"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Если бы ты был в замке, то ничего не случилось бы.
— Ну, наконец-то, ты нашел виновного, Бренн, — рассердился Гвидион. — Я трачу всю свою жизнь на то, чтобы вытащить тебя из той дыры, в которую ты себя загнал, спасибо за благодарность.
— Почему это я себя загнал? — возмутился Бренн.
— Если бы ты не поддался своим чувствам, Бренн, если бы нам не пришлось усыплять Зверя, никто бы не осмелился устраивать в твоем замке подобный маскарад.
Бренн устало откинулся на лежанке жреца, закрыл глаза. Казалось, он пробыл в темнице не несколько часов, а долгие месяцы. Никогда прежде он не чувствовал своей слабости и бессилия перед грядущими событиями. Не открывая глаз, он произнес срывающимся голосом:
— Гвидион, помоги мне.
Друид не ответил. Молчал и Бренн, не в силах повторить свою просьбу, произнесенную впервые в жизни. Наконец Гвидион сказал:
— Я — Хранитель, ты же знаешь. Я только страж и не могу прервать свою стражу.
Бренн открыл глаза и, встретив холодный взгляд Гвидиона, спросил:
— Неужели это все, брат? Неужели я загнан в ловушку, и ты сам захлопнешь ее? Сейчас или завтра? Или ты подаришь мне еще несколько дней? Или лет? Мне безразличен срок, как и Ему, — Бренн сел на кровати, сжал кулаки, посмотрел исподлобья на брата. — Ты благороден и отважен, мой великий брат! Как я гордился твоей любовью, твоей дружбой, как предан тебе я был, мой каменный страж! Но на Великом Пути ты остался один, я свернул с него. Что ты будешь делать теперь? Пойдешь дальше, как прежде, неприступный и гордый, к своей великой цели, даже не оглянувшись на того, кто столько лет делил с тобой этот путь?
Маг молчал. Бренн поднялся и направился к двери. Гвидион окликнул его:
— Смотри, Бренн!
Гвидион вытянул перед собой сжатую в кулак руку, раскрыл ладонь, на которой лежало пятнистое птичье яйцо. Маг сжал пальцы, дунул на кулак и вновь раскрыл его. На ладони сидел взъерошенный птенец. Бренн улыбнулся:
— Как ты это делаешь?
— Помнишь, когда мы были мальчиками, я часто развлекал тебя такими фокусами. Я один мог развеселить тебя, я один знал, какая судьба тебя ждет, я один слышал в твоем смехе хохот каменного короля.
Птенец взлетел с ладони жреца и с громким чириканьем начал носиться под потолком пещеры. Бренн сел напротив брата и спросил:
— Значит, мы все еще вместе, вдвоем?
— Втроем, ты хочешь сказать, — усмехнулся жрец, — ты, я, Морана и… — Гвидион внезапно осекся, будто вспомнив о чем-то.
— И… кто? — переспросил Бренн.
Но Гвидион сделал предостерегающий жест, заставив брата замолчать. Жрец встал и открыл сундук, начал доставать из него какие-то свитки, разворачивать их и бросать на пол, бормоча себе под нос:
— Втроем? Нет, тройственный союз слишком неустойчив. Четыре стороны света, четыре стихии, четыре вершины креста, четыре грани меча! — Маг обернулся и, виновато посмотрев на брата, прошептал: — Неужели настало время?
Впервые Бренн видел брата таким взволнованным. Наконец Гвидион выудил со дна сундука тонкий кусок кожи, перевязанный шнурком, развернул его и сказал:
— Ты счастливчик, мой брат, счастливчик. Разве мог предположить Балор, что его Зверя будут любить столько человек, а? Того, кто должен вызывать в людях лишь ненависть и злобу, умудрились полюбить глупая женщина и один очень мудрый маг, — Гвидион рассмеялся.
Бренн опустился рядом с ним на ковровый пол, принялся рассматривать изображение меча и непонятные надписи на куске старой кожи.
— Что же тебя здесь так развеселило? — спросил он.
— Развеселило? — Гвидион удивленно вскинул брови. — Боюсь, здесь нет ничего веселого. В этом свитке описан очень старый обряд. Еще до того, когда на остров пришли фоморы и Туата де Дананн, здесь поклонялись древнему богу. Богу могущественному и грозному, чье имя давно забыто. Но сохранилось его святилище на Священном острове, жрецы следят за ним. Священный остров не разрушает свою историю. Мы можем вступить в это святилище и попросить древнего бога провести обряд посвящения, обряд, который проводился в глубокой древности, но давно забыт. Боюсь, что нет никого, кто бы помнил еще о нем, кроме меня, потому что нет на этом острове никого старше меня.
— Что ты имеешь в виду? — не понял Бренн.
— Важно не то, что я имею в виду, а то, что ты поймешь из моих слов. А я боюсь, — наставительно произнес жрец, — что ты услышишь в моих словах только то, что хочешь услышать, и пропустишь все мои предостережения.
— Не обращайся со мной, как с мальчишкой, — скорчил гримасу Бренн, — оставь свои поучения для Инира.
— Да, Инир куда разумнее тебя, — усмехнулся Гвидион и продолжил: — Это обряд посвящения человеческих душ. Если ты пройдешь его, то твоя душа будет принадлежать только тому, кому была посвящена. Кто бы ни властвовал сейчас над твоей душой, он будет вынужден уступить ее новому хозяину. — Гвидион перевел дыхание, сосредоточенно изучая мысли брата. Это было трудно совмещать с разговором. — Прости, Бренн, никто не пытался избавиться от Зверя таким образом, я не знаю, получится ли это. Но мне известно, что тот, кто решит преступить порог древнего святилища, должен быть сильным духом, слабый не пройдет этого испытания.
— Я готов рискнуть, — сказал Бренн.
— Кроме тебя и Мораны, еще два человека должны будут участвовать в обряде, ими ты тоже готов рискнуть?
Гвидион неотрывно смотрел на брата, наблюдая, как меняются выражения его бледного лица.
— Если понадобится, я принесу в жертву весь мир, — ответил Бренн.
Гвидион недовольно поморщился:
— Только не жди награды за свое геройство. То, что ты получишь в результате обряда, будет больше походить на наказание. Вы будете вечно обречены друг на друга, подумай об этом, прежде чем давать согласие.
— Что значит вечно?
— А то, что все жизни, через которые вам придется пройти в этом или ином мире, вы будете обречены друг на друга. — Гвидион предостерегающим жестом остановил брата, собирающегося что-то сказать, и продолжил. — Ты не сможешь жить без нее, а она без тебя, и, где бы вы ни встретились в других мирах или перерождениях, вы будете принадлежать друг другу. Я думаю, что Морана слишком умна, чтобы согласиться на это.
— Это ты слишком умен, маг, — сказал Бренн. — Ты стал чересчур близок к богам и отдалился от людей. Мне не понять твоих сомнений. Я только человек, и я буду рад, если никогда не расстанусь с Мораной.
Бренн ушел, воодушевленный, не поняв сомнений Гвидиона. Возможно, они с Морейн смогут быть вместе, и он нес ей эту новость, как самый большой подарок.
Гвидион остался один, сидел в своем кресле с высокой спинкой, погруженный в тяжкие думы. Странная тень в крылатом шлеме мелькнула перед лицом Гвидиона, злобно усмехнулись миндалевидные глаза. Все исчезло.
В сверкающем зале под сияющими сводами на полу из разноцветного мрамора были расставлены золоченые кресла, которым позавидовала бы и антильская царица. Занято было только два из них. В одном сидел Белый Владыка Гвен Лианар, нервно стиснув руки, в другом, напротив, развалился человек в белых доспехах — Белый Маг Мидир, его крылатый шлем лежал рядом с креслом на полу.
— Похоже, нам придется убить ее, — произнес Мидир.
— Нет, я не позволю этого сделать, — ответил Гвен.
— Почему? — удивился маг. — Ты ведь сам вынес ей смертный приговор.
— Ты же знаешь, что мы хотели только напугать ее, — Гвен немного нервничал, как всегда бывало, когда Мидир снимал свой шлем. — Веда уверяла нас, что знает свою подопечную, и утверждала, что Морейн будет трусливо молить нас о прощении и выполнит любой наш приказ.
— Ну и что? Теперь, когда мы знаем, что это не так, какой смысл сохранять ей жизнь? — Мидир нагнулся вперед, пытаясь поймать взгляд Белого Владыки. — Теперь, когда их жрец вернулся, мне не удастся навести морок вторично, придется действительно ее убить.
— Нет, отрезал Гвен, разглядывая дорогую рукоять своего меча и сознательно избегая смотреть в лицо Мидиру.