"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Южный Полярис, как и Земля, теперь принадлежит расе габбаров, — отозвалась Рашель. — Появляться там опасно.
— Найдём другой путь, — беззаботно сказал я. — Нет проблем. Сейчас для нас главное решить, как ускользнуть из системы Махаварши. Лично я предлагаю не рисковать, пытаясь воспользоваться нашей дром-зоной, а лететь к Адити. На этом манёвре мы потеряем полтора месяца, зато наверняка останемся в живых и чужаки не узнают, что нам удалось покинуть планету.
Агаттияр отрицательно покачал головой:
— Вряд ли господин Шанкар согласится с вами. Для нас важнее как можно скорее добраться до Терры-Галлии, а не скрыть от Иных своё бегство с Махаварши. К тому же вы преувеличиваете риск — дром-зона велика, и чужаки только контролируют её, но никак не блокируют. Они, конечно, заметят нас, но не успеют среагировать.
— Господин профессор прав, — заметила Рашель. — То же самое было в нашей системе, пока мы не сосредоточили все каналы все каналы второго рода в охраняемой области. Разведчики чужаков спокойно прорывались в дром-зону и уходили от наших патрулей.
В конце концов я признал резонность их доводов. Мы вызвали на большой обзорный экран схему исследованных каналов локального пространства Махаварши и принялись обсуждать достоинства и недостатки того или иного маршрута.
От этого захватывающего занятия нас отвлекло появление Риты. Будучи уже полноправным членом команды, девушка вошла в рубку, не испрашивая моего разрешения, и сказала:
— Извините, что мешаю вам, но… я бы хотела поговорить с командиром. Наедине.
Сам я не сразу сообразил, что под словом «командир» она подразумевает меня. Зато Рашель и Агаттияр немедленно встали с кресел и направились было к выходу, но Рита тотчас остановила их:
— Нет, не так. Наоборот. Я прошу командира пройти со мной.
Я поднялся со своего места и, без всяких опасений оставив корабль под командованием кадета Леблан, вышел вместе с Ритой из рубки. Когда дверь за нами закрылась, я сказал:
— Вот что, госпожа судовой врач. В дальнейшем я просил бы вас обходиться без излишних формальностей. Да, мы сейчас на военном корабле. Да, на мне военная форма. Но мы — гражданский экипаж. В сущности, даже не экипаж, а группа беглецов, овладевшая бесхозным кораблём. Пожалуйста, называй меня Стасом. В крайнем случае — Стефаном. Договорились, Рита?
Она кивнула:
— Хорошо, Стас. Между прочим, я как раз и собиралась поговорить с тобой о твоей форме. И не только о ней.
— Да, слушаю.
— Пойдём со мной. Мне нужно тебе кое-что показать.
Мы спустились на второй ярус, где располагались каюты членов команды корабля, а также медсанчасть. Проходя мимо двери лазарета, Рита невольно поёжилась:
— Я как представлю, что они сейчас с ним делают…
Мне тоже стало не по себе, однако я постарался сохранить невозмутимость и сухо ответил:
— Ахмад предатель. Он это заслужил… Да, кстати, тут у меня в голове вертится один вопрос, но я всё забываю задать его господину Шанкару. Тебе не кажется странным, что Сопротивление до сих пор ничего не знало о борьбе Терры-Галлии? Ведь они, как я понял, периодически ловят пятидесятников и убивают их. Разве они ни одного из них не допрашивали?
— Думаю, допрашивали. Вернее, пытались допросить. Но те наверняка были закодированы и сразу умирали при попытке добыть у них информацию. По крайней мере, я так считаю. Это мне подсказывает здравый смысл.
— А если Ахмад тоже закодирован?
— Тогда бы его допрос давно закончился.
— Гм. Раз так, то получается, что его хозяева сплоховали?
— Ничего подобного. Просто дело в том, что наличие психокода легко обнаружить при медосмотре. Ментограмма закодированного человека имеет ряд особенностей, которые заметны любому специалисту. А мистер Раман, как лётчик, регулярно проходил комплексные медосмотры, включающие в себя ментоскопирование. Вам же это хорошо известно.
— Да, теперь понимаю. Будь он закодирован, его бы сразу признали негодным к полётам, а кроме того, об этом рано или поздно пронюхало бы подполье. И скорее рано, чем поздно.
 
— Вот именно. Как я уже говорила, от специалиста скрыть наличие психокода невозможно.
— А ты специалист? В смысле, психиатр?
— Нет, упаси Бог! Кошмарная специальность! Мой основной профиль — гинекология, но это вовсе не значит, что я совсем не разбираюсь в психиатрии. У меня разностороннее медицинское образование.
— Так ты гинеколог?! — невесть почему изумился я.
— Да. — Она пристально посмотрела на меня. — А ты, небось, считал, что это исключительная монополия мужчин? Впрочем, кое в чём ты прав: из женщин редко получаются хорошие гинекологи. Но если уж получаются, то пациентки валят к ним толпами. Хотя бы потому, что они, в отличие от мужчин, не пытаются… ну, ты сам знаешь, чего они не пытаются делать. И всё, хватит об этом.
Мы уже стояли перед дверью каюты с непритязательной и лаконичной табличкой «CAPITAINE». Рита объяснила:
— Среди офицеров корабля судовой врач стоит на последнем месте в командной иерархии. Но у него есть одна прерогатива, которой не имеет никто другой из экипажа, помимо капитана: он может входить в любую жилую каюту без разрешения её обитателя.
В подтверждение своих слов, она открыла дверь и прошла внутрь. Я последовал за ней.
Капитанская каюта оказалась менее просторной, чем я ожидал, и куда более уютной. Во всей её обстановке чувствовалась какая-то детская непосредственность. Увидев на разобранной койке скомканную цветастую пижаму, я сообразил, что все три месяца полёта каюту отца занимала Рашель. А ещё я подумал, что девочка, собираясь в «заячье» путешествие, всё же не смогла устоять перед своей женской натурой и наверняка протащила на корабль целый ворох всякой одежды. Просто удивительно, как её не поймали…
— Здесь жила Рашель, — сообщила мне и без того очевидный факт Рита. — Можно не сомневаться, что вскоре она освободит эту каюту для тебя, а сама переселится в другую и прихватит с собой одну вещь, на которую тебе всё же следует посмотреть. Я имею в виду вот эту фотку.
Рита указала на голограмму, стоявшую на рабочем столе правее консоли терминала. Там было изображено трое человек, и один из них… Нет-нет, это был не я, хотя в первый момент мне почудилось, что я вижу себя. Мужчина на снимке был старше, лет уже за сорок, волосы у него были русые, а не каштановые, как у меня, а кожа — немного светлее. Зато фигура, черты лица… это было просто невероятно! Его вполне можно было принять за моего старшего брата, даже более того — за старшего брата-близнеца, хоть как это ни парадоксально звучит. Ещё никогда я не встречал такого поразительного сходства между двумя не связанными близким родством людьми!
Рядом с мужчиной стояла красивая белокурая женщина моих лет, а перед ними пристроилась Рашель — со стянутыми в косичку волосами, одетая в коротенькое клетчатое платьице. Улыбки всех троих явственно говорили о том, как они счастливы вместе…
— Я решила, что ты должен это увидеть, — говорила между тем Рита. — Ведь ты догадываешься, кто этот мужчина на фотографии?
— Да, — хрипло ответил я. — Догадываюсь.
— И понимаешь, что это значит?
Я промолчал, так как всё было ясно без слов. И то, почему Рашель привязалась ко мне буквально с первой секунды знакомства, и то, с какой настойчивостью она предлагала мне надеть отцовский мундир, и нечаянное «папа», вырвавшееся у неё, когда она очнулась после выстрела парализатора…
— Девочка потеряла отца, — вновь отозвалась Рита. — Потеряла при ужасных, при чудовищных обстоятельствах. Она прилетела на чужую, враждебную планету — и вдруг повстречала там тебя. Своего отца, который чудом воскрес из мёртвых. Живого, невредимого — и, наверное, такого же доброго, заботливого и любящего. Что ты на это скажешь, Стас?
— Я скажу… — Внезапно я почувствовал, как у меня в горле застрял комок. — Скажу, что всегда мечтал о такой дочери…
  
4
 
Полуторачасовой допрос Ахмада Рамана полностью подтвердил его принадлежность к «искупленцам». Шанкар с Ортегой выяснили у него имена всех участников подполья, которых он знал и которые, следовательно, были на заметке у чужаков. Таковых, к счастью, оказалось немного, всего лишь двадцать три человека — организационная структура Сопротивления учитывала вероятность провала или предательства со стороны своих членов и строилась таким образом, чтобы минимизировать возможные потери. Также Ахмад назвал четверых «прихожан» Церкви Искупления, один из которых уже участвовал в деятельности подполья, а ещё трое были кандидатами на вступление в организацию.