоровьем. Я слаб и разбит. Я не стал бы платить такую цену за неизвестного мне ребенка, я это делал только ради нее самой.
Дождь не прекращался, отчаянно лил, надеясь смыть с земли горе, разлуку и печаль. Его холодные струи попадали мне за ворот и стекали по спине.
— Что же будет теперь с ребенком? — спросил я.
— Король потребовал отдать младенца ему еще до его рождения, ведь это единственный наследник трона. Я отвезу малыша к Белину.
Волки очень чувствительны к детям. Я и сам был бы не прочь завладеть этим кружевным шевелящимся сверточком, смотреть, как тощий человеческий червячок превращается в пухленького детеныша, из которого потом вырастает маленький мальчик, Сын Морейн казался мне почти моим, хотя я и не имел к нему прямого отношения, но ребенок любимой женщины был бы мне роднее собственных детей. В общем, я даже надеялся, что его отдадут мне на воспитание, как это принято в волчьих стаях. Но Гвидион усмехнулся:
— Ты смешной, Блейдд. Ты же не волк, а только оборотень. Да и зачем тебе чужой ребенок? Что ты можешь дать маленькому принцу? Это будущий король, а не волчий щенок. Нет, его место во дворце, подле короля.
— Я мог бы сопровождать мальчика и быть его телохранителем, — сказал я с надеждой, — здесь я все равно не останусь, в Каершере мне больше нечего делать.
— Ну, нет, — уверенно произнес Гвидион, — у малыша и без тебя хватит телохранителей. А здесь у тебя как раз полно дел. Не забывай, твоя воля принадлежит теперь Бренну. Ты должен остаться с ним.
Я злобно оскалился. Бренн, удачливый соперник, любовник моей Морейн, будет теперь моим хозяином. Эта мысль казалась мне просто невыносимой. Но Гвидион был непримирим:
— Я должен увезти отсюда младенца, ты ведь это понимаешь. А кто-то должен остаться с Бренном, кто-то, кому я могу доверить его жизнь, на кого могу положиться.
— Похоже, ты боишься, что Бренн убьет ребенка, унесшего жизнь его жены, — сказал я.
Гвидион нахмурился и не ответил. Мне казалось, что мы бы отлично могли поменяться местами. Я легко смог бы доставить младенца к королю, а Гвидиону пристало остаться утешать брата. К тому же я был последним человеком, кому можно доверить жизнь Бренна. Если бы не Морейн, я давно бы перегрыз ему горло.
— А ты попробуй, — усмехнулся Гвидион, прочитав мои мысли, — и узнаешь, как действует Гвир.
Пробовать я не стал. Поплелся вслед за Гвидионом, который взял на себя обязанности по похоронам Морейн. Бренн был безучастен ко всему происходящему. Он тихо сидел в своем доме, сгорбившись у золоченых носилок, на которые положили тело его жены.
Волки хоронили своих умерших без сожаления и слез, как выброшенную одежду. Мы верили, что их души давно покинули свои тела и счастливы на Яблочном Острове. Люди тоже в это верили, но, видимо, не так искренне, как мое племя, потому что оплакивали близких, терзая себя горем и страданиями.
Для погребения Морейн был сооружен внушительный курган, куда сложили множество ценностей. Смотреть на все эти приготовления я не мог и отправился домой. На меня нашло бессмысленное отупение. Я потерял принцессу гораздо раньше и еще в Антилле знал о ее болезни. И живя с ней рядом, чувствовал, как ее покидает жизнь. Это помогло мне уменьшить страдания, растянув их на длительный срок. Бренну пришлось пережить острую и внезапную боль утраты.